Золотая клетка

      Когда Порш проснулся, рядом Кинна не было. Но как только подумал о нем, дверь открылась и пропажа вошел с подносом завтрака в руках. — Неужели это завтрак в постель?– он улыбнулся. Порш не забыл о вчерашней ночи. Но и увидев, что тот в хорошем настроении, не хотел затрагивать эту тему. То как сейчас улыбается и сияет, были его настоящие эмоции или же он все еще прячется за маской, вот в чем был вопрос.       За все время, что они были вместе, такое случилось впервые. Хладнокровный, надменный Кинн, и испуганный, ранимый Кинн, были абсолютно два разных человека. И тот вечер, когда он дал Поршу пощечину. Конечно это было не впервые, но этот взгляд: безумный, стеклянные глаза, будто бы без души. Марионетка. Любопытство лезет под кожу, но зная его, чтобы получить ответ, нужно время.       После завтрака, Порш захотел принять душ, сам. Чтобы дойти до ванной, для этого нужно было снять наручники. Этот неугомонный на отрез отказывался снимать их, если они не пойдут вместе. Дело в том, что после того позора во время их секса, ему все еще было стыдно хоть как-то оголяться перед ним. То что было после, не в счет, тогда он сильно устал и ему было все равно, лишь бы спать отмытым. — Кинн, серьезно?! Я просто приму душ, там нету двери, чтобы сбежать! У тебя реально паранойя, тебе лечиться надо!– язык мой, враг мой? Вот это про него. Язык без костей. Сказанные слова, только после минутной паузы дошли до него. Выражение лица Кинна изменилась буквально на секунду, но быстро пришел в себя и натянул обыденную улыбку, выгибая бровь. — Ладно, пойдем уже.– протянул руку. По крайней мере, чистоплотность превысила чувство стыда.       Вместо того, чтобы просто постоять под струями воды, Кинн наполнил ванну. Что еще удивило, он остался в одежде, и не принимал никаких попыток снять. Просто сидел на бортике керамики и смотрел сквозь Порша. Думал о чем-то. В голову пришла одна мысль. Незаметно приблизившись, схватил того за руку и потянул на себя. Вода расплескалась вокруг, комнату заполнил громкий смех Порша. — Эй, Порш! Что ты делаешь?! — Маленькая месть. Ты припирался со мной, отказываясь отпускать меня в душ, чтобы просто сидеть и смотреть?– Кинн встал и вышел. — Ты серьезно собираешься уходить?– вместо ответа, тот демонстративно снял рубашку, не заботясь о пуговицах. — Не дождешься. Раз мой малыш, хочет поиграть, почему нет? А я ведь хотел быть добрым,– к рубашке отправились брюки с боксерами и Поршу открылся просто замечательный вид на отличную мускулатуру, белоснежную кожу, и на эту дорожку волос под пупком, которая уходит еще вниз, к самому главному. Смотря на все это, внутри Порша начала разгораться похоть, но увидев выражение лица Кинна, непонимающе уставился на него. Улыбка померкшая, было похоже на то что, он сам запутался в своих эмоциях. Его спектр дал сбой. Подошел близко и присел, чтобы оказаться на одном уровне со смуглым лицом. — Мне казалось, что ты не хочешь, чтобы я касался тебя. — Знаешь, это слишком странно для тебя. Раньше, я тебе по сто раз повторял, но ты делал, что хотел. — Я хочу прислушаться к тебе, к твоим словам, к твоим ощущениям. Все время я слышал, но не слушал. Хочу это исправить. Больше не могу тебя потерять. — Иди ко мне,– Порш отодвинулся назад, освобождая место, мафиози вошел и сел спиной к парню. Откинул голову и положил на плечо Патчары. Он в свою очередь одной рукой обнял поперек груди, другой накрыл ладонью его лоб, пальцами касаясь волос. — Кинн, ты должен измениться не ради меня, а ради себя. И вообще, не ради кого-то другого, будь то будут твои братья или же твой отец. Когда ты родился, тебе было дано один путь, отдельный от остальных, до последнего твоего вдоха. И в этот путь никто не сможет вмешаться. Не имеют права. Когда нам дается выбор, есть две пути. Делая выбор, мы думаем: я сделал правильно. По итогу это всего лишь иллюзия, все вернется к истокам. Ты понимаешь о чем я? — Если честно, нет. — Приведу пример. М-м-м...