Золотая клетка

      Порш несколько дней не просыпался. Он был в сознании, но пробуждался на короткие несколько минут, в таком же бреду, как было тогда. Его лихорадило, приходилось каждые 2 часа сбивать температуру. Сквозь сон что-то неразборчиво шептал. Каждые припадки Кинн был рядом, держал его за руку, обнимал, хотел так передать, что рядом, и что он теперь в безопасности. Хотел, чтобы быстрее очнулся. Смотреть на то, как его любимый человек страдает в агонии, было невыносимо. Хотелось забрать всю его боль, ведь он знает как с этим справится. Однажды справился и в этот раз может снова это пережить, но пусть он проснется.       Как только нашел Порша, ни на шаг не отходил от него. Внутри был животный страх, что если отойдет, он может сбежать, оставить одного, как было однажды. Когда он привык к своему одиночеству, Порш ворвался в его жизнь, как торнадо. Надвигался так быстро, стремительно, метя все вокруг себя, оставив после себя лишь разрушение и оглушительную пустоту. Тогда у него не было выхода, как просто смирится, сейчас он вырос, может постоять, бороться, но больше не отпустит. Посадит на цепь, привяжет, хоть ноги оторвет, но Порш будет подле него. Перед его глазами, под его телом и руками. Да, Кинн когда-то был добрым, открытым, но это было "когда-то". Обстоятельства, ситуация, можете как угодно называть, изменила его с ног до головы, и к сожалению не в лучшую сторону. Но отец был доволен этим. До появления Порша в его жизни, он хоть как-то мог контролировать свою темную сторону, оставаясь холодным. Сейчас этот мужчина заставляет прогрессировать в нем его темную сторону, поддаваясь его влиянию все больше и больше. И она шептала, сейчас же привязать своего бывшего телохранителя так крепко, как он сможет, чтобы не смел сбежать. Даже если он в таком состоянии. Кинн к сожалению поддался этим шепотам. Он твердил себе, что не совершить прежних ошибок. Не в этот раз и не с ним. Потому что, тот слишком въелся в его сердце.       Порш бежал от них, от этих осуждающих взглядов, окровавленных рук, которые хотели его схватить. Он не знал куда бежал, в каком направлении, но все время натыкался на дуло пистолета. В такие моменты он был лишь зрителем, будто бы душа покинула его и смотрит на это со стороны. Он знал, что сейчас будет, какой исход, потому что проходил это сотню раз. Но в самый последний момент, чья-та рука из тени хватает его за затылок и тянет назад. Порш глазам уловил на указательном пальце золотой перстень. Губы прошептали: "Кинн..." и его лицо стоит прямо перед ним. Смотрит на него не отрываясь. Эхом доносится его голос: "Прости, но я должен был так сделать" . Что? О чем это он?       Хотел прикоснуться к такому родному лицу, но поднять руки не может. Что-то тянет их вниз. Опустив взгляд видит, что они закованы цепью. Поднимает взгляд, у Кинна виноватый взгляд. "Вернись ко мне..." - прошептав, тянет к себе и они падают в свободном падении. Он резко распахивает глаза.       Порш не мог понять, где он находится. Но это точно, не тот домик, в котором он прятался. Первое время просто лежал, и смотрел в потолок, вспоминая последние события. Непонятно откуда взявшееся чувство: вот он уже в бойцовском клубе, его опрокидывают, он дерется, тело оттаскивают, и поняв, что покинул свое убежище, плетется обратно. По пути его перехватывает Кинн. Кинн... Черт, Кинн! Хотел было встать, получилось слишком резко, что тело прошибло от боли. Тихо замычал. Кто-то начал шевелится рядом. — Порш? Порш, ты очнулся! Как ты себя чувствуешь? Позвать врача? — Не ори ты! Голова раскалывается. Где это мы? Это не твоя спальня.