Сын папиного друга

Очередная учебная неделя началась только полчаса назад, а Чонгуку кажется, будто в прошлой жизни. Не скрашивала существование и первая пара по политической теории с профессором Со. Да и вообще, специальность дипломатия — это, мягко говоря, не его. Седовласый дяденька преклонного возраста за кафедрой монотонно вещал что-то об учении Платона, заучки и зубрилы в первых рядах яро конспектировали, особенно усердно стучал по клавиатуре их староста, чем неимоверно раздражал. Чонгук дремал, только чудом ещё не свалившись с парты. Ну, а что? Он всю ночь тусил в клубе, что ему теперь от недосыпа помереть что ли? Политическая теория — это конечно зашибись как интересно, но она может и подождать, а утренний бодрящий сон — по расписанию. Он бы без зазрений совести и вовсе пропустил первую пару, но грядущая сессия немножко всё усложняет и приходится идти на такие жертвы, как ранние подъёмы и протирание штанов на скучных лекциях. Первый ощутимый тычок пришёлся слева, второй — прямо по печени. Чонгук медленно моргнул и попытался понять, где он и кто все эти люди. — Да-да, мистер Чон, я к вам обращаюсь! Услышав свою фамилию, Чонгук кое-как принял сидячее положение, пытаясь сфокусировать свой взор на преподавателе. Тот уже переместился к своему столу и укоризненно сверлил Чонгука взглядом из-под очков. Только спустя минуту Чонгук понял, что в огромной аудитории оглушающая тишина, даже слышно, как урчит в животе какого-то студента, сидящего в первых рядах. — Да? Сидящий справа Юнги вновь больно пнул под столом и зашипел тихое «встань, идиот». Чонгук, опёршись об стол, кое-как оторвал от скамьи свой зад и поднялся на ноги. На него, почему-то, все таращились, как на восьмое чудо света или только что упавшего с луны пришельца. Это немножко действовало на нервы. Преподаватель неодобрительно покачал головой и, поправив на переносице очки, уставился в журнал успеваемости. — Регулярные пропуски, нулевая активность на практических занятиях, скопированное из интернета эссе, один из самых низких баллов за промежуточный тест… — Профессор Со что-то черкнул в журнале. — Что ж, поздравляю, Чонгук-ши. Это недопуск к сдаче экзамена. Справа послышалось ёмкое «блять» от Юнги, слева — слишком эмоциональное хосоково «пиздец». Кто-то смотрел с искренним сочувствием в глазах, кому-то было откровенно пофиг. А Чонгук глупо хлопал глазами, ещё не до конца проснувшись и не осознав, в какой жопе оказался. — Что ж, на сегодня, пожалуй, хватит. Увидимся на следующей неделе. — Преподаватель захлопнул свой старый потёртый ежедневник и начал копошиться с ноутбуком и проектором. Мозг всё ещё скверно соображал, но даже в таком состоянии Чонгук быстро смекнул, что к чему. Недопуск — это плохо! Отец его просто доконает своими упрёками и нотациями. Папаша и так при каждом разговоре не упускает возможности пожурить сына и привести в пример детишек компаньона по бизнесу. За свои двадцать с лишним лет Чонгук уже наизусть выучил отцовскую пластинку: «а вот у дяди Кима не сыновья, а сокровища настоящие», «Намджун уехал в Европу на стажировку»; «Тэхён занял первое место по теннису»; «Тэхён победил на олимпиаде по истории»; «Тэхён с речью выступил на международной конференции». И так далее по списку. Тошнит уже от этих нелепых сравнений с идеальными отпрысками папиного друга. Особенно раздражает, когда ему в пример ставят младшего сынулю мистера Кима, Тэхёна. Да этот Тэхён — обычный жополиз и выскочка. Разве что ещё на Юпитер не слетал и не начал радугой какать. Хотя, Чонгук и в этом уже не может быть уверен. Тот самый идеальный Тэхён, кстати, и есть их многоуважаемый староста. Сидит