Чёртов Чон Чонгук или придурок по жизни

Охрана пытается оттащить назойливых журналистов от сотрудников компании и главного редактора Чон Чонгука. Лия кое-как поднимает Чона на ноги и сейчас старается увести его подальше от всех этих людей. Тэхён с Кэти только выходят из зала, когда слышат непонятные возгласы и видят, как Лия всеми силами пытается поднять Чонгука с пола, а тот весь растрёпанный, с руками в крови и потерянными глазами не может сориентироваться, находясь словно в каком-то то трансе. Ким тут же подрывается с места, чтобы помочь, а Кэти помогает вызвать лифт, прорываясь сквозь толпу вместе с мужем, чтобы уйти как можно скорее и не задерживаться. — Что случилось? Как он тут оказался?! — Кэти с дрожью в руках нажимает на первый этаж, в то время как охрана всеми силами сдерживает цунами из бешенных вестников жёлтой прессы, пока друзья запихиваются в лифт. Чонгук тяжело дышит, вставая на ноги, освобождая плечи Тэхёна и Лии. Туман как будто рассеивается и он возвращается в реальность после долгого дурмана. — Я виноват, — бормочет тот себе под нос. — Я опять сделал неправильный шаг. Компания молодых людей переглядывается между собой, совершенно не понимая, о чём идёт речь. Немного расталкивают Чона, тот проводит рукой по лицу, громко выдыхая, стараясь не смотреть в глаза Лие. Хотя ему за что стыдиться перед ней? Он хотел как лучше, чтобы помочь вернуть то, что по праву принадлежит ей. Глядя на Чона, Скотт старается не задавать вопросов, чтобы не тревожить его, хотя их у неё куча — как вопросов так и тревог, слегка сложно даётся сдерживать эмоции, но все находятся в полном непонимании. Смотря на него, она думает, что он пытается собрать мысли в кучу, чтобы преподнести всю информацию правильно. Чувствуется этот необъяснимый страх, она видит его в этих ошарашенных глазах. * * * Зайдя за порог большого дома, мужчина вялой походкой идёт в сторону ванны, чтобы умыться. Кровь, что застыла в носу, разбитая бровь — раны начинает щипать, когда прикасается к воде с мылом. Душа словно освободилась от этого тяжкого груза времени и секретов. Ему всегда казалось, что он что-то делает неправильно, нечестно по отношению к людям да ещё и к таким могущественным по сравнению с ним. Мир разрушился, а теперь вместе с миром рушится и его жизнь, о которой он так мечтал с Эмили. — Где ты был, дорогой? В ванну заглядывает она. Сонная, с опухшими глазами и недурным запахом перегара вперемешку с ароматом чистого тела. Её родной запах сразу вбивается в ноздри, из-за чего Дереку становится тяжелее. Этот запах стал таким родным, этот человек стал очень дорог, но нельзя оставлять и продолжать всё так, как есть сейчас. — Что с тобой случилось?! Та, как только видит разбитое лицо мужа, сразу же кидается ему на шею рассматривать побои. Касается раненых мест, мужчина тут же начинает корчиться, отодвигая руки жены. При взгляде на неё на глаза сразу же наворачиваются слёзы, которые он не пытается даже скрыть. Глядя на это лицо, он чувствует то самое предательство с её стороны, ощущает на себе все страхи, которых он так сторонился и сбегал от них, но вот, в конечном итоге, они его настигли. — Мы разводимся, Эмили... — с хрипотцой проговаривает он. У Уильямс спирает дыхание от услышанного. — Что? Что ты несёшь такое? Ты в своём уме? — начинает нападать та, делая пару шагов назад. — Нет, не в своём. С того момента, когда встретил тебя. Я влюбился... Влюбился в тебя... И верил, что у меня всё получится, но, — Дерек пытается набрать в лёгкие воздуха, — видимо, ты решила иначе... — с опущенными глазами он скрещивает руки на груди, продолжая смотреть в пол. — Спроси у господина Джея, что не так. Ты довольно часто произносишь это имя, так что, может, он что-то и знает? Эмили ещё больше округляет глаза, начиная ими бегать из угла в угол. Сердце начало болеть от паники. Когда она говорила это имя? Хотя, честно говоря, в голове оно постоянно. Сердце до сих пор болит по Чонгуку, и сейчас она ощущает себя полной дурой, что так облажалась. Столько дней была в состоянии опьянения, что она уже не уверена, что говорила, а что нет, поэтому отнекиваться бесполезно. — Дерек, я... — Да не нужно, — останавливает её мужчина, — я вижу твои чувства к нему. Знаешь, я бы всё отдал, чтобы это было хотя бы наполовину относилось ко мне, — проговаривает тот, подняв глаза, полные влаги, на жену. Дерек снова опускает взгляд, чтобы не быть таким жалким, думает ещё секунду, пока та не начинает оправдываться. — Дерек, ты мне очень дорог! Я люблю тебя, тебя! — она снова валится ему на плечи, хватаясь за щёки, чтобы тот поднял на неё глаза. В них она видит полное разочарование, такие же круги под глазами, что и у неё, бледный цвет лица без единой эмоции. — В моём сердце только ты! Прошу, поверь мне... Он снова убирает её руки, взглянув словно в последний раз. В его глазах Эмили видит столько боли, отчего ей становится невыносимо стыдно. Выходя из ванны, он оставляет её одну, вслед