Когда любовь сияет ярче звёзд

— А вот и Квинта вернулась! — Не впору барду иметь проблемы с дикцией, Айа. Молодая женщина нарочито обиженно отвернулась. — Не я виновата, что тебя так странно зовут. — О, выучила наизусть все известные песни Скайрима, а одно простое имечко не можешь запомнить? Вот уж несвойственно тебе, лучшая ученица Коллегии. Тёмноволосая девушка наконец прошла в главный зал здания. На ещё не старой, но уже поношенной броне Братьев Бури поблёскивали огоньки от зажжённых вокруг свеч, а на вид тяжёлый меч сверкал крохотными пурпурными молниями. — Имя же не нордское — Асквинтас. Это что, на языке троллей? Девушка внимательно посмотрела Айе в глаза, от чего та немного стушевалась. — Кто знает? Моей сумасшедшей прабабуле-бретонке перед смертью любая глупость могла в голову прийти. Может быть, меня назвали в честь её предсмертного хрипа, и теперь матушка боится в этом признаться. — Жуть! Асквинтас самодовольно улыбнулась, хоть и вышло это слегка вымученно. Твёрдая деревянная скамья посреди книжных шкафов стала пристанищем закоченелому от усталости телу. Быстрый темп езды на лошади, холодные ветра родины и множество существ, которые за её голову отдали бы целое состояние, выматывали девушку. «Асквинтас, "любовь сияющая". Повезло, что тот морозный дракон разговорился в последние минуты жизни. Семейная тайна раскрыта, а прабабуля-провидица превзошла себя». — В любом случае — Квинта есть Квинта. Буду звать тебя только так! — Ты только подтверждаешь, что мне суждено играть на лютне! — рассмеялась в ответ она. — А я думала, что ты терпеть меня не можешь. — И правильно думала! Айа фыркнула и ушла к себе. Прекрасное пение послышалось из комнаты женщины, но никто не замолчал, чтобы насладиться им. Асквинтас полагала, что такое поведение бардов обусловлено и конкуренцией, и делом привычки. Тем более Айа Аррия — любимая ученица Инге Шесть Пальцев, и каждый в Коллегии хоть немного, но завидовал ей. — Тебя весело дразнить, Айа, — тихо пробормотала девушка, прекрасно зная, что это чувство взаимно. Жизнь перевернулась с ног на голову. После Хелгена и первых нападений драконов Асквинтас не надеялась, что привычное ей спокойствие вернётся. И даже если окружающие удивлялись её хладнокровности, сердце девушки горело ярче, чем звёзды, и обжигало душу больнее, чем огонь. Но вот спустя много времени она сидела в компании таких разных людей и чувствовала уже забытый покой. — Эй, — к Асквинтас подошла старуха и угрожающе нависла над ней с деревянной палкой. — То, что ты Довакин, не освобождает тебя от обязанностей ученика Коллегии бардов! Её хриплый голос, словно царапанье гвоздём по стеклу, заставил всех в зале вздрогнуть. — Ближе к сути, декан Инге. — А суть такова — нечего шляться по землях Скайрима, как попрошайка! Осела бы в Солитьюде, училась бы прилежней! Гляди — и королеве Элисиф бы спела в Синем дворце. С твоим-то голосом!.. А так — позорищем для Коллегии и останешь-!.. — Ну-ну, Инге, за что же ты так с Асквинтас? Старуха строго взглянула в сторону перебившего её мужчины, но затихла. А он сел рядом на скамью. — Наконец-то навестить нас решила? Рад видеть тебя. — Взаимно, Виармо. — Для тебя уже давно директор Виармо, юный бард. А ты, Инге, не забывай, благодаря кому «Сожжение короля Олафа» стало возможным в этом году, — даже не глядя на женщину, сказал он. Асквинтас тихо вздохнула. — И мечом, и словом можно сражаться, а я, пока жива, преуспеваю и в том, и в другом. И о своих заданиях не забываю. Кстати, об этом, декан Инге, не пройдёте ли со мной во двор? Мои вещи всё ещё там, не хотела портить этот чистый пол грязью с дороги. — Вещи? Хм. Но любопытство взяло верх, и старуха пошла за девушкой, делая вид, что её вынудили. Директор также увязался за ними. Несколько секунд покопавшись в огромном мешке, Асквинтас нашла то, что нужно. — А вот и она. — Лютня Финна! Неужели?.. — Ага. Всего лишь кучка бандитов, у них не было и шанса. Инге бережно взяла лютню, инструмент будто светился в её морщинистых руках. Однако в Коллегии все знали, сколько чудесных мелодий могли сыграть эти сильные пальцы. Возвращение лютни улучшило ей настроение, и декан ушла, напевая что-то надрывистым голосом. — Инге отчасти и дельные вещи говорит. Редко ты к нам заезжаешь. Я слышал, в Солитьюде дом продаётся. С твоим поместьем не сравнится, наверное, но уж точно составит конкуренцию лучшим жилищам Виндхельма. Да намного ближе к Коллегии. Могу поспрашивать об этом во дворце. Что скажешь? Хоть присущая альтмерам гордыня отчасти скрывала истинные намерения эльфа, Асквинтас поразила даже эта крупица искренности мужчины. — Заманчивое предложение, Виармо, но я всё же откажусь. — Слишком близко к Империи? — его взгляд понимающе скользнул по броне девушки. — Я сам не сильно забочусь об этом, но для тебя, кажется, это важно. А, и я всё ещё директор Виармо! Тихий смех Асквинтас вызвал и у него улыбку. — Не в этом дело. Ты сам знаешь, как я отношусь к жаждущим абсолютной власти, не заботящихся при этом об обычных людях. Имперец это или норд — неважно. Да и Ульфрик поклялся защищать мою семью, так что продолжу помогать ему. Всё равно не вижу лучшей кандидатуры на роль короля Скайрима. Она вдохнула ночной воздух, глядя на огромную луну, что сияла на звёздном небе. «Вот бы оно всегда было таким. Никаких драконов. Никаких войн. Только мирное небо…» — подумалось ей. — Ещё одна причина не оставаться в Солитьюде надолго. Кроме Коллегии, где всех нас объединяет музыка, нет здесь места, где меня бы не стыдили за броню Братьев Бури и за нежелание вступить в Легион. Я всем стражникам действую на нервы. Виармо прикрыл глаза и покачал головой. — Как знаешь, настаивать больше не стану. Пойдём в дом, я с радостью послушаю песнь о твоих последних подвигах. — Нет, Виармо. Мне пора. — Уже?.. Ту'ум с далёких земель отозвался в сердце Асквинтас дрожью. — Ветер крепчает. Ещё одна душа дракона ждёт моих клинка и крика.