Давай возьмем нас. Перед тобой выбор: слушать меня и не прикасаться, или же, делать свое. Сейчас у тебя начнут скрипеть шестеренки в мозгу, будешь анализировать исход: что будет если выберу то или другое. Но я тебе скажу ответ. Если выберешь первую то, я сорвусь и сам буду просить, и мы останемся оба довольны. Если выберешь вторую, поначалу буду злиться, но после млеть. Итог, чтобы ты не выбрал, вернулся к истоку: мы оба довольные. — Сейчас ты мне предлагаешь заняться сексом? — Озабоченный придурок! Я тут дело говорю, а он про секс думает.– оба замолчали, мафиози нужно было время и Порш это ему даст, — Кинн, прошу, не меняйся ради меня. Мне это не нужно. Каким бы ты не был, я буду рядом с тобой. Но попрошу о двух других вещах. — Я слушаю тебя. — Не лги и не изменяй мне. Противном случае, никакие наручники, никакой дом и никакая клетка не будет держать меня рядом с тобой. — Этого не случится. Только ты мне нужен.– молчание в их разговоре всегда говорила о многом. Такая тишина друг с другом ценилось больше, чем выяснения отношений. Это значило, что они услышали и думают. Утверждает, что сказанные слова не улетели так и не доходя до сознания.

***

      — Кинн, у тебя есть мечта?– после ванных процедур, они договорились посмотреть фильм, устроив кинодень. Сын мафии лежал на животе у любимого. Он больше наслаждался теплом исходящее от Порша, чем фильмом. Этот человек был его единственным успокоительным, заменой всему, и алкоголю, и никотину. Но при этом из-за него можно было с ума сойти. — У меня нет мечты. Наверное была в детстве, но сейчас не думаю. — Почему же? — Во-первых, я не в том возрасте, чтобы мечтать. Во-вторых, не верю в это. Люди ошибочно думают, что мечта это цель. То что ты представил в голове, каким-то образом образует цель и из этого после она сбудется. Для меня это не так. Мечтать - это давать себе надежду. Надежда свою очередь, очень хрупкая вещь. Которая может сильно сломить тебя. — Какой же ты пессимистичный! Но должно же быть что-то, что ты хочешь всем сердцем и душой. — Дай-ка подумать... Я хочу тебя,– Порш слегка ударил того по плечу, — И немного тишины и спокойствия. Хотя бы на время, хочу отдохнуть. От надоедливых звонков, приказов, крови, мести, оружия на бедре и шнурующих телохранителей. Я так живу с рождения. И мне хочется забыть на какое-то время кто я, какой из семьи, чью фамилию я ношу. Все свое детство был один. Все боялись приближаться ко мне. Друзей я нашел лишь в университете, только из-за того что, мы из одного теста. Мне просто нужно немножко отдохнуть, перед тем как нырнуть в этот мир обратно. Помнишь, то что я говорил в больнице?– кивок. — Ты мой якорь, Порш. Мой причал, где я могу спокойно остановиться, не беспокоясь, что могу разбиться. Даже если разобьюсь, ты меня соберешь по кускам. Рядом с тобой, могу выдохнуть. Отдохнуть. Отвернуться от всего мира, ведь знаю, что бы не случилось, ты меня защитишь. — Когда ты пережил "это",– он имел ввиду, то что сам прошел несколько дней назад, — С тобой был кто-то?– отрицательно покачали головой. — А когда это было? — Когда мне было 12...– совсем кроха и пережил такое. Порш видел как Кинн не хочет развивать тему, как ему больно выдавить хоть слово. Аккуратно встав, наклонился и накрыл его губы своими. — Если не хочешь, не надо. У всего есть время, я могу подождать. — Спасибо тебе...

