Прекрасная принцесса и опасный колдун

Заметив, что хозяин приходит в себя, Марго подставила головку под его ладонь. Фасилье, ощутив под рукой кошку, понял теперь: что бы он ни натворил, куда бы ни попал, его кошка всегда будет верна ему, как собака. Но животные всегда сохраняют верность хозяину, а среди людей есть девушка, вернее которой он не видал — Шарлотта. Он помнил, как она бросилась мстить за него исчадию монстров. Но где-то она сейчас? Ведь в этой пещере одна тьма, неведение! Он не знает даже, жива ли она вообще! Но даже если она жива, ей не будет совестно жить… А он… Эти бесцельные удовольствия, эти поддавания соблазнам… Да тяжесть этого всего его просто замучает!       К удивлению Фасилье, в нём говорила совесть. Совесть за всё то, с тяжестью которого, как понял доктор, жить невозможно. «Если во мне просыпается совесть, значит, я всё ещё человек, а не монстр,» — думал Фасилье, расхаживая по пещере. — Всё, чем я раньше наслаждался, к чему я доселе стремился, оказалось тьмою… А человек предназначен для света. Почему я не радовался тому, что у меня было? Зачем шёл к ценностям монстров? Так вот чем кончились поиски счастья! Обманчивые представления о нём завели меня в гибельную топь тьмы. Как же я ошибался тогда! Продался монстрам, и в итоге обречён или на смерть, или на мучительное одиночество. Всё-таки у меня есть Марго — кошка, сопровождающая меня везде, родная мне, как сестра… Только разве может кошка заменить мне ту, которую я любил?! Слишком поздно… Я одинок. Я сам погубил себя…»       В глубоком горе и отчаянии Фасилье опустился на пол. Но не о своей загубленной судьбе думал он — он думал о Шарлотте. Вдруг откуда-то из глубины послышался жуткий топоток, как будто шли десятки маленьких ног… Фасилье насторожился, Марго недовольно заурчала… Из прохода показалось полчище кукол вуду. — Госпожа ведьма прислала нас за тобой! — словно все змеи подземья, зашипели они. — Мы служили тебе, а теперь пришёл твой черёд служить нам! — Мне — служить злу?.. — в ужасе прошептал Фасилье и, боясь представить, закрыл лицо руками. — Да! — неумолимо рявкнули куклы. — Будучи доктором колдовских наук, ты изобретёшь на фабрике госпожи боевые орудия, одно другого страшнее и изготовишь приворотные зелья. С такими изобретениями мелкая, неприглядная страна вуду прославиться на всю тьму! — Я был доктором колдовства, лишь потому, что не знал верного пути в жизнь! — воскликнул бывший колдун. — И я ни за что, никогда не буду вашим прислужником! Подхватив на руки Марго, Фасилье бросился прочь от вуду вглубь пещеры. Куклы, вереща и хохоча, неслись за ним, подобно огромной волне. Фасилье долго петлял по тёмным ходам, пока один из них не вывел его к подвесному мосту. Старый, шатающийся над огненной рекой мост не мог остановить Фасилье — он готов был кинуться куда угодно, чтобы не попасть в когти монстров. Внизу огонь, на скалах огонь, и даже небо казалось ему огненным — всё это напоминало, кошмарный, удушливый сон. Но когда вуду всем скопом обрушились на мост, тот оборвался, и Фасилье с трудом удержался за оставшиеся доски, а Марго — за его брюки. Спасаясь от куколок, что длинной цепочкой висели внизу, доктор с кошкой влез по доскам на скалу, но на этом влезание не окончилось: пришлось лезть на самый верх. Он давно бы уже растерял все силы, но страх из-за кукол, стремительно и неустанно следовавших за ним, продолжал гнать его всё вперёд и вперёд, не позволяя останавливаться. Скала становилась выше и круче, камни из-под ног доктора стали вырываться. Это придало ему идею, и он из последних сил столкнул на кукол большой камень. — Отлично, Фасилье! — крикнул вдруг сверху знакомый голос. Доктор поднял голову — на вершине скалы стояла Шарлотта, а рядом с ней словно с неба свалившиеся Навин и Тиана. — Это ты, Лотта!.. — ахнул Фасилье и ничуть не удивился Тиане и Навину, будто уже предполагал, что спасение снизойдëт ввиде их. — А мы добрались сюда по книге из твоей квартиры, — тараторил Навин, помогая Фасилье взобраться, и в минуту забыв, что они друг другу враги. — Только, как теперь вернуться обратно, я и не знаю… — Зато я знаю! — Тиа с гордостью достала из кармана красивый белый камень. — Лунный камень всё же оказался среди колдовского барахла! — О, счастье! — вскричала Шарлотта. — Скорее открывай им портал! — Куклы прибывают! — крикнул Фасилье, указывая на куколок, упрямо поднялись вверх. Марго, воинственно мяукая, стала отбрасывать их лапами, а Навин сказал: — Сейчас мы устроим им фейерверк! — и плеснул в них искрами из фонаря. Пока Навин, Марго, Фасилье и