с ровной спинкой, будто палку проглотил, длинными ухоженными пальчиками перебирает аккуратные тетрадки. Рубашечка беленькая, воротничок накрахмален, волосы зачёсаны назад, стрелочки на брючинах идеально выглажены — летящие навстречу мухи пополам разрезаются. Отличник, спортсмен, активист и просто красавчик. Хоть сегодня сажай на отцовское кресло в компании. Не парень — мечта! Прям сын маминой подруги, не иначе. Ну, в их случае — сын папиного друга. Куда ж ему, Чонгуку, в своих драных джинсах, с пирсингами и татуировками до такого идеала? Будто почувствовав, что на него смотрят, «идеал» оборачивается и смотрит на Чонгука с явным превосходством и насмешкой в глазах. Ну, вот за что, за какие такие грехи Чонгуку так не повезло, и он попал в одну группу именно с этим умником? Мало ему дома почти каждый день на протяжении двадцати лет слушать от отца, какой же распрекрасный Тэхёни, так ещё и в универе приходится лицезреть эту заносчивую рожу. Сорвавшись с места, Чонгук рванул вперёд, пока учитель ещё не ушёл. Надо что-то делать! Он просто не может позволить себе упустить возможность хоть как-то исправить ситуацию. Отец чётко сказал неделю назад: «Завалишь сессию — останешься без машины и денег». Ну, этого Чонгук, привыкший к постоянным гулянкам и вечеринкам, допустить никак не мог. — Профессор Со, можно ли как-то исправить сложившуюся ситуацию? Чон решил пустить в ход тяжёлую артиллерию. Он невинно хлопал ресницами, смотря на старенького профессора своими невозможными оленьими глазищами. Ну, разве можно устоять перед такой прелестью? В прошлый раз профессор Мин, женщинка под шестьдесят, не устояла, и зачёт поставила, как она сама и высказалась, «за красивые глазки». Но профессор Со, похоже, был крепким орешком и чонгуковы чары на него не действовали. Он всё так же смотрел исподлобья и неодобрительно качал головой. — Я сделаю всё, что вы скажете. Только позвольте сдавать экзамен со всеми. Чонгук не сдавался, решив, что не выпустит учителя из аудитории, пока тот не согласится и не даст возможность исправить оценки. Со стороны первого ряда послышалось, как кто-то цокнул языком. Чонгук готов поспорить, что этот кто-то ещё и глаза свои блядские закатил. Вот же сука! Ну, ничего, с Кимом как-нибудь потом разберётся, сейчас надо дожать препода.  — И что мне с вами делать, а? Преподаватель тяжело вздохнул и начал листать какую-то ветхую книжечку. Снова открыл журнал их группы, что-то помычал себе под нос, карандашом сделал какие-то пометки. — Значит так, студент Чон, — профессор скептичным взглядом смерил Чонгука, будто сам не верил в то, что планирует озвучить. — Я дам вам шанс всё исправить. У Чонгука от радости чуть не треснуло лицо. Это что ж значит — он спасён? Будто камень с души свалился. Он, хоть и не привык так сразу сдаваться, но мысленно уже попрощался и со своей ласточкой, летающей по Сеулу со скоростью до 190 миль в час, и с платиновой пластиковой подружкой, позволяющей ни в чём себе не отказывать и жить на широкую ногу. Парень от радости готов по аудитории козлом горным прыгать, да принцессой диснеевской песни петь. — Прекратите радоваться преждевременно. — Вдруг вновь заговоривший старичок быстро обломал весь кайф. — Чтобы получить допуск к экзамену вы должны хорошенько потрудиться, Чонгук. После этих слов настрой Чонгука немного поубавился. Ну, вот, приплыли. А он то, придурок, уже планировал, как отпразднует сегодня в клубе сие радостное событие. — Во-первых, — начал профессор Со загибать морщинистые пальцы — вы должны сдать эссе по любым трём пройденным темам. Во-вторых, у вас должен быть идеальный конспект по политической теории, написанный