– Глазами уловил рядом стоящий графин с водой и потянулся к нему, но не смог дотянутся, — Какого хрена? Что это такое? Быстро сними!– Порш указал на черные манжеты на его кистях, соединенные цепью. Кинн в свою очередь встал, налил воды и подошел к нему. Хотел сам напоить его, зная, что ему будет неудобно самому пить, но с характером Порша, провернуть такое не вышло. Тот просто опрокинул бокал. Призвав себя к терпению, он еще раз налил воду и теперь уже одной рукой сжал челюсть Порш, открывая рот, и дал тому выпить, без его выкидонов.       Из-за тяжелых занавес невозможно было знать который час и вообще который день, он тут валялся. Кинн все еще не ответил на его вопрос, где они сейчас находятся. Они просто лежали и молчали. У каждого были свои вопросы, но начать разговор так и не решаются. Истерить у Порша не было сил. Среди тысяч мыслей в своей голове он уловил, только две, которые мигали красными. Первое, он рядом с Кинном, вдыхает его запах, чувствует его тепло и тело, утоляя свою тоску за все эти дни. Второе, он рядом с Кинном, и все причины из-за которых он бежал от него, опять врезается в сердце. Как он мог так тупо попасться, когда Пит ради него старался. К слову о нем, с ним все в порядке? — Сильно больно было? — Где мы?– Оба начали одновременно. Но мертвой тишины между ними Порш не хотел, поэтому просто продолжил говорить, — Ты это о чем? — Когда врач осматривал тебя, сказал, что возможно у тебя сотрясение мозга. Да, и там тебя не хило так приложили. Сказали, что удар пришелся не первый раз, у тебя там шрам,– тон Кинна был более спокойным, или он так нарочно делал. — Я не помню, чтобы было больно. Отключился, удар пришелся после падения. Так где мы? — Это мой пентхаус, об этом месте мало кто знает. — Значит, заточил меня в свою башню? Как дракон заточил принцессу?– На что оба слабо улыбнулись. — К чему все это?– он указал на цепь. — Чтобы, ты опять не сбежал. Очевидно же. Если тебя не привязать, ты сбежишь. Извиниться не хочешь? — За что? Почему же "по-твоему", я должен извиниться?– Резко возмутился Порш, глядя на него. — За побег. Если хорошо попросишь, могу и простить. — А ты Кинн... Ты оставил мне другой выбор? Я уволился, за что и поплатился жизнью. Хорошая цена, но ты не отпускал меня. Значит, моя жизнь, которая спасла твою задницу, не стоит свободы?– Все это спокойствие, было поддельным. Стоило Поршу лишь упомянуть об увольнении, все настоящие эмоции на лицо. — Я тебе не раз говорил, твоя жизнь принадлежит мне. И только я могу ей распоряжаться как мне угодно. Скажу встать - встанешь, скажу раздвигать ноги - раздвинешь и будешь принимать меня. — Озабоченный ублюдок! Если у тебя недотрах, иди и трахай своих мальчиков. — Почему ты сбежал от меня? — Потому что, ты мне надоел,– ложь. Кинн никогда ему не надоест. — Я не только от тебя бежал, но и от такой жизни. Я не могу повидаться с братом, у меня нет телефона, меня будто бы заперли там....– Но Порш не успел до конца сказать, как Кинн перебил его. — Что, уже нашел другого в сторонке? К нему ты сбежал, чтобы быть с ним? Но видимо он совсем не заботился о тебе, раз ты в таком состоянии. Что, было весело с ним?!– Порш молчал. От ядовитости этих слов, от взгляда мафиозника. Как он может вот так подумать о нем? Сердце заныло, опять. От этого и бежал Порш. — Вот опять! Почему все твои мысли сводятся только к этому?! Я когда-нибудь, хоть раз, сделал нечто подобное? Отвечай! Ты видел меня целующим другого? Мои губы касались только тебя! Гребаный ты мудак! Ты был моим первым и единственным! Это у нас ты, трахаешь все, что движется! Сколько парней прошли через твою постель? Сколько парней стонали под тобой? Может как только я сбежал, уже оттрахал нескольких по полной? Ответь Кинн, чего молчишь? Что бы не случилось, во всем виноват я!