The Boy

      Ты закрыла входную дверь, проходя на кухню. С трепетом усадив куклу на один из деревянных стульев, ты проверила надежность ее положения. Брамс был так хрупок, а после того, как ты узнала о его печальной судьбе из уст мистера Хилшера, ты сжалилась над ним еще больше. Быть может своим хорошим, человеческим поведением ты сможешь загладить свою, пусть и несуществующую, вину перед ним. Вину людей, стоящих в стороне.       — Ну что, малыш, ты голоден? Думаю да,— ты открыла холодильник,— Не воодушевляет,— внутри оказались лишь яйца, парочка сосисок и немного помидор,— Не думала, что будет такой расклад. Хотя постой. Я и забыла, что твои родители предупреждали меня о неком доставщике продуктов. Значится, с голоду мы не умрем. Тогда, что насчёт омлета на завтрак?       Ответом было ожидаемое молчание.       — Извини, кажется, я слишком много болтаю,— пробубнила ты, пока щеки покрылись неловким румянцем.       В качестве завтрака ты приготовила омлет с помидорами, несомненно, две порции. После быстрой трапезы, ты, как и говорила миссис Хилшер, положила часть омлета, предназначенную Брамсу, в контейнер, теперь уже мирно покоящийся в холодильнике. Это правило ввело тебя в ступор, но ты не стала задавать лишних вопросов. У каждого свои тараканы.       — Хорошо, Брамс,— ты взяла куклу на руки,— Мне кажется, нам стоит почитать книгу, не думаешь?       По-детски улыбнувшись, ты, придерживая Брамса под ноги, направилась в гостиную на верхнем этаже, где мальчик проводил большую часть времени. Усадив куклу в кресло, ты встала напротив книжного шкафа. Выбор был внушительным. Хилшеры наверняка собирали эту коллекцию всю жизнь. Понимая, что с утра пораньше ты явно не настроена вникать в смысл многостраничных произведений, ты вытащила с полки первый попавшийся сборник стихов.       — Малыш, что насчёт Уильяма Вордсворта?,— спросила ты, присаживаясь рядом с куклой и поворачивая голову той в сторону книги,— Твоя мама говорила, что читать нужно громко и четко, верно?       Кажется, что-то упало на первом этаже, но этот звук был настолько бледен по сравнению со звучащим в ушах сердцем, что ты просто не обратила на него внимания. Видимо, ты начинала потихоньку верить в призраков и одержимых кукол. Или это просто влияние жутких историй мистера Хилшера? Ты начала: Как тучи одинокой тень, Бродил я, сумрачен и тих, И встретил в тот счастливый день Толпу нарциссов золотых. В тени ветвей у синих вод Они водили хоровод. Подобно звездному шатру, Цветы струили зыбкий свет И, колыхаясь на ветру, Мне посылали свой привет. Их были тысячи вокруг, И каждый мне кивал, как друг. Была их пляска весела, И видел я, восторга полн, Что с ней сравниться не могла Медлительная пляска волн. Тогда не знал я всей цены Живому золоту весны. Но с той поры, когда впотьмах Я тщетно жду прихода сна, Я вспоминаю о цветах, И, радостью осенена, На том лесистом берегу Душа танцует в их кругу.       — Вы здорово читаете стихи.       Ты вздрогнула. Оперевшись о стену, напротив тебя стоял улыбающийся молодой человек: темная жилетка, под которой была надета серая водолазка, приятно подчеркивала его кофейные глаза и аккуратную юношескую бороду. Увидев, что ты закончила односторонний диалог, он улыбнулся глазами, по-хозяйски проходя в комнату.       — Добрый день. Извини, что напугал. Ничего, что я на «ты»? — парень подмигнул,— Меня зовут Малькольм. Я доставщик еды, думаю, Хилшеры говорили тебе обо мне.       — Да, конечно,— ты отложила книгу в сторону, — Я – Т/И.              — Приятно познакомиться, Т/И,— повторил парень, словно пробуя имя на вкус,— Что ж, пойдем, я покажу тебе, где и как расположены продукты?       — Да, пожалуй.       