Утопленник

Закидывая удочку, сумрачный на вид рыбак, смотрел в даль, на бойок-то переводя взгляд на воду. Его глаза были облепленны рядом морщинками, что говорили нам об его возрасте, волосатые и крепкие руки, заполненные тем же возрастом уверенно держали удочку на весу. За спиной рыбака виднелись пятом маленьких домишек, а ещё далее опушка маленького леса, его таковым и назвать сложно, не сколько дерьевев, что были посажены не равнодушными местными жителями... Этот рыбак, герой нашего повествования, зовут же его Джон Питерс. Ему уже за плечами сороковой год, уже и пятидесятый идёт. Одет скромно: шапка, штаны с множеством карманов, ботинки вроде берцев. При ловле рыбы он часто думал об разном: начиная с устройства бытия, заканчивая поездкой в город для покупки продуктов. В этой глуши из пяти скромных домов не было какого-либо заведения с провиантом, посему нашему рыбалову приходилось отправлятся в город каждые выходные и продав рыбу, покупать интересующие его товары. В этих пяти домах жили : Старик Джеффри Стивенсон- это невзрачный старик, дом его всегда не был освещен солнцем, мрачные стены и потолки укутанные белоснежной паутиной отвратительных пауков, что своим маленькими волосатыми лапками, перебирая спускаются и поднимаются по этом путям. Потолок же чуть ли не осыпался, сидя там иногда казалось, что он опадет на твою макушку. Обои же на стенах свисали в низ с верхов показывая старость, они были все заселены, притрагиваясь к ним ты невольно прилипал, было ощущение, что тебя затянет прямо в глубь этих стен и ты станешь невольным свидетелем проткнувших тебя стройматериалов... Стулья держались на "трёх гвоздях" требовали отдыха. Домик был однокомнатный было два окна у стены, шкаф не большой по размерам, пол устеленный каким-то древним ковром, диван из которого скоро начнут выпирать пружины. Была тут так же и кухонька у угла стоял умывальник внутри которого лежали две тарелки замасленные как результат недавней трапезы, с остатками пищи, которая так и воняла на весь дом, хоть ты и не чувствовал сие обонянием, а глаз твой уже хотел выколоть себя твоей рукою... Далее же была печь которая разместилась почти по середине, она так же имела уже очень старый вид... Это все оказывало на любого невольного сведетеля очень дурные мысли. А жителем этого скудного жилища был выше упомянутый старик шестидесяти лет Джеффри Стивенсон... Об нем говорить много не представляется возможным и тем, что хотелось бы кому-то. На нем был старенький вязанный свитер, старые затхлые брюки на старый фасон и лад, а так же под свитером виднелась рубашонка некогда белая, но теперь уже серая, а часть подмышечная вся была в поту и отвратительно воняла ! Это первый домик, второй же представлял собой небольшой дом, с камином, с выходящей из камина трубой. В сием доме жила молодая девушка лет двадцати пяти, работавшая где-то в городе, в... Цветочной лавке ! В доме всегда царил порядок и обворожительный запах, разных цветов : Ромашек, тюльпанов, роз, гвоздик и прочих. У неё цветов столько было от разных мужчин, что заглядывали в лавочку не ради того, чтобы приобрести себе цветы, а дабы насытить себя хорошим настроением и поглядеть на ненаглядную девушку и купить ей, ее же цветов ! С порядком, в доме к сожалению присуще была тоска, неумолимая и тянущаяся из всех щелей, можно сказать, что эта тоска тянулась не из дома или такого чего-то, а за человеком, каков человек такова и его крепость ! Ещё тянулось и за местом, понятное дело, что если дом всегда освящён с разных сторон солнешком тогда в нем будет присуще радость и добро, а когда только в сумрачном мраке выглядывает вестник ночи - луна, тогда тоска пронизывает до стен дом и доводить если не до сумасшествия-то до белого колена. Третий же дом это дом самого нашего главного героя, Джона Питерса. Особым и выделяющимся для этой деревушки было то, что все дома пронизывались тоской и мраком, всем им было очень скучно и грустно, они видели добрые лучи в этом мире, но в столь грустных вещах, что и страх говорить, а кто скажет и грех на род весь его ! Про дом же, он был