от руки разборчивым почерком. И в-третьих — «Государство» Платона». На последнем занятии перед сдачей экзамена я хочу слышать ваше мнение на счёт идей, изложенных в данном трактате. На подготовку у вас две недели. Но помните, что это минимум, который я от вас ожидаю. На экзамене я спрошу вас по всем пройденным темам. Чонгук, мягко говоря, слегка так охренел. Во-первых, он понятия не имел, какие темы они проходили и где ему взять эти долбаные конспекты, чтобы переписать их себе. Во-вторых, он ненавидел читать, в особенности такие заумные и древние книжки, как это «Государство». Ну, серьёзно, Платон написал какую-то муть больше двух тысяч лет назад и умер себе с преспокойной душой, а ему, Чонгуку — мучайся теперь. И, в-третьих, … Он ещё не придумал, что, в-третьих, но и двух предыдущих пунктов хватает выше крыши. Старичок уже сгрузил в потасканный портфель свои вещи, обернувшись лишь у двери, и обратился к сидящему всё это время за своей партой в первом ряду и всё слышавшему старосте. — Тэхён-ши, вы не прогуляли ни одно занятие, и я знаю, что у вас идеальный конспект лекций. Если вам не трудно, одолжите свои записи мистеру Чону, боюсь, только с вашей помощью он сможет подготовиться как следует. — Профессор перевёл свой взор на Чона и продолжил: — А вы, Чон, хорошенько ещё попросите вашего старосту, чтобы он помог вам. Заставить мистера Кима я не могу, это его личное дело: помочь вам или нет. Чонгука передёрнуло от услышанного имени. Просить помощи у Кима? Да ни в жизнь! Он достанет эти лекции хоть с того света у самого Платона, но не доставит такого удовольствия этому заучке и не унизится перед ним. — Чего вылупился? — гаркнул на Тэхёна. — Не буду я у тебя ничего просить, даже не мечтай! Тэхён на этот чонгуков выпад лишь закатил в своей манере глаза и, буркнув «больно надо», уткнулся в телефон, показывая свою незаинтересованность в продолжении диалога. Настроение планомерно стремилось к нулю, но сдаваться преждевременно Чонгук не собирался. Он вернулся за свою парту, где его ждали верные друзья: ржущий, как гиена, Хосок и вечно недовольный Юнги. — Не завидую тебе, парень. — Юнги подпирал кулаком бледную щеку и жевал шоколадный батончик. — Конспекты-то где брать будешь? Я так понял, к Киму ты обращаться не намерен. Чонгук мимолётно посмотрел на сидящего впереди Кима. Тот что-то увлечённо печатал в телефоне, совершенно не реагируя на сверлящие его спину три взгляда. Просить конспект у этого высокомерного мудилы? Нет, он не доставит такого удовольствия Киму. — Одолжу эти сраные лекции у кого-нибудь другого. — Пожал плечами, уверен в том, что кто-то из одногруппников по любому даст ему конспект. Хосок, немного успокоившись и прекратив ржать, как дебил, тоже решил подлить масла в огонь: — Ага, конечно, одолжишь. Как же. — фыркнул и попытался откусить у Юнги кусок батончика. Вот только Мин за три года дружбы с этими вечно голодными зверями уже научился оберегать свои вкусняшки. Он ловко извернулся и быстренько затолкал в рот весь сникерс. Фигушки тебе, Чон Хосок, а не шоколадка. — С кем первым попытаешь удачу? — Еле прошепелявил с набитым ртом Юнги. — С зубрилкой Хёрин или с ботаном Ихёном? — Больше ни у кого нет полного конспекта всех лекций. Только у этих двоих. — Вновь включился в разговор Хосок, жующий старую карамельку, завалявшуюся в заднем кармане его рюкзака. — Ну, и у Кима, конечно же. Чонгук окинул взглядом полупустую аудиторию, высматривая своих потенциальных помощников. В том, что кто-то из этих двоих ему поможет, он даже не сомневался. Пак Хёрин, та самая «зубрилка», обнаружилась в первом ряду. Как предсказуемо. Им там всем