Лотти, как могли, отбивались от вуду, Тиана напряжённо тыкала пальцем в лоб, пытаясь что-то вспомнить… — Что же ты не отправляешь нас назад?! — взволновалась Лотта. — Заклинание забыла! — в отчаянии схватилась та за голову. — На странице эти слова почти стёрлись, и их трудно было разобрать… — Я, кажется, помню… — Фасилье выхватил у Тии камень, поднял его над всеми своими друзьями и произнёс: — Именем великой человеческой любви! Освети, мудрый камень, путь в мир света и разума! Тотчас камень у него в руке загорелся голубым сиянием и окутал их всех яркими лучами. — Он наш! Наш!! — завизжали куколки, но схватить Фасилье не смогли — голубые волны словно отделили его и друзей от этого страшного мира. Несколько секунд — и свет рассеялся, открыв им зелёную, залитую солнцем поляну с рассыпанными на ней мелкими цветами. Свершилось! Они вернулись в родной, светлый мир! Впервые Шарлотта почувствовала себя в полной безопасности. Смеясь, гладила она свежую шелковистую траву и целовала цветы. Навин и Тиана, не отрываясь, смотрели в голубое бездонное небо, а Марго носилась по всему лугу. Всё это видел Фасилье, и невероятная, ещё никогда не испытываемая им радость объяла его. Он пал на колени, взглянул на солнце, и первые в его жизни слëзы выкатились у него из глаз — благодарные, счастливые слëзы. — О Судьба! — прошептал он, казалось, из глубины самого сердца. — Благодарю Тебя за эти мгновения! Я готов! — К чему готов? — поинтересовалась Лотти. — Да ко всему! И к любым испытаниям, и… к новой жизни. Вдруг она воскликнула: — Твоя тень! Она больше не движется сама по себе! Фасилье глянул — тень и правда стояла на месте, как у обычного человека. — Ну и пусть, — спокойно сказал он. — Такая мистика как живая тень, бывает только у колдунов и у прочих тёмных людей, а я уже не такой. Шарлотта всё поняла без лишних слов. Прескверная жизнь в Мире Монстров преподнесла доктору хороший урок, и он теперь был готов зажить светлой жизнью — какой должен жить каждый человек. — Я был не прав, очень не прав, — говорил Фасилье, идя с любимой по цветочным полям. — Раньше я только и думал, как бы набить сундук да потешить душу. И в тебе я изначально видел лишь предмет материального обогащения. Но… Да, не сразу, но я осознал, что ты для меня — единственная и неповторимая, мой огонёк и верная опора. Ты, спустившаяся за мной в обитель зла, словно раскрыла мне глаза на то, что сама Звезда послала мне тебя. Шарлотта виновато вздохнула: — Я была глупа ни меньше, чем ты. Мною тоже управляли желания удовлетворения жизни. Я, как на удочку, подцеплялась соблазнами, пока случай с платьем не вразумил меня окончательно. Я поняла, к чему порой приводят желания, как оказывается, пустые и ненужные. Они несут нам страдания и даже гибель. — И мы, блудливые овцы, едва не стали жертвами собственных страстей, — сокрушëнно заметил Фасилье. — Но теперь, когда всё дурное осталось позади, когда мы снова возвратились в светлую вселенную, мы направим себя на благие дела. Пусть даже мы не будем богаты — мы будем любить. Любовь — лучшее богатство! Любовь спасает! Странно преображëнным казался Шарлотте её Фасилье. Это был уже не тот азартный бродяга, а умудрённый опытом человек, решившийся на серьёзное дело. Вся хитрость и наигранность в его зелёном глазе исчезла, а карий сиял ясно и честно. Шарлотта умиротворëнно положила голову ему на плечо — если раньше мечталось ей, что принц придёт к ней сам, то теперь она знала: ничто не даётся легко и сразу. Пусть её возлюбленный оказался совсем не похожим на принца, но она смогла дать ему понять, что любит его, и что в любви и разумных поступках заключается истинная жизнь.       Сгущались сумерки, отчего и лес за городом, и сам город становились более милыми и до слëз любимыми. Как в давнем сне, шелестели деревья тëмных аллей, и ласково глядели жёлтыми глазами фонари. Доктор Фасилье подходил к губернаторской усадьбе, и мучительные дни в Мире Монстров забывались в его памяти, как тяжёлый кошмарный сон. Под руку с ним шагала та, которой он теперь отдавал всю свою жизнь. Поначалу он не знал, что её любит, но такова была воля Судьбы. Принцесса и колдун свелись самым неожиданным образом, две одинокие души нашли друг друга…       На балконе, как ни в чëм не бывало, сидел Эли ля Бафф и читал газету. Собака Лэйла, лежавшая у его ног, вдруг навострила нос и залаяла, глядя на дорогу. — Хватит, Лэйла, нету там никого, — тоскливо сказал губернатор. — Тебе и прежде казалось, что кто-то к нам идёт, а вокруг было пусто… Но Лэйла уже бежала во двор, встречать вошедшую хозяйку.