– У Порша началась истерика, — Документы украли? Конечно же, это Порш сделал! Подсыпали наркотики? Это же Порш надоумил их! Затевается драка, кто виноват? Порш! Кинн поцеловал другого, кто виноват? Опять же Порш, ведь он не уследил! Почему я? Почему я, всегда виноват?! Отвечай Кинн! После всего проведенного вместе времени, ты все так же не доверяешь мне? Когда я готов доверится...– В легких закончился воздух, с ними ушла и вся сила. Он выдохся. Кинн попытался приблизиться и обнять, но Порш оттолкнул того. — Не смей ко мне приближаться. — Порш, дело не в доверии. Возможно мои действия могут тебе сказать, что я тебе не доверяю, но я "доверил" тебе все свои секреты, все свои переживания, все свои тяготы, мысли, все, через что я проходил. — Во всех этих передрягах, ты был со мной? Ты был рядом? Укрыл меня собой? Я тебе не записная книжка, чтобы выливать все, что в тебе накопилось. Если хочешь, чтобы я был рядом с тобой, ты должен безоговорочно доверять мне, быть рядом со мной... — Да! Меня не было рядом! Я знаю это! Мне тоже не было легко! Но, я хотел обезопасить тебя от других! Если бы они знали, что ты мне безразличен, ты был бы в безопасности... — Ты говоришь "чтобы обезопасить меня"? А ты можешь обезопасить меня от себя? Это ты самая большая опасность в моей жизни! Лучше бы я никогда тебя не повстречал!– Эти слова прозвучали громом, Порш через секунду осознал, что натворил. Лицо Кинна сначала был в немом шоке, потом гримаса боли отразилась. — Я и без тебя знаю, что налажал по полной. Я понимаю! Но не могу тебя отпустить. Ты не можешь оставить меня, не можешь уйти от меня. Я не позволю! Порш...Порш...– Кинн подошел к нему, сел на него сверху, и обхватил его лицо руками. — Порш, я хочу любить тебя. В моем понимании, до тебя, не было слова "любовь". Я лишь могу по своему любить. Но, я понимаю, что тебе такая любовь не нужна или тебе ее недостаточно. Так, дай мне шанс, я хочу попробовать что-то новое... С тобой...

Please, stay where you are Don't come any closer Don't try to change my mind I'm being cruel to be kind

— Я не хочу быть подопытной крысой в твоем понимании любви. Отпусти меня и покончим с этим. Каждый пойдет своей дорогой...– Порш осекся. Только что державшееся, его лицо, рука, ударила со всей силой, что наверное на его щеках остался след. Кожа начала пульсировать. Но от этого не было так больно, как от следующих слов Кинна. — Надо же, как я мог забыть, что ты рос в нищете. Тебе нужны деньги, да? Сколько хочешь? Я могу дать тебе, столько сколько хочешь. Стоит лишь попросить!– Порш под ним задергался. Это не был Кинном, по крайней мере Кинном, которого он знал, и полюбил. Его слова, его лицо так сильно отличалось, резонанс. Перед ним сидел, какой-то другой человек. — От тебя даже близко не пахнет любовью. Тебе просто нужна узкая дырка, чтобы совать туда свой член и греть его там, не так ли? Хочу тебе напомнить, я не твои прежние игрушки, которые по одному звонку прибегут сюда и по одному лишь приказу стелятся под тобой. У меня была жизнь до тебя и после тебя она тоже будет. Но знаешь, что? Я благодарен тебе, за то, что открыл мне новый мир. Теперь могу не ограничиваться только женщинами. Каковы будут на вкус другие мужчины, а?– Кинн хотел еще раз дать пощечину, но увидев, как Порш закрыл глаза готовясь, осекся. Рука осталась висеть в воздухе. Он будто бы проснулся. Он опять поддался этому шепоту. Резко встав с него, начал бить ближайшую стену до разбитых костяшек. — Черт! Черт! Черт! Заткнись! Заткнись уже! Хватит!– Порш с ужасом смотрел на него, не зная кому адресуются эти слова. Разгромив пол комнаты, он ушел.