что, мёдом намазано? Почему все ботаны так стремятся занять место за первой партой? Чтобы хорошо видеть и слышать, или, чтобы всё время с заумными лицами рисоваться перед профессорами? Вот жополизы! Но сейчас Чонгуку не до этого, как-нибудь на досуге предастся этим размышлениям. Хёрин громко кусала зелёное яблоко и теребила тоненькую косичку, больше похожую на мышиный хвост, нежели на причёску студентки-третьекурсницы. Но да ладно, главное, чтоб конспект дала. Чонгук кивнул друзьям в направлении одногруппницы и двинулся вниз к первым рядам. В спину прилетело от вновь хохочущего Хосока: — Понежней, Чон! Она же девушка всё-таки. Он ничего не ответил, лишь вскинул вверх руку с оттопыренным средним пальцем. Теперь уже ржал и Юнги. Чонгук остановился в проходе, рядом с партой Пак. Та всё так же громко хрустела яблоком и что-то читала на планшете. Чонгук негромко кашлянул, пытаясь привлечь к себе внимание. Девушка негромко шмыгнула носом, откусила огромный кусок яблока и принялась активно жевать, не обращая никакого внимания на стоящего рядом парня. Чонгук ещё раз прокашлялся и решил всё же заговорить, раз уж его так откровенно игнорят. — Привет, Хёрин! Слушай, у меня к тебе дело одно есть. Надо обсудить. Чонгук неловко переминался с ноги на ногу, пытаясь не сгореть со стыда. Он, главный плейбой факультета, пытается очаровать какую-то бледную замухрышку. Это позор! С задних рядов послышались задушенные смешки его, так называемых, друзей. За соседней партой притих Ким, явно заинтересовавшись развернувшейся прямо под носом сценой. Увидев это, Чон продолжил более уверенно: — Только не здесь. Давай после пар в кафе? Хёрин поправила на переносице очки в странной оранжевой оправе, последний раз вгрызлась в яблоко и с прищуром окинула Чонгука с ног до головы снисходительным взглядом. — Извини Чон, — из-за недавно вставленных брекетов, она немного шепелявила, — но ты не в моём вкусе. Чонгук после услышанного слегка завис. Что? Не в её вкусе? Она подумала, что он тут к ней клинья подбивает и на свиданку зовёт? При чём тут её вкус? Девчонка тем временем разгладила складочки на коричневой юбке ниже колен, тоскливо оглянулась на уткнувшегося в смартфон Кима и вышла из аудитории. Доселе державшиеся молодцом Хосок и Юнги разразились диким хохотом. Предатели! Чонгук со злости стиснул кулаки и мельком взглянул на всё так же никак не реагирующего Кима. На губах последнего играла едва заметная усмешка. Вот паразит — подумал Чонгук и быстрым шагом направился к друзьям. Раздался звонок и в аудиторию начали возвращаться студенты. Единственная надежда на Ихёна. Тот, конечно, ботаник, но Чонгук надеется, что не жадная крыса и всё-таки одолжит эти конспекты, чтоб они неладны. Следующую пару Чонгук вёл себя как прилежный студент: делал вид, что конспектирует, исподтишка листал ленту инстаграма, время от времени моргал девчонкам с параллели. Спать, конечно, хотелось невыносимо, но ещё одного недопуска он просто не переживёт. Пара тянулась неимоверно долго и скучно. Казалось, будто за это время он постарел лет на десять: с непривычки ломило спину и жгло в глазах. Но как только прозвучал звонок, оповещая об окончании пары, Чонгук резко рванул к своему потенциальному спасителю — Ихёну. Тот небрежно скидывал свои вещи в рюкзак с какими-то героями аниме. — Привет, Ихён! Не одолжишь конспект по политической теории? — Чонгук решил не ходить вокруг да около, а сразу приступить к делу. — Не бесплатно, конечно же. Ихён окинул Чона нечитаемым взглядом, а потом, ничего не говоря, протянул руку с толстой тетрадкой в чёрном переплёте. — Конечно, держи! Отдашь, когда сделаешь ксерокопии.