***

      День провели спокойно, даже хорошо, не считая железку на руке. На улице шел дождь. Некоторые капли проникали в комнату из-за открытых дверей лаунджа. В комнате царила темнота, не считая уличных огней небоскребов, запах дождя заполнил пространства и они лежали в обнимку на большой кровати. Одним словом - умиротворение. Но их идиллию нарушили. Кинну нужно было срочно выезжать. Быстро переодевшись, тот перед уходом мягко улыбнулся, извиняясь, поцеловал в губы и в приподнятом настроении направился к двери. — Будь осторожен,– кивок. — Засыпай, не жди меня.– вышел из комнаты. — Да, кто собирается ждать тебя, мудила!– по ту сторону двери, Кинн тихо посмеялся. Все возвращается на круги своя. На душе спокойно, шепот перестал контролировать его, теперь не хватает маленького отдыха, и он дальше может шагать вперед.       Опять эти звуки. Что-то знакомое, но тело отказывалось просыпаться. До спящего мозга не сразу все доходит. Надломленный голос Кинна приводит в себя. От рывка, железо врезается в запястье. — Черт! Кинн? Кинн, просыпайся!– тот воротился в постели, мелко дрожа. Простыня промокла под ним. Свободной рукой начал тормошить. — Кинн! Анакин! Сука! Кинн, я тут. Открой глаза.– Но тот не отзывался на его зов. Порш не знал что делать. — Любимый, я тут, рядом с тобой. Пожалуйста, открой глаза, проснись!– мафиозник резко затих, тело застыло. До Порша поздно дошло, что грудь Кинна не поднимается долгое время. Он не дышал. — Кинн? Кинн! Очнись!– тело так же резко начало подрагивать. Начало еще больше лихорадить. Так что, кровать ходила ходуном и парень упал на землю. Это испугало Порша еще больше. — Эй, есть кто там снаружи?! Гребанные уебки, помогите!– но никто не отзывался. Увидев на тумбочке графин с водой, схватив, кинул в сторону двери. До цели не дошло, но разбился об кафель вдребезги, издавая желаемый звук. — Пит! Пит! Блять, в этом доме все вымерли что ли?! Пит!– к его счастью, открыв дверь вошел его друг. — Слава Богу, Пит! Помоги мне! С Кинном что-то творится.– телохранитель оценив ситуацию, кинулся к ним. — Господин Кинн! Порш, как это случилось? — Я не знаю! Я спал, когда все это началось. Сначала освободи меня! Ключи в тумбочке с его стороны.– быстро освободившись, побежал к любимому. Тем временем, Пит не теряя времени, кого-то набирал по телефону. — Кинн...– осел на пол, схватил того за голову и прижал к себе, — Я здесь, очнись прошу. Открой глаза милый... Ты слышишь меня? Я тут...– легонько ударил по щекам, пытаясь привести в чувства. Принялся хаотично целовать его лицо, глаза из которых стекали слезы перемешиваясь с потом. Пит принес стакан воды, и Порш схватившись, собрался опрокинуть все содержимое разом, если бы не его друг. — Стой! Ты в своем уме?! Так ты только усугубишь! У него от шока может сердце остановится. Макни пальцы в воду и лишь брызгай. Я позвал врача, он едет, нужно до его прихода привести кхун Кинна в чувство,– после нескольких попыток с водой, он начал приходить в себя. Мелкая дрожь все же была, но самое главное приоткрыл глаза. По нему было видно, что не может фокусировать свой взгляд. Порш все еще держал его за голову. — Порш...– прошептал. — Я здесь, Кинн, я с тобой...– прижал его к груди, поцеловав в висок. — Я так сильно испугался, придурок... Чуть сердце не остановилось... Зачем ты так?– Порш плакал. Было так невыносимо больно. Больно, за Кинна. Они вот так просидели до прихода врача, на полу, вместе, не желая отлипать друг от друга. — Кхун Кинн, Порш, врач приехал,– на пороге стоял мужчина средних лет. Увидев его, Кинн горько усмехнулся. — Не было надобности звать его сюда. Простите, что потревожил в такой час. — Но ты же ведь понимаешь, что в таком состоянии, ты не можешь дальше идти спать, как ни в чем ни бывало.