Hallelujah

Этим утром Лейпциг был особенно печальным. Набухшие темные тучи сковали солнце где-то за своей траурной завесой. Не очень приятная погода для тех, кто любит проводить время на свежем воздухе. Особенно, когда за ворот пальто предательски закрадывается холодный ветер. Вот уже несколько дней город заливали дожди. На одной из улиц города, которая именовалась «Prager Straße», в сторону памятника медленно приближалась прихрамывающая фигура. То был Хельге Зайдель. Его морщинистое немолодое лицо выглядело болезненно бледным. Темное облачение скрывало его дряхлое престарелое тело, а также возрастной недостаток – истребленную артритом ногу. Сегодня Хельге оставил утреннюю службу. Нервно приближаясь к Южному кладбищу, он достал из пальто упаковку сигарет. Желание закурить было настолько сильным, что в глотке появился непроходимый ком. Долгое время он не мог прикурить. Но только появился тяжелый сигаретный дым, как с неба обрушились ангельские слезы. Капли дождя затушили сигарету. Хельге с ненавистью обратил свой лик к небу и мысленно сказал: «-Господи, обрати на меня свой взор». Дождевая вода омывала его лицо, стекая по его щетинистым подбородку и щекам. Пальто намокало, туфли все чаще начинали шлепать по лужам, но он был неустрашим. Сегодня день встречи с Эльке. Войдя на парковую территорию кладбища он устремился туда, где покоилась его любовь. Каждую среду он приходил почтить ее память, возложить цветы и тихо придаться воспоминаниям о совместно прожитой жизни. Он не смотрел куда шел. Ноги сами привели его к могильному камню, где красовалась скромная надпись: «Elke Zeidel 08.03.1953-23.09.2010». - «Десять лет прошло Эльке. Порою мне тебя очень сильно не хватает. Надеюсь, ты окружена любовью Господа. И вот я снова здесь, с тобой.» Долгое время он стоял у надгробья. Думал о жизни и смерти. И все мысли его сводились к одной: жизнь его теряет всякий смысл. Только служба в храме не дает ему придаться забвению. Наставление заблудших, отпущение грехов, исполнение воли Божьей. И только в этом есть его покой и радость. Позже он покинул погост и направился в церковь святого Фомы. Не секрет что она стала известной именно благодаря Иоганну Баху, который когда-то был кантором церковного хора. Впрочем, Хельге и сам особенно любил хор, орган и запах церковного воска. Облачившись в рясу, он приблизился к алтарю, на котором покоилась открытая библия. После прочтения молитвы, он с нежностью стал протирать со страниц ее пыль, медленно проговаривая про себя: - «И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратится к Господу, Который дал его.»