***

      После того дня, Кинна не было два дня. Но врач регулярно приходил, давал лекарства и осматривал его. Его не смущало наличие цепи и по виду можно сказать, что если даже Порш попросить ему помочь, он будет так же сидеть и молчать. Гребанные собаки Кинна. Но его тоже можно понять, если он поможет Поршу, с плеч полетит его голова. Но к его счастью, Пит зашел, чтобы оставить ему еду. — Чувак, как ты? Если ты сейчас жив-здоров, значит Кинн не узнал? — Тише ты! Знаешь же, что у стен тоже есть уши!– Прошипел, но близко подошел и сел рядом, наклонившись, — Слава Богу, кхун Кинн, ни о чем не подозревает и все еще доверяет мне, если я здесь. Кроме меня в этом доме никого нет из телохранителей. Я и не знал, что у кхун Кинна есть свой дом. Порш! Как ты мог так легко попасться? Зачем вышел? — Я сам не понимаю, почему вышел из дома. Кинн схватил меня, когда покидал бойцовский клуб. Что я там делал? Почему туда пошел, не знаю. В голове будто бы туман. Но теперь ты можешь нахуй послать Вегаса, раз я у Кинна. Он все еще мучает тебя? — У нас с ним свое соглашение, без вас. Что теперь собираешься делать?– Порш посмотрел на него, ответ был написан у него на лице, — На этот раз будет сложно провернуть такое, ты же понимаешь это. И господин Кинн, сейчас злой как черт! За все годы работы на него, я его таким ни разу не видел. Даже когда ты сбежал, не был таким. Вчера была встреча с одним из партнеров семьи, взбесил господина Кинна, он взял и прямо в переговорной застрелил его. Он раньше так не действовал, мог только стиснув зубы, пережить и дальше продолжать встречу. Но вчера такое было впервые. Тебе лучше сейчас смириться, когда потеряет бдительность, тогда и бежать. — Намекаешь, сидеть в этих цепях, пока этот придурок не угомониться? Да я лучше, язык свой проглочу и умру. Ладно, как там Че, с ним все в порядке? — У него все как обычно. Дом, университет, дом, за исключением одного... — Чего? Не томи, говори! — Он каким-то образом сблизился с кхун Кимом. — Что?! Как они могли сблизиться? Черт, Порче! Нашел с кем сближаться! — Яблоко от яблони недалеко падает. Сам-то попал в сети мафиозника. — Эй, Пит! Ты сам то недалеко ушел,– оба прыснули со смеху, — Может снимешь их с меня?– друг отрицательно покачал головой. Порш понимающе кивнул.

***

      Кинн пытался держаться подальше от Порша, когда он в таком состоянии. Не нужно было поддаваться внутреннему демону, когда его любимый еле как выполз из того состояния. Нужно было потерпеть, не поддаваться эмоциям, успокоить его. Но поступил, как настоящий мудак. Он злится прежде всего на себя. Все сказанное Поршем, была истиной. В голове, особенно, крутилось его "Ты можешь обезопасить меня от себя?". Чтобы больше не разрушить его, правильнее было бы отпустить его. Дать ту свободу, которую он хочет. Но он эгоист, и не может отпустить свою последнюю надежду на исцеление.       Тем вечером, он вернулся в пентхаус. Когда увидел, что его мужчина спит, не стал включать свет. Тихо разделся и лег рядом на кровать. Из-за шуршание Порш все таки проснулся. — Ты чего забыл тут?– Кинн сел опиревшись на изголовье. — Вообще-то это мой дом,– ему хотелось сказать "наш", но вышло, что вышло. — Могу заходить когда угодно, и спать где угодно.– Потянулся к нему, коснулся его руки, чтобы размять и разогнать кровь. — Наверное у тебя затекли руки. — Не смей касаться руками, которыми трогал других. Ты мне противен! Что, они надоели уже или не удовлетворили тебя?– Порш брыкался как мог, уходя от прикосновений Кинна. Тот, в своей манере, оседлал его и крепко обхватил тело. — Порш, Порш. Успокойся! Никого я не трогал. Все время работал. Поверь мне. — Если не успокоюсь, что, опять ударишь?