Ты взяла куклу на руки, по-собственнически приобнимая ту. Что-то такое было Малькольме настораживающее. Что-то, что заставило тебя обвить фарфоровое тельце и буквально вцепиться в кукольную одежду пальцами, подсознательно защищая ее, пока вы спускались вниз. Ты старалась держаться на небольшом расстоянии от Малькольма. Вернувшись вместе в злосчастную кухню, ты вновь посадила куклу за стол, на котором уже стояли два больших ящика с продуктами.       — Ты ведь не из Англии, верно?, — начал разговор парень, убирая овощи.       — Да, я из Уэльса.       — Я так и думал. У тебя очень валлийский взгляд, чересчур дерзкий,— усмехнулся Малькольм, щёлкая пальцами,— А зачем ты здесь? Не думаю, что тебе захотелось примерить на себя роль нянечки в старинном особняке на отшибе Британии.       — Как раз наоборот. Мне нравится здешняя атмосфера, да и хозяева были приятными,— ты кинула короткий взгляд в сторону куклы.       — Дай угадаю. Ты писатель?       — Верно.       — Я это сразу понял. Видишь ли, у меня в роду были колдуньи и маги. Я даже сам иногда гадаю. Хотя здесь дело, скорее, в другом. У тебя слишком вычурная речь. Такие люди здесь – редкость. Если не считать стариков Хилшеров конечно.       Ты отметила про себя, что этот парень слишком много разговаривает. Было ли это специально или он просто был таким человеком, который к тому же давно не разговаривал с ровесниками, хотя он определенно был на пару-тройку лет старше тебя, ты не знала. Но все же было приятно поговорить с кем-то, кроме жуткой куклы, с отъезда Хилшеров. Единственное, что тебя напрягало – это неоднозначные взгляды Малькольма в твою сторону и неловкие «случайные» касания твоей руки, спины или чего-то другого. В твоей груди появилось чувство беспокойства и опасности.       Закончив с разбором продуктов, Малькольм забрал ящики, попрощавшись с тобой и Брамсом, и вышел из дома, предупреждая о своем скором возвращении.       Ты облегченно выдохнула, опираясь спиной о кухонный стол. Заведя пятерню в волосы, ты медленно помассировала чувствительную кожу головы. Странно, что этот Малькольм вообще был доставщиком еды. Когда же вернутся мистер и миссис Хилшер?       — Хорошо, малыш, - ты радостно и с толикой нежности подхватила куклу подмышки, усаживая на своем предплечье, — Я не прочь послушать музыку. Кажется, у вас в доме было пианино, верно? Надеюсь, ты не будешь против, если я им воспользуюсь.       Игра на пианино была одним из самых действенных способов расслабления для тебя. Каким бы муторным и надоедливым не было обучение в музыкальной школе, и каким бы бесполезным не был этот цветной лист бумаги названием «Диплом», который ты, скорее всего, забыла в родительском доме, ты была рада, что у тебя есть такой навык. Самовыражение через музыку помогало избавиться от накопившихся эмоций. Будь то грусть или радость, чувственная мелодия лилась из-под твоих пальцев, от чего ты невольно прикрывала глаза в наслаждении. Брамс сидел на соседнем стуле возле тебя. Его хрупкое фарфоровое тело сейчас опиралось на спинку стула, поэтому тебе не нужно было беспокоиться о его безопасности, полностью отдавая себя искусству.       Вся твоя жизнь была сплошь окружена творчеством: ты с детства ходила на занятия по фортепиано, была самоучкой в игре на гитаре, которую отец подарил тебе на Рождество, рисовала, а теперь еще и связала свою жизнь с профессией писателя. И хотя такой род деятельности тебя изрядно выматывал, ты оставалась довольной этими увлечениями.       Было что-то такое хрупкое и расслабляющее в создании искусства, ты это чувствовала. Ты могла показывать себя и свою душу через собственные творения, будь то музыка или книги. Волшебство и чувство наставничества грели твое сердце, ведь ты могла показать чуть ли не всему миру ту атмосферу и то измерение, которые ты видела, чувствовала, представляла. И возможно однажды ты бы решила передать этот опыт кому-то, разделить с ним свою страсть к прекрасному. По крайней мере, ты очень сильно этого хотела.