Закулисные истории Тейвата.

      Что происходило за закрытыми сёдзи в имении Камисато? Только один живой человек во всей Инадзуме знал эту тайну. Каждый вечер они очищали грязные маски, которые снова наденут завтра. Добродетельная принцесса? Благородный юноша? Чести увидеть истинные лица удостаивались только их жертвы, последнее мгновение которых озарялось надменной усмешкой. Тех же, кому повезло меньше, ждала медленная смерть в агонии, прикрытая маской благочестия. Белоснежные одеяния не должны быть испачканы ни единой каплей крови. Белый означает чистоту. Все лишнее смоет вода, и никто, ничего и никогда не узнает.       Тома был верным псом своих хозяев, ему дозволялось видеть скрытое от взора остального мира. Ну а если он засомневается хоть на секунду, то пополнит гору сломленных душ, через которую каждый день переступает семья Камисато.       Аято, развалившись, сидел на тройном футоне. Белая свободная юката спадала с плеча и почти полностью обнажала его грудь. Одной рукой он слегка обнимал сестру за талию, а в другой держал тонкую курительную трубку. Аяка, играясь, стройной ножкой скидывала фигуры с шахматной доски, которая стояла подле футона. Иногда комиссар прерывался от внутреннего созидания и подносил трубку к губам. Завитки дыма вились возле сидящей пары, создавая вокруг еле заметную белесую пелену.       Столкнув все фигурки с доски, девушка заскучала и перенесла свое внимание на брата. Она потянулась ближе к его лицу и несильно укусила за мочку уха. Аято почти никак не среагировал на эту наглость и лишь сильнее сжал руку на ее талии.       ─ Обрати на меня внимание, ─ томно прошептала Аяка, оставляя поцелуи на его шее.       Аято, ничего не сказав, опустил руку ниже талии и сильным движением притянул сестру, вынуждая оседлать свою ногу.       ─ Какой у тебя план на этот раз, братец? ─ игриво спросила Аяка, приблизившись к лицу парня.       ─ Я думаю, ─ выпуская дым ответил парень.       После короткого молчания, глава комиссии снова затянулся. Он задержал дым во рту и схватил сестру за подбородок, чтобы поделиться с ней ядовитым дыханием. Вдохнув дым, Аяка запечатлела поцелуй на губах брата.       ─ Где этот пес с сакэ? ─ оторвавшись от нее, возмутился Аято.       ─ Отстань от Томы. Наша ручная собачка в диком восторге от тебя, ─ девушка коснулась ладонью лица брата чтобы усмирить его.       ─ Ты принял решение? ─ она продолжила.       ─ Спущу на них своих гончих, сюмацубан. Они не достойны и малейшего касания твоих милых пальчиков, - Аято отложил трубку в сторону и обратился корпусом к сестре, выдыхая остатки дыма. Освободившуюся руку он переместил на бедро девушки.       ─ Братик, тогда мне будет так скучно… ─ Аяка игриво притянула ногу к себе и надула щеки, изображая недовольство.       ─ Тебе скучно?       ─ Очень… ─ девушка указательным пальцем провела по обнаженной груди брата.       ─ Ну тогда мне самолично придется решать эту проблему, ─ Аято сильнее прижал сестру к себе и стал покрывать ее шею горячими поцелуями.       Тихий стук прервал комиссара от увлекательного занятия. Это мог быть только Тома. Аято закатил глаза и глухим голосом разрешил войти.       ─ Я принес сакэ, хозяин, ─ слуга подошел к футону, услужливо сел на колени и опустил взгляд в пол.       ─ Долго! ─ разозлился господин.       ─ Простите меня… ─ не успев договорить, Тома почувствовал тяжелую стопу на своем плече.       ─ Прощу, ─ сильнее надавил на него ногой Аято, вынуждая опуститься лицом к полу, ─ если сможешь спасти свою госпожу от скуки.       Зрачки Аяки расширились, и она с восхищенной улыбкой посмотрела на брата.       ─ Как пожелаете, хозяин, ─ Тома осмелился поднять глаза на своих господ.       Девушка, смотря на слугу затуманенным взглядом, протянула к нему руки. Аято наконец убрал ногу с его плеча и позволил подняться. Все еще оставаясь на коленях, Тома подполз к Аяке и преданными глазами посмотрел на нее снизу вверх.       ─ Но сначала напои меня сакэ, мои руки заняты, ─ Аято сжал пальцы на талии и бедре сестры.       Тома спутанными движениями обернулся к подносу и наполнил крошечную чашку алкоголем. Исполняя приказ господина, он приблизился к нему и смущенно протянул напиток. Аято раздраженно сдвинул брови и слегка приподнял голову, показывая, чего ждет от слуги. Томе пришлось привстать на одно колено чтобы дотянуться до лица комиссара и влить сакэ в его приоткрытый рот. Несколько пролитых капель алкоголя стекли по острому подбородку. Понимая, что он совершил ужасную ошибку, Тома попытался спрятать взгляд. Ему хотелось провалиться сквозь землю, он посмел пролить сакэ на своего господина. Аяка звонко засмеялась: «Исправляйся, песик».       Вопреки ожиданиям слуги, Аято и бровью не повел. Капли алкоголя уже упали с его лица на юкату, оставив после себя горькие следы на коже. Парень убрал руку с бедра сестры, на котором остался красноватый отпечаток, и резко притянул Тому к себе.       Пиро-копейщику уже давно следовало привыкнуть к такому поведению господ. Он регулярно становился свидетелем подобных сцен, прислуживая семейству Камисато. Ответственность, лежащая на нем за все увиденное, однако, не давила на него. Напротив, она странным образом заводила. Верный пес унесет все тайны клана Камисато с собой в могилу, а пока будет надевать маску невинности, подражая своим хозяевам.       Томе не потребовалось лишних слов чтобы понять, чего от него хотят. Он, слегка замявшись, приблизился к лицу Аято и стал слизывать остатки алкоголя с его подбородка и губ. Комиссар ехидно улыбнулся и вовлек слугу в долгий поцелуй.       ─ Я просила развлечь меня, а не его! ─ Аяка раздраженно оттолкнула Тому от брата своей ножкой.       ─ Мне нет прощения, ─ ответил осмелевший слуга.       Он придвинулся к своей юной госпоже и, беря инициативу в свои руки, поцеловал ее.       Аято еще некоторое время продолжал смотреть на них, а затем взял лежавшую неподалёку курительную трубку и сделал глубокую затяжку. «Надо обновить», ─ с легким раздражением подумал глава комиссии. Он повернул голову, чтобы снова посмотреть на то, что происходило рядом с ним. Сначала нужно разобраться с этим, а потом уже подумать о табаке. Аято ненавидел проигрывать сестре.