i had a dream

— как хорошо, что ты тогда приехал… не представляю, как бы иначе сказал. нет, ну ты представь… — подняв голову с подушки, тэн разглядывает чужую спину у окна, опирается на локти и говорит с придыханием. — привет, джонни. мне кажется, я люблю тебя. будешь со мной встречаться? — я бы все равно ответил точно также, как ответил, — улыбнувшись, енхо разворачивается и делает несколько шагов вперед к кровати. закатное солнце подсвечивает ему волосы на затылке: налюбовавшись вдоволь, тэн садится окончательно и тянет к нему руки. — ты сомневаешься? теперь-то, конечно, нет. а тогда — очень даже. кто мог догадываться, что джонни тоже давно в него влюблён и тоже никак не мог решиться сказать? это было ужасно неловко, когда, после прогулки в парке, они буквально в один и тот же момент обменялись смущёнными предложениями встречаться в голос. и в следующую секунду спросили точно также «правда?» со усаживается на край, наклонив голову к плечу, пока тэн устраивается удобнее и обнимает его со спины, ткнувшись носом в лопатку. наверное, щекотно, когда он вздыхает, но это сейчас как-то не особенно беспокоит. — я был таким глупым, когда не признался тебе в том видео. помнишь? я очень хотел сказать, что люблю тебя, но постеснялся, знал, что перед всеми будут показывать, ну, и решил не рисковать, — обняв енхо где-то на груди, он с задумчивым лицом наглаживает его обеими ладонями по майке, зачем-то задумавшись, а не та ли это случаем майка, в которой он приехал тогда? — но ты и так был довольно растроган, да… — ты бы знал, каких трудов мне стоило не разреветься и не поцеловать тебя прямо там, — джонни сжимает его ладони в своих, и сразу становится намного теплее и удобнее. тэн не знает, что такое одеваться дома во что-то больше, чем в футболку, поэтому и мерзнет всегда довольно сильно. — я уже любил тебя также, как люблю и сейчас. в голове снова всплывают моменты прошлого. он помнит их все очень отчетливо и, наверное, вряд ли когда-то сможет забыть. со как-то сказал, что если они расстанутся — тэн грозно посмотрел ему в глаза и нахмурился, но выслушал, — то эти отношения в любом случае будут самыми долгими осознанными и важными. они столько пережили вместе, столько прошли к своим мечтам… джонни вообще любит много думать вслух, так что понять, беспокоит ли его что-то сейчас, самое простое из всех возможных вопросов. — и я тебя люблю, — широко улыбнувшись, тэн прикрывает глаза и сжимает пальцы крепче, сложив свои ноги куда-то на чужие бедра. от чужого плеча пахнет чем-то вкусным: оставив там поцелуй, довольный, как кот, он опирается о него лбом и шмыгает. джонни, видимо, перестает нравиться это сопливое сидение на одном месте, да еще и в такой позе, потому что он как-то совершенно непонятно шевелится и пытается выкрутиться. недовольный тэн обнимает крепче, как коала, грозится покусать и повиснуть у него на спине до конца дня, а потом замолкает: подушка, лежащая неподалеку, очень неожиданно улетает куда-то в другую сторону кровати. — что ты делаешь, а? давай еще посидим, а, ну дава-ай, — енхо поворачивает голову, мельком взглянув на грустную мордочку любителя повыпрашивать ласку, а потом смеётся и кивает, но шуршать простынями не перестает. — ты там что ищешь? я-то тут… — продолжим сидеть сразу после того, как ты ответишь, станешь ли ты моим мужем, — ладонь тэна он отцепляет от своей, укладывает на нее холодное довольно увесистое кольцо и с привычной улыбкой искоса смотрит. тэн прекращает работу и зависает, потому что не может собрать у себя в голове ничего внятного. сердце по-дурацки колотится, а вздохнуть нормально вообще не получается. енхо не прекращает: — так, станешь? — что? — взглянув из-за его спины — что, кстати, очень трудно! — на собственную ладонь, тэн наблюдает, как чужие пальцы надевают ему на безымянный кольцо, потом переводит глаза на чужое улыбчивое и слегка смущённое лицо, открывает рот, чтобы что-то сказать, и закрывает снова. думать тяжело. хочется посмотреть на руку еще раз. — я… — я серьезно. это ничего, если не хочешь, да и тем более это не очень возможно в корее, но если мы… — хочу, конечно, ты дурак? — голос надламывается, в горле стоит ком, сквозь который невозможно вздохнуть или сказать что-то, но тэн очень старается, правда. а получается только заплакать. отстранившись немного, пару секунд он бессмысленно пялится на серебряное кольцо, поправляет