***

Маленьким ураганом Чонгук летел коридором из компьютерного класса в сторону аудитории, где будет проходить следующая и, слава богам, последняя на сегодня пара. Нужно поскорее отдать Ихёну конспект и найти кого-то, кто готов переписать всю эту муть с ещё тёпленьких ксерокопий в новую тетрадку. Ну, в самом деле, не думал же учитель Со, что Чонгук будет собственноручно это строчить. Для его рук найдётся занятие более приятное. Лекция уже началась, поэтому, учтиво поклонившись молоденькой преподавательнице и извинившись за опоздание, Чонгук быстренько прошагал к своей парте в последнем ряду. По пути он вернул Ихёну его конспект, сунув под обложку символическую плату в виде пятидесятидолларовой купюры. Ихён коротко улыбнулся и кивнул, мол, всё пучком чувак, обращайся. Чонгук грузно плюхнулся на твёрдую скамейку, швырнув на парту кипу бумаг формата А4 — его спасение. Читать сейчас это он не намерен, и так заморочился сегодня с этой политтеорией выше крыши. Можно и отдохнуть. Хосок поддел указательным пальцем внушительную стопку белоснежной бумаги и уважительно покивал головой. Чонгук самодовольно улыбнулся. Да, он был горд собой, как никогда. Юнги тоже не оставил без внимания драгоценные бумаги и начал их аккуратно перелистывать. Сначала он нахмурился, потом недоверчиво перевернул страницу назад-вперёд, быстренько пролистал конспект в самый конец и вперил в Чонгука нечитаемый взгляд. Секунд десять он просто смотрел на, донельзя довольного собой, Чонгука, а потом разразился диким хохотом. — Мистер Мин, что вы себе позволяете? — преподавательница выглядела не столько злой, сколько напуганной внезапным громким смехом. Юнги попытался состроить виноватую мордашку и успокоится, но спустя пару секунд заржал с новой силой. — Студент Мин, покиньте аудиторию немедленно! — верещала профессор Ким. А Юнги, не прекращая содрогаться от неконтролируемого смеха, махнул на прощанье рукой друзьям и скрылся в коридоре. — И пока не успокоитесь, не возвращайтесь! Чонгук подозрительным взглядом обвёл аудиторию и за чуть смятый уголок придвинул к себе копии конспекта. Развернул первую страницу и так и замер, непонимающе таращась в исписанный лист бумаги. Перевернул вверх ногами, но ситуация не изменилась. Привалившийся к плечу Хосок на секунду тоже замер, потом тихонько хрюкнул, и в конец — взорвался громким икающим смехом, привлекая к ним внимание всех студентов и бедной учительницы. — Так! — преподавательница стукнула по столу тоненькой папкой и злобной фурией воззрилась на парней, сидящих за последней партой. — Чон Хосок покиньте аудиторию немедленно! Хосок, даже не пытаясь оправдаться, поклонился преподавателю, закинул на плечо рюкзак и ринулся к двери. Прежде, чем скрыться за дверью, он оглянулся назад и, встретившись с Чонгуком взглядом, взорвался новой волной неконтролируемого смеха. — Мистер Чон, надеюсь хоть вам не смешно от теории либерализма. А Чонгуку точно не до смеха. Это провал. Катастрофа вселенского масштаба. Ихён, похоже, неправильно выбрал профессию, ибо с его почерком ему прямая дорога в медицинский, а потом — и в поликлинику. Его конспект больше походил на рецепт дежурного врача-терапевта или какие-то доисторические письмена, нежели на записи третьекурсника Сеульского национального. Единственным вариантом и шансом на спасение оставался блядский отличник, их прилежный и всеми горячо любимый староста, восседающий за первой партой. От безысходности выть хотелось и крушить всё вокруг. Чонгук перевёл свой взгляд на Кима. Тот, как ни в чём не бывало, сидел за излюбленной первой партой, внимал словам лектора и, наверняка, ликовал в душе от неминуемого поражения Чонгука.