– мафиозник застыл. — Нет. Прости, за тот случай. Я реально не знаю, что тогда на меня нашло. Извини, пожалуйста. Правда не хотел поступать так. Давай оставим это позади. Дай мне просто помассировать твои руки. — Лучше сними их, тогда ничего не надо будет массировать,– Кинн лишь закатил глаза, но продолжил начатое дело. — Все равно не слушаешь меня,– его руки так правильно сжимали, шершавые подушечки пальцев проходились, как наждачкой, по его плечам, переходя к его шее, — М-м-м,– Порш сам не заметил, как простонал. Кинн поплыл. Тело Порша так правильно реагировало на его поглаживания. Изначально планировавшийся массаж рук, перерос во что-то большее. Мафиозник сам не заметил, как сжимал бока, цепляясь мертвой хваткой за талию. Он так долго не чувствовал Порша, что голод моментально проснулся, как и его член. Глаза Порша закрыты, губы приоткрыты и бесстыдно издают восхитительные звуки. Но резко опомнившись, он дернулся. — Кинн, что ты делаешь,– поддавшись желанию, наклонившись водит носом по его шее, вдыхая у кожи любимый, одурманивающий запах. Не сильно кусает кожу, зализывая. — Кинн, остановись! — Порш, м-м-м,– трется членом об его пресс, постанывая, — Прошу, позволь... — Иди нахуй! Слезь с меня!– Руки Кинна скользнули между их телами и накрыл пах через ткань, слегка сжав. — Ты же тоже этого хочешь, не отрицай.– Несмотря на правильно сжимающиеся пальцы, он хотел скинуть с себя парня. — Скотина, остановись говорю! Ох-х-х,– хватка на члена усилилась. — Не ломайся. Знаешь же, нам обеим будет хорошо,– опустив голову ниже, к резинке трусов, лизнул линию пресса. — Какой же ты восхитительный, так сладко пахнешь. Твое тело просто создано, чтобы брать в разных позах. — Извращенец... Только при одном условии. Освобождаешь мои руки. — Нет, Порш, не могу. Не проси... Ты ведь знаешь, почему я так сделал. — Все еще не веришь мне, мудак... — Не думаю, что сейчас самое удачное время для таких разговоров.– Кинн снова утянул Порша в жаркий поцелуй, сплетая их языки. Сколько бы мозг не протестовал, под умелыми руками Кинна, Порш поддался искушению. Сколько дней и ночей он бредил по нему. Казалось это своего рода компенсация за те дни. И это дало понять Поршу, что они с мафиозником не могут быть вдалеке друг от друга. Вместе они сильные, а раздельно не смогут противостоять и натиску своего разума.       Сколько бы Кинн не хотел продлить это удовольствие, но они слишком долго были в разлуке. Растянув Порша, закинул его ноги на плечи и вошел одним толчком. Комнату заполнил крик Порша. Из-за нахлынувших чувств, хотелось во что-то вцепиться, но из-за скованных рук это было невозможно. Поднося их ближе, вгрызся до боли. Кинн заметив это, мягко убрал, поцеловал их и теперь целует губы любимого, даря хоть какую-то опору. Он все еще не двигался, давая Патчаре привыкнуть. Такое чувство будто наполнили до краев. Прошло много времени с тех пор, как занимались сексом в больнице. Тогда Порш думал, что это в последний раз и отрывался по полной. И сейчас не прочь.       Вскинув бедрами, сам начал двигаться, ждать не было сил. Кинну это не понравилось и он схватил того за талию, прижимая к матрасу, чтобы тот не шевелился и сам начал задавать темп. — Черт, какой же ты узкий! — Скотина, ты опять не надел презервативы! Так сложно было, что ли? — Я же говорил, ни с кем, кроме тебя не спал... — Что-то, у меня нет такой уверенности, с которым ты так говоришь. Ах-х,– член проехался прямо по простате, вызывая табун мурашек. — Еще... Кинн, еще!– Ему повторять не приходится. Он самозабвенно касался, целовал в те места тела, к которым дотягивался. — Жестче! Я не сломаюсь, бери жестче!– На какое-то время забыл, что секс с Поршем, это не просто секс, а борьба. И что все время должен быть на чеку. — Умоляй меня, может я подумаю,– именно в этот момент, он сменил темп на медленный, но размашистый. — Черта с два,– И сжимает изнутри его член, так чтоб перед глазами Кинна играют разноцветные кружочки, а из губ срывает стон. Пальцы сильно цепляются за талию Порша, что плоть уже начинает наливаться синим оттенком. Мужчина отталкиваясь от матраса, вытаскивает наполовину из себя агрегат Кинна, и кое-как переворачивается на живот, встав в коленно-локтевую позу. С хитрым прищуром смотрит на мафиозника, повернув голову, — Может, это ты будешь умолять меня? Трахай как следует, может мне попросить Вегаса?– А вот это было лишнее. Сам Порш это поздно осознал. В зрачках Кинна с похотью перемешивалась злость.       "Молодец, Порш! Доигрался! Кто тебя вообще за язык тянул? Что дохуя железный что ли? Завтра же не существует! ", за то короткое замыкание, что творилось в голове Кинна, он успел помолиться тысячу раз. В обычные дни, когда он зол, Порш его не боится. Но только не в постели. В такие моменты, сложно предугадать, что взбредет в его долбанную голову. Имя "Вегас", вызывает у него триггер. — Кинн, это... Я пошутил...– медленно, подавшись вперед, хотел соскочить, но его резко, с характерным звуком шлепка, вернули на место. Мафиозник навалился на него, опаляя ухо проказника горячим дыханием. — Но, ты же это сказал. Сказанные слова, увы, невозможно забрать обратно. Как ты говоришь, тот ублюдок тебя трахнул?– Сделал еще один резкий толчок, прямо по простате, — Вот так? Желаешь стелиться под ним, да? Хочешь жестче? Хорошо, я понял тебя. Потом не жалуйся.       Порш говорил, что язык его главный враг? Если нет, то сейчас самое время. Он не помнит сколько уже таранят его зад, в добавок к этому Кинн подводил к краю и не давал кончить. Кожа руки начали гореть из-за наручников, и не только руки. Мафиози осыпал все его тело укусами, засосами, места начали гореть, если не в прямом смысле. Глаза сильно зажмурены, сил нет, чтобы их открыть. Внезапно почувствовал пустоту внутри. Неужели Кинн угомонился? Приоткрыв глаз, посмотрел на него. Пот градом лился с его тела, прокладывая дорожку на его изгибах, линиях пресса. Завораживающе. Во рту резко пересохло, хотелось слизать влагу, почувствовать соленый вкус. Вот почему Анакин любил выключать кондиционер. Сам не заметил, как кадык дернулся. Почувствовав его потребность, Кинн наклонился и проник в его рот. Сплел языки, даря влагу, но при этом отнимая воздух. Отстранился. У того хищный оскал, на подобии этой зубастая улыбка. Глаза блистали огнем. Это нехороший знак. Этот извращенец определенно что-то задумал.       — Знаешь, как я люблю, когда твои руки подняты. Потому что, торс поднимается,– щипает за обе соски, прокручивая. Порш мычит в ответ на это действие, — А живот втянут внутрь, становится плоским. Интересно, если засуну глубоко свой член, могу увидеть очертание?– Пока парень улавливал смысл его бредни, тот вернул свое хозяйство внутрь, медленно, сантиметр за сантиметром, наблюдая как исчезает внутри. Знакомое чувство эйфории вернулось. — Надо же! А я не ошибся, смотри как глубоко твой зад принимает меня.– Сначала провел указательным пальцем по очертанию выпуклости на коже низа живота, после накрыл ладонью и надавил. — Ах-х-х-х...– От нахлынувших чувств, голова покинула подушку, глаза распахнулись, губы застыли в немом крике. — Черт! Как же ахуенно... Ты знаешь какой ты прекрасный, Порш? Восхитительный? Крышу сносишь... Нравится?– Не убирая руку, начал набирать темп. Вся сдержанность катилась к черту. Слишком интенсивно. Слишком глубоко. Ново. Внутри стенки приятно сжимали, подталкивая, дразня. Надавил еще сильнее. — Нет! Кинн! Убери руку! Убери! Нет, не надо! Я сейчас...– выгнувшись кончил на руки Тирапанякуна. Бился в конвульсиях, мелко дрожа. Воздуха чертовски не хватало. Кинн начал замедляться, мягко проводя рукой по бедру. — Все хорошо, милый. Все хорошо... Ты молодец...– Свой оргазм приближался. Парень немного пришел в себя. Кинн выходя, вновь надавил на живот и вошел под напором, проехавшись прямо по комочку нервов. — Я тоже скоро. — Кинн, пожалуйста, убери руку. Что-то происходит... Что-то странное...– Но его будто не слушали, продолжая. — Кинн! Я чувствую себя странно,– последний резкий толчок и комнату одновременно заполняет крик и стон. Порш сильно сжимает внутри и горячее семя наполняет его. Тело Порша и простыни становятся мокрыми от его выделении. Брызги доходят и до Кинна. Тот застывает в шоке. Киттисават отходя от удивления, начинает бить ногами спину Анакина. — Черт! Я же сказал остановиться!– Не смея смотреть на Кинна из-за своего позора, прячет лицо в руках. Глаза застилают слезы. — Блядь, как же стыдно... Не мог хоть раз послушать?