Лепестки вишни, танцующие с ветром

Сакура в который раз тяжело вздохнула, поглаживая живот, рядом, полулежа, также вздохнул Наруто, также поглаживая живот. Он будто специально соревновался с ней у кого он больше, но как бы муж не переел на ее маленьком празднике, ее был больше – Ханами вот-вот должна была родиться.      - Если это будет сегодня – я буду счастлив! – говорил Наруто расслабленной жене.      - Я лопну, если это будет сегодня. Не надо было так много есть. Тот торт был лишним…     Они на пару объелись. Точнее на троих, или уж скорее на четверых, если считать Ханами в ее животе и, безусловно, Шиначику. Малыш сидел между ними и непонимающе смотрел то на одного, то на другого. Родители лежали на кровати, постанывая от сытости, как дети, добравшиеся до вкусностей и, не знающие меры, переборщили. Маленький Шиначику привык видеть большой выпирающий живот мамы, а вот у папы – удивительно.      - А в тваем животике тозе кто-то живет? – прямо спросил он отца.      Наруто немигающе уставился на сына и потом повернулся на засмеявшуюся жену, ответившую за него.      - Да, живет кое-кто, хи-хи!      - Ты тозе бееменый? – удивленно захлопал глазенками светловолосый малыш.      Сакура захохотала, а Наруто лишь улыбнулся. И вдруг Шиначику положил ладошку на отъевшееся пузо отца и стал усердно гладить, как обычно делал маме с сестренкой в ее животе.      - Адись касивым и хаёсым.      Двухлетний Шиначику был так сосредоточен, что Наруто не посмел его прервать и лишь с укором смотрел на прыскающую жену, тихо пробормотавшую:      - А может мы на пару разродимся? А, Курама? Хочется на волю? Будешь погодкой Ханами. Вместе с садик пойдете, хи-хи-хи!      Наруто даже сердиться не смог. Да в принципе тоже смешно. Он подтянул к себе сына и, кряхтя, встал с постели, дав поцеловать ребенка Сакуре и пойдя его укладывать. В гостиной остался небольшой беспорядок от праздника: шарики, поздравительные плакаты, угощение, которое еще, оказывается, было. Родители Сакуры много принесли вкусного. Ему стоит чуть позаниматься, но он правда переел и лучшее, что смог, вернуться к смешливой Сакуре. Как здорово видеть в ее день рождения такую веселую, тем более дочка ей покоя не дает. Он лег рядом и устроился под боком у жены – она опять что-то ела и видимо не замечала этого. Ханами на днях должна появиться и, если честно, Наруто не терпелось, потому что Сакуре с ней пришлось нелегко и Узумаки ничем не мог помочь, никак не мог забрать боль и недомогание жены себе. А вот с крохой это будет легко – возьмет ее на ручки, и даст отдохнуть жене. Сакуру очень хотелось пожалеть, как ребенка, прижать к груди, погладить по голове, и сказать спасибо, что так старалась. В последние недели она плохо спала из-за ночных дискотек, которые устраивала дочка в ее животе. Конечно это сказывалось на настроении. И если с Шиначику она изо всех сил скрывала все улыбкой, то с Наруто расслаблялась и если настроения не было – его не было. А тут смеется от «беременного мужа». Почему бы и нет?      - Эй, Курама, - Сакура шлепнула Наруто по животу. – Как тебе шутка нашего сына?      Наруто усмехнулся от ворчливого брюзжания лиса внутри него:      - Угомони свою жену.      - Не буду. Пусть смеется.      Сакура смеялась от души, и Ханами даже успокоилась, а вскоре девочки заснули. Наруто смотрел на жену и ее живот, с улыбкой вспоминая, как дед Кизаши учил внука гладить мамин животик.      - Не вот так, будто джина в лампе вызываешь, а нежно, ласково.      - Джин в лампе! – засмеялся Наруто, получив недовольное лицо от Сакуры. - Все-все, молчу! – А ведь скорее это он похож со своим демоном на лампу с заточенным джином. Разве что вызвать его, потерев живот Наруто, едва ли выйдет. Но печать у него на животе в виде спирали говорила обратное.      Наруто убрал из руки заснувшей Сакуры недоеденный пончик, и ему так не хотелось вставать, что не нашел ничего лучше, как съесть его. Он замечал за Сакурой, что она часто доедает то, что не съел сын. А он, получается, доедает за женой? Смешно. Окунувшись в прошлое, Наруто вспоминал дни – спокойные и не очень, но в последние годы рядом с Сакурой это были дни счастья. Все бывало, и обиды, и ссоры, только все это в масштабе его истории настолько мелко и незначительно, что Наруто Узумаки радовался и им. И глядя на то как Сакура идет с ним рядом, ему все чаще хотелось говорить, сказать ей нечто важное. Не что любит – это само собой, не что восхищен – это и без того заметно, не что рад – это даже не обсуждается. Наруто приобнял жену осторожно, чтобы не разбудить, и поцеловал в лоб, прошептав то, что теплилось в сердце почти с того дня, как встретил ее, узнал, познакомился, подружился, полюбил.      - Спасибо, что ты есть. С днем рождения, Сакура-чан.