– отрицательно покачал головой. — Понимаю... Порш, я не могу встать, поможешь?– у него как будто все силы иссякли. На него обрушилась такая апатия, что даже невозможно было поднять руку или пошевелить пальцами. Пит прибежал помочь другу, и вместе уложили на кровать, скинув мокрые простыни. — А теперь прошу вас, господа, покинуть комнату. Мне нужно остаться с Кинном наедине.– они молча покинули комнату и вышли на улицу покурить. — Ты не удивлен...– первый затяг, второй, третий. Бешеное сердце начала немного успокаиваться. Как же не хватало сигарет все эти дни. Тогда Поршу казалось, что его сердце лопнет, до того как Кинн очнется. — Значит, такое случалось не впервые? — Я видел лишь раз. Когда только-только вступил в ряды бойцов. Но тогда мы были на встрече. Господин Кинн прервав встречу, захотел выйти в уборную, попросил меня сопроводить его. Вот тогда и случился приступ. Я тоже не знал, что делать. Позвал Бига. Слава Богу, он справился. Но это не было похоже на сегодняшнее. По сравнению, что было сегодня, то было цветочком. Закончился маленьким обмороком. — Ты знаешь с чем это связано? Прошлый раз он повторял имя своей мамы.– друг покачал головой. — Мне все парни в доме говорили, какой кхун Кинн был хорошим, добрым. Сейчас он более замкнутый, отчужденный, холодный. И я его понимаю. Порш, пойми, с здравым умом, жить в таком грязном мире невозможно. Сколько бы ты не терпел, итог один - пуля в голову. У всех в семье клана Тирапанякун руки не по локоть, а по плечу в крови. Исключение наверное старший сын. Где есть кровь, нету ни здравого смысла, ни нормальной психики. Они не живут, они выживают. Господин Кинн рушится по кусочкам. Сколько бы не прятал, сколько бы не терпел, у всего есть границы. Он не выдерживает всего этого.– окурок тлел в мусорном ящике. Между пальцев появилась новая сигарета. — Куда ходили ночью? — Было проведено внеплановая встреча. Но это было ловушкой. Во время встречи склад с товаром взорвали. И...– тот не договаривал. — Что "и"? Говори правду. — Сегодня кхун Кинна не стало бы, если бы не кхун Ким. Было покушение на него. Не могу понять одно. Это задание дал господин Корн. Пи'Чан всегда предварительно все тщательно проверяет. Вот такой промах не должен был случится. Кому-то не терпится убрать среднего сына.

***

      — Когда ты уходил утром, все было нормально. Как так случилось? Ты принял таблетки? — Вы ведь знаете, что не буду пить ту дрянь. Побочный эффект у них хреновый. — Но ты не можешь продолжать так. То что произошло в детском возрасте, мы исправили. Потому что, детские воспоминания можно стереть, возвести барьер в сознании. С того момента, уже много времени прошло. Граница барьера стерлось, и вот к чему это привело. Ты готов к последствиям? Тут я не могу помочь тебе, если ты сам себя не спасешь. Не пора ли отпустить ее? Или по крайней мере отойти от дел семьи? — Вы ведь сами понимаете, выход из этого дерьма - лишь один. Если раньше я был готов к этому, то сейчас у меня есть смысл жизни. Я не могу оставить его. — Но, так же не можешь каждый раз его так пугать. Ты медленно, но верно идешь к своей могиле, вот так ты оставишь его. Мы можем хоть каждый день проводить терапию, но мы оба знаем, что это пустая трата времени, и от этого не будет никакого улучшения. Подумай обо всем, Кинн.       — Как он? С ним все будет в порядке? Из-за чего это происходит?– Порш все еще стоял снаружи и поджидал врача. — Сейчас с ним все в порядке, относительно в порядке. Я не могу рассказывать историю клиента, если сам Кинн не расскажет. Но попрошу, не тревожить его. У него эмоционального состояния колеблется. Чтобы такое не случилось вновь, ему нужно спокойствие.