– Послышались всхлипы, и это вывело Кинна из оцепенения. Выходя, тянет края простыни и начинает тереть тело любимого. И только после обнял его. — Порш, милый, все хорошо. Все нормально. Ты не должен этого стыдится. Ничего страшного. Это естественные вещи. Посмотри на меня, ну же...– Вытащив голову парня, взял личико на ладони. — Хэй, это всего лишь потребности... — Ублюдок, я только что обмочился, как маленький ребенок! Причем при других! Позор...– Сердце Кинна сжималось от его слез. — Это не позорно, просто тебе было слишком хорошо. Не думай об этом. И я, не "другие", я не посторонний человек. Забудем об этом. Сейчас пойдем и помоемся. Все хорошо...       Пока он набирал воду, Порш заснул. Сняв наручники, подняв, отнес свою ношу в ванную и опустил в теплую воду. Тот начал просыпаться, но положив голову на краешек, обратно провалился. Раньше, он бы никогда таким "грязным" не ложился спать, но его сегодня вымотали, что не было сил, и конечно все добили слезы. Глаза опухшие от слез, губы опухшие от поцелуев.       Оставив Порша в воде, Кинн быстро сменил простыни, постелил чистые и подготовил одежду для Порша. Вернувшись, заметил, что тот все еще спит и наспех принял душ и занялся любимым. Всю процедуру спал, лишь простонал, когда Кинн начал чистить задний проход, шипя. Кое-как обтерев, вернул на кровать. Он заметил отметины на запястьях Порша из-за наручников. Замялся, не зная что предпринять. Какая-та доля уверенности была, что он не сбежит. Но сомнения все же были и они душили его. Как же сложно. В голову прокрадывалась мысль: "Он все еще всецело не доверяет Поршу? Любимому человеку?" Ответ пришел сам, руки сами застегнули манжет на одно запястье. — Прости меня, Порш. Но я трус... Самый настоящий трус...– И лег рядом.       Порш посреди ночи проснулся от стонов. Кинн метался туда-сюда по постели. Глаза были сильно зажмурены. По вискам бегал пот. Что-то шептал. — Пожалуйста, нет, не надо... Не уходи, пожалуйста, останься, прошу...– Он видел кошмары прошлого. — Не ходи туда, останься со мной... Мама...– Порш не знал, что делать. Что предпринять. Он видел такого Кинна впервые. Плачущий Кинн. Но продолжать смотреть на это не мог. С трудом приподнявшись, начал тормошить его. Не отзывался. — Кинн. Эй, Кинн, просыпайся,– взялся за его руку. Свободной начал стереть слезы. — Кинн, я здесь, проснись! Открой глаза. Я тут, посмотри же на меня.– И он будто вынырнувши из воды, проснулся и хватал ртом воздух. Порш смотрел на него. Глаза наполненные страхом. Кинн озираясь по сторонам, глазами встретился с ним и крепко обнял, уткнувшись в шею. — Порш...– Вдыхал его запах, будто бы не мог надышаться. — Я здесь, Кинн, с тобой. Не бойся, это все лишь кошмар,– приняв его в свои объятья, гладил по голове, успокаивая. — Порш...Порш...Порш...– Мафиозник как умалишенный повторял его имя, — Не уходи от меня, останься со мной. Ты мне нужен. — Куда я денусь от тебя? Забыл, что заковал меня цепями? "Мое сердце и душу своими действиями."– Мысленно добавил. — Буду тут, охранять твой сон. Так что поспи, если завтра хочешь командовать своим телохранителям. — Прости меня, Порш. Но по-другому, я не могу.– Он понял, что Кинн говорил о наручниках. — Мне страшно... — Что, один раунд и ты освобождаешь одну руку?– Киттисават хотел как-то развеселить Анакина. — Ты натер свои руки. Я не могу смотреть на твои раны... — Я ни с кем, кроме тебя не спал.– На него устремилась пара глаз, — Я про Вегаса, да и в общих чертах. Подумал, что ты должен знать. Точнее, хотел сказать.– Немного поболтав, он все же заснул в объятьях Порша, опаляя его грудь горячим дыханием. Тот мягко теребил волосы, задумавшись. После такого, он пытался смотреть на все под другим углом. — Что же такого случилось у тебя в прошлом? Что ты скрываешь, под толщиной своих масок?       Эта ночь была тяжелой и морально, и физически.       Утром рано проснувшись, Кинн поцеловал Порша и ушел. Даже не постучавшись, открыл дверь и вошел. — Это опять повторяется. Мне нужна ваша помощь.– Мужчина оставил свои бумажки в покое и посмотрел на вошедшего. — Не скажу добро пожаловать, господин Тирапанякун, свое место вы знаете. Предполагаю, господин Корн не в курсе. Прошу.