сказав лишь одно: — Они всё знают. Я рассказал Чону правду. — И уходит. Эмили, услышав это, обессиленно падает на пол и, схватившись за сердце, начинает часто дышать от паники. В груди сильно жжёт, на виски давит от сильного волнения, а дыхание спирает, что это за чувство? Живот начинает неприятно болеть, в ушах стоит непрерывный звон, а в голове проносится раз за разом только: «Нет. Он не мог. Так не должно быть». Оставшись совершенно одна, она краем уха слышит, как входная дверь хлопает, разнося по пространству глухой звук одиночества. * * * Лия, сидя с Чонгуком наедине, смотрит на него, буквально прожигая дыру, уже слишком долго. Чон же, рассказав ей всё как есть, сразу же начинает думать, что последует дальше. В голове у девушки куча вопросов и разногласий между новой информацией и той, что уже у них была. Но верх берёт чувство обиды за потраченное время и пустота. Именно пустота. Как будто спустя столько лет ничего не изменилось, и она опять возвращается к тому, с чего начала. — Но, это ведь неплохо? — как будто бы она отвечает на свой вывод в голове. Чонгук не совсем понимает. — Мы знаем правду. Если он поможет нам решить этот вопрос, то всё остальное мы можем решить с помощью простого плагиата? — спрашивает у Чона Скотт. Он хмурится. — Что ты... Имеешь в виду? — Дерек! — Лия поднимает руку, указывая на озвученную фигуру, которая не присутствует рядом. — Ты же сам сказал, что он сознался. Он понимает последствия своих действий, и, как бы тяжело сейчас не было, нужно действовать! — воодушевлённо перечисляет Скотт. Чонгук немного выдыхает, когда за реакцией следует обсуждение, а не паника и слёзы девушки. Сейчас даже ему кажется, что сам был чересчур трагичен, когда впервые услышал обо всём. — Дрался вот только с ним зачем? — фыркает Лия после тишины. Чонгук отводит глаза, в очередной раз не находя подходящих слов. — А если бы ситуация оказалась куда хуже? Новости видел? Лия показывает главную страницу новостей и пару самых популярных сайтов из жёлтой прессы, на что Чонгук просто тяжело вздыхает, пожимая плечами. — Ну, ситуация! — хихикает, немного смущаясь и почёсывая затылок. Собственные странные реплики сбивают с толку, но он и правда не знает, что ответить. Те эмоции, когда муж Эмили пришёл на конференцию, словно окутали его, полностью поменяв восприятие, как-будто ему вкололи гигантскую порцию адреналина. Сейчас остаётся только разгребать новую кашу... Думая об этом, мимоходом в голове он  воспоминает о встрече с отцом, которая сейчас кажется такой далёкой. И ведь ни сообщения, ни звонка не последовало спустя такое время. Чонгук, как будто бы кивнув самому себе, делает вывод, что ему всегда будет всё равно. Лия улыбается, видя эту бесконечную бурю мыслей, понимая, что с ней сложно справиться. Слегка ударяя его по плечу, привлекает внимание на себя, чтобы тот перестал так много думать. «Очнувшись», он слегка улыбается, притянув Скотт за талию ближе к себе, касается её губ своими, целуя со всей нежностью, что у него накопилась за всё это стрессовое время. Сминая сначала одну, потом вторую, выдыхает с неким облегчением, положив вторую забинтованную руку ей на щёку. Отстранившись от неожиданного поцелуя, Лия пытается отдышаться, заглядывая в эти чёрные бездонные и такие любимые глаза и продолжая ощущать тёплые кончики пальцев на своей щеке. — Не веди себя так только из-за меня. Я буду чувствовать себя ужасно, если что-то пойдёт не так, — Скотт поправляет ему воротник на пиджаке, слегка приглаживая изгиб. Чонгук улыбается, зарываясь носом в её шею и вдыхая запах духов: всё тот же восхитительный ненавязчивый персик.— У меня есть для тебя подарок. Мужчина с трудом отлипает от кожи Лии, ловя взглядом в её руках небольшую коробочку. Как будто бы какое-то украшение. Для него? — Я подумала, что, как-никак, тебе они очень шли, но я выбрала немного другие, — начинает тараторить Лия. Волнуясь о том, понравится ли Чонгуку такой жест. Тот открывает коробочку и видит там круглые серьги средних размеров. Серебряные, немного меньше, чем его предыдущие, гладкие, словно сияющие на солнце ручейки. — Неважно, что было в прошлом, я не хочу, чтобы эта изюминка ассоциировалась у тебя с болью. Пусть это приносит тебе радость и, наоборот, тёплые воспоминания. — Не отрывая от его лица взгляд, Лия кладёт на его щёку руку, поглаживая большим пальцем и слегка улыбаясь. — Я хочу помогать тебе и быть твоей поддержкой, а не обузой. И надеюсь, что тебе они понравятся. Пожалуйста, носи с удовольствием. Чон испытывает смешанные чувства, глядя на этот, казалось бы, интересный подарок. Ему всегда нравилось носить серьги. На самом деле, эта черта его вкуса появилась ещё до встречи с Эмили, и, кажется, является той самой особенной его частью. Его любимой вещью, от которой он и не хотел отказываться, но чтобы забыть и начать заново, он отказался и от неё. — Спасибо, Лилиан, — по-настоящему искренне благодарит Чон, — большое спасибо, милая.