***

      Киттисават вошел в комнату. Свет все еще горел, счел не выключать. Кинн лежал на кровати неподвижно. Услышав шаги, повернул голову в его сторону. — Я бы хотел поманить тебя к себе, но и пальцем пошевелить не могу. Мое тело не слушается меня. Иди ко мне. Пожалуйста...– ему не нужно было говорить, Порш сам бы подошел. — Ты ведь мне ничего не расскажешь?– присел рядом на краешек. — Порш, я хочу... Понимаю, тебе нужны объяснения. Но не знаю, как начать и с чего вообще начать. Прости, если напугал тебя.– Патчара улегся на него, положив голову на его грудь. — Когда увидел... Когда увидел, что с тобой происходит, тупо не знал что делать. Что предпринять в таких ситуациях. Ты не дышал, казалось твое сердце остановилось, как и мое. Звал тебя, но ты никак не реагировал. Я не настаиваю, но пожалуйста расскажи мне. Хоть вкратце. Чтобы я знал, как справится, если повторится. Мне никогда так в жизни не было страшно.– Кинн долго молчал и Порш поняв, что сегодня тоже не получится, встал. — Так тому и быть. Давай сегодня все закончим, раз и навсегда. Пусть все тяжелое уйдет с этой ночью. Но мне кажется, я не смогу тебе рассказать глядя в глаза. — Тогда поступим так,– Порш помог парню сесть. Сам подвинулся к изголовью кровати, сзади мафиозника. — Представь, что меня тут нет. Ты разговариваешь сам с собой. Вылей все. Когда почувствуешь, что это слишком или тяжело, положи руку на мои ноги, я пойму. Расскажи все, что только можешь, если сочтешь достаточно, я не буду давить.– парень долгое время молчал, вглядываясь в пустоту. — Как бы начать...– вздох, — Наверное, начну с того, что я трус. Самый большой трус. Все, что со мной творится, исходит из детства. Типичная детская травма. Мне было 7. Мама любила рассказывать на ночь сказки. Или возможно из-за того, что я всегда просил этого. Это была как традиция. Я очень сильно любил маму, и практический был привязан к ней. Будучи ребенком, был чувствителен, умен для своего возраста. Последнее время замечал конфликты между отцом и матерью. Это еще началось после рождения Кима. Один раз было, что попал именно в тот момент, когда папа дал ей пощечину, и она упала на пол. И знаешь что? Я застыл. Не знал, что делать, и продолжал смотреть. Другие дети бы просто так не стояли бы. Прибежали, отгородили, если даже силенок мало. Если даже побьют,– пауза, — Это был обыкновенный день. Мама как обычно читала мне сказку, до того момента, пока не зашел один из телохранителей и позвал ее с собой. Она приказала ему подождать снаружи, пока не засну. У меня внутри что-то сжималось. Тогда я совсем не понимал, что это. Это был страх. Животный страх. Просил, умолял маму не идти сегодня к отцу, остаться со мной. Что-то да чувствовал. Но она ушла, поцеловав меня в лоб. Тогда по моей переносице скатилась влага, и это была ее слеза. Она сказала, что вернется проверить меня, а пока пойдет к братьям, тоже уложит их. Я четко помню, на часах 4 утра. Не спал и ждал ее.– Кинн положил руку на ногу Порша и сильно сжал. Тот в свою очередь молча подвинулся к нему вплотную, и обнял сзади, создавая из своих рук кокон поддержки для него. — По всему дому раздался грохот, а после топот нескольких человек, будто бы бежали. И через пару минут все затихло. На следующее утро, нам троим, отец сообщил, что мама ушла от нас. Но я то знал, что он врет. Я отлично знал звуки выстрела. Они оперативно все за ночь убрали, даже ее вещи вынесли, создавая иллюзию ее ухода. Я промолчал, принял как данность. Даже не заплакал. — Кинн... — Это еще не все. Мне было 10. После ухода мамы, отец понемногу взялся за мою учебу. Деловой этикет, дела клана, знакомство с другими семьями. Я слушался его во всем. До того момента, когда он протянул мне пистолет и фамильное кольцо наследника. Он не сказал, он приказал мне стать наследником. Хотя по старшинству должен быть наследником - Танкхун. Я отказался, потому что боялся. Однажды ночью, отец пришел ко мне в комнату, разбудил меня, и привел в комнату братьев. Танкхун и Ким тогда спали в одной комнате. Я не понимал, чего хотел от меня. Спросил кого я люблю больше: Кима или Танкхуна? Я молчал. Тогда он вытащил тот же пистолет, что протянул мне с кольцом, и направил на них. Поставил условие: я приму титул наследника и они будут жить или же он их убьет, я останусь и все равно стану единственным наследником, но без братьев. Это был ультиматум. Вот тогда я рыдал, ведь они единственное что осталось от матери, и с того дня на мне красовалось кольцо с фамильным гербом. Об этом знали только я и отец.