серого цвета из красного кирпича, хоть и окрашен с наружи в серый, были несколько окон, внутри увешанных темно-черными портьерами, что затмевали собой весь свет, что исходил как из нутри, так и с наружи. Перед домой была небольшая калитка белого цвета и формой прямоугольна. Внутри же дома был шкаф с разными одежами, которые собой-то и не отличались. Был у стены и стол, что готически уставился на вошедшего в дом гостя. Тумба пред кроватью, которая как только вы приляжете издаст скрипучий стон, из дома несло рыбой, этот смердящий запах сводит людей с ума, хотя Джон уже порядком привык к этому запаху и его уже и не чувствовал, все ему уже казалось привычным и обычным, хотя новые люди бы как зашли так и вышли через минуту пребывания в нем... Тут так же и стояла большая печь, белого цвета побеленная во время когда ещё и Ку-клукс-клана не было и в помине. В шкафу были и книжки разные, но в особенности Джона интересовала история и все, что с ней было связано, он очень любил их читать, приезжая в город набирал разных выпусков и дома за кружечкой ароматного кофея со сливками и нюхательного табаку он принимался зачитыватся газетенками, прочтет как-то за часа два все нумера и потом тоскует ходит во всю неделю, так как уже и скучно как-то жить... Далее же о доме можно сказать об уголке где укладывал дрова, Джон, они стояли подле стола в углу с правой стороны от этого же стола. Подле кровати, Джона, стоял топор, с деревянной рукоятью и тяжёлым металлическим наконечником, топор был очень заточен и в случае чего легко мог бы розполовинить какого-то человека ! Так же после отличной утренней рыбалки, Джон, шел домой переодевался и принимался готовить по своему рецепту рыбу, что же он делал : Брал рыбу и счищал с неё чешую и отрезал голову, далее же он отрезал фелейную часть и клал в печку добавляя масла когда сливочного, а когда и подсолнечного. Поджарив несколько феле он мелко нарезал сие филе и принимался нарезать разные овощи, огурцы, томаты и выставлял отдельно, к рыбе добавлял соус соевый обычно и сворачивал эту рыбу дав ей замариноватся часок эдак другой и заворачивал в лаваш купленный на рынке, в конечном итоге получалась отличная рыба в лаваше с овощами, правда их он потреблял отдельно. Так же после трапезы он надевал повседневную одежу и шел к тому самому ранее описываемому дедушке Стивенсону, брав из дому либо шахматы иль нарды. Заигрываясь часами они говорили на разные темы, абсолютно разные причем, начиная от новостей света, заканчивая загадками бытия. Один из таких диалогов : -Знаешь... Сказал Стивенсон - Ты когда о чем-то советуешь иль говоришь осуждая чей-то поступок, ты всегда смотри с двух лагерей : первый это со стороны ума и философии, а другая сторона это обычная человеческая суть, страх, смелость, безумие, риски, жизненная ситуация, наука как философия не предусматривает заранее осмысленную практику, когда какой-либо Ницше говорит об "Сверхчеловеке" он берет таковую штуку, что есть один человек за которым идут другие, но на практике будет ли таковой человек ? Ты можешь сказать: да будет, а можешь: нет, не будет; решить кто тут будет прав невозможно, практика заранее неизвестна. -Да-с, я с вами согласен... Сказал Джон и походил слоном поставив детский мат. Он добавил : Хах.. Что-то вы во время своих речей, про игру забыли ! Сказал с какой-то кротковременной улыбкой Джон и после того как увидел, что Стивенсон отвёл взгляд в окно и стал о чем-то тоскливо думать, он так же перестал улыбаться и проникся атмосферой дома, которая выедала его и проникала в поры его кожи, как-бы пропитывая его и его внутренние органы этим отчаянием и унынием... В ещё двух домах жили в одном из какие-то иностранцы, переселенцы вроде из Западной Украины, а во втором участники Ку-клукс-клана, с ними ни Стивенсон, ни Джон знакомы не были, но по сути они были единомышленниками и были даже без слов с ними одного мнения и поддерживали идею об рабовладельцах, что их дело верно, да и во внимание тут надо принимать, что они были ультраправыми республиканцами, живущими в Южных штатах, что давало такую поддержку.