– плечи Кинна мелко подрагивали и Патчара сильнее сжал руки. Сам того не понимая, он вместе плакал с ним. Даже не имея ко всему этому отношения, у него внутри была буря. Злость, ненависть, антипатия. Хотелось вытошнить это все. Ему 22, но тогда Анакин был ребенком, невозможно представить, как он все это проходил. В одиночку. — После мне было 12. Моя первая кровь. Первое убийство. Остекленевшие глаза и стремительно остывавшее тело перед глазами. Тогда я сошел с ума. Вот тогда и познакомился с моим лечащим врачом. Он привел меня в чувство. Молча был пешкой на шахматной доске отца. Рос, как ни в чем не бывало. Но со мной, вместе рос и шепот в сознании. Зловещий голос, который хотел контролировать мной. Сейчас, рядом с тобой понимаю, что это не зло. Это испуганный маленький я, который не нашел выход своим чувствам, озлобленный на весь мир, на несправедливость.– его голос ломался, охрип. Но Порш понимал, что одними слезами это нельзя заканчивать. — Кинн, ты на протяжении многих лет хранил это в себе. Молча плакал. Но сейчас, пожалуйста, выплесни все, покричи. Здесь нет твоего отца. Только ты и я. Ты ведь знаешь, что рядом со мной, можешь сделать все что угодно? Просто не держи это в себе,– и дамбу прорвало. Тихое рыдание переросло в истошный крик. И Порш почувствовал всю его боль. Дверь тихо открылась, показывая голову Пита, Киттисават покачал головой, и тот молча удалился.       Солнце протиснул луну, и поднимался на свое законное место. Свет в комнате оставался все еще включенным. Кинн посапывал рядом. Порш охранял его сон. Он сильно вымотался. В отличие от него. В нем все еще не потухла злость. Все что произошло с ним, по сравнению с Кинном, были цветочки. Вот теперь, он понимает всю суть тогда сказанных слов. Пойми Порш... Ты уже тут, обратного пути нет. Если окунутся в этот мир, как бы не желал, ты не сможешь выйти сухим. Даже если выйдешь, оно будет преследовать всю жизнь. Хочешь ты этого, или нет. Чувство страха, вины. Чувство будто бы за тобой все время следят. Ты не будешь прежним. Прежний ты, будет захоронен глубоко в тебе. А умершего, невозможно оживить. Можно сделать вид, что все хорошо, но с наступлением сумерек, оно десятикратно нахлынет на тебя. Итог либо ты вышибешь себе мозг, либо отправишься в психушку. А чтобы не сойти с ума, нужен якорь который будет держать тебя на поверхности всего дерьма. Человек на которого ты полагаешься, на которого хочется просто любоваться. Чья улыбка заставит тебя улыбаться, и заставит забыть все происходящее. Опора и поддержка. Когда обнимаешь того, человека, почувствовать себя живым и здоровым. Осознавать, что ты все еще жив и дышишь. Смысл жизни.       Перед тем как заснуть, Кинн разговорился. — Не подумай, что я люблю своих братьев из-за того, что они последнее, что осталось от мамы. Я их люблю, но по своему. Выполняю все капризы Танкхуна, лишь бы он радовался. Всегда в тени Кима, чтобы защитить его, и его свободу. Они наверное даже не знают, что каждую ночь я приходил в их комнаты, и читал им сказку. Даже если видят седьмой сон. Обнимал и целовал их, как делала мама. Мне кажется из-за всего этого дерьма, я гей. Цепная реакция. Мама была единственной женщиной в доме, кроме кухарок. А после нее, я остался на попечении целой орды мужиков. Куда бы не смотрел, вокруг одни мужчины, так и переросло во что-то большее. И сам того не замечая, все мои партнеры, любовники, были похожи на мать. Она была очень красивой, милой, нежной - словно цветок. Я искал в них ее. Хотел вновь почувствовать ее любовь, но это было не то. Поэтому они долго не задерживались. Но ты, Порш, не такой. Ты особенный. Отличаешься от всех, поэтому и зацепил меня. Ты мне нужен, как воздух...

***

      Воспользовавшись моментом, пока любимый спит, Порш спустился вниз. Произошедшее вчера ночью, и слова друга, все еще не покидает его. — Пит, отвези меня к Киму.       Патчара не знал, Ким ранняя пташка или вовсе не спал. Судя по тому, как ему быстро открыли дверь. — Добро пожаловать?– пропустил гостя и закрыл дверь. — Хотелось бы предложить чай или кофе. Но ни того, ни другого нет. Меня предупредили, что ты придешь. Но знает ли об этом мой дорогой братец? — Я не пришел чтобы устраивать с тобой чаепитье, я по делу. Не думаю, что он заметит мое отсутствие. — Значит, будем ждать кавалерию. Итак, слушаю тебя. — Хочу узнать о вчерашнем казусе, от и до.– младший тихо вздохнул, будто бы зная наперед. — И не смей утаивать. — Я не Кинн. Он никому не доверяет, поэтому в любых сомнительных делах вступаю я. Сама по себе, встреча была странной. Никто не устраивает такое, в поздний час, даже если земля рушится. Брат попросил проверить, даже если приказ исходил от отца. Но я немного задержался. Склад полетел к чертям. Это наш склад, где хранятся товары. Но как оказалось, это было ловушкой. Перед тем как взорвать, весь ценный товар убрали, оставили кое-какие, просто для глаз. Еще бы одна лишняя секунда, сегодня мы бы хоронили Кинна. К счастью, я успел вовремя. — Ты знаешь кто за всем этим стоит? — Подставные люди одного влиятельного человека. — Пит мне сказал, что хотят убрать Кинна.– кивок, — Но почему он? Кинн всего лишь наследник. Еще не глава. Покушение должно быть на Корна! Ты ведь обо всем знаешь, кто это человек?! — Знаешь, в стае львов, когда львенок подрастает - это угроза для главы семейства. Он видит в своем ребенке угрозу на свое место. — Вот давай без метафор. У вас, что, это в крови?! — За всем этим стоит - Корн Тирапанякун. Он все подстроил. Хочет убрать приемника и назначить другого, при это не пачкая свои руки.– это было последней каплей. — Но зачем ему убивать своего сына... — Когда на протяжении стольких годов, только и делал, что готовил его к этому? Кинн слабеет, потухает, рушится на глазах. Наверное, окружающим это не видно. Но, нам, знающих его, это чувствуется издалека. Корну нужен кто-то сильный, кто может контролировать, конкурировать с другими. Ты думаешь, он просто так, из любви ко мне, отпустил на волю? Кинн рос в контроле, под подчинением, не видя уличную жизнь. Это называется своего рода комфортом. В коконе. А мне позволили улизнуть, чтобы я видел всего дерьма, закалялся сам. Если отец захочет, моя нога не просунется за порог дома. Но всего, что видел Кинн, я не хочу испытать на себе. Я знаю обо всем. Что с ним происходит. — Но как? — Надавить там, здесь, разнюхать, угрожать - все средства хороши, чтобы дойти до цели. — Почему ты помогаешь Кинну, если он твой конкурент? Не легче отодвинуть его и занять место самому? Насколько вижу, ты способный. — Я давно себе сказал: "Я меч своего брата - Анакина. Куда он направит кончик лезвия, туда и проткну". Благодарен ему за всю его заботу и проделанную работу, чтобы вырастить меня. В отличие от него я не помню лица матери и ее любовь. Но даже если ее рядом не было, он продолжил ее любовь, дал почувствовать какого это. Благодаря ему, за то, что он всегда в поле зрения Корна, я на свободе. Порш, он доверяет тебе, надеюсь и не потеряет. — Также как и Че. Мы друг друга поняли. Ладно, мне надо вернуться, пока твой брат истерику не устроил. — Ты ведь понимаешь, что отец пока не приструнит Кинна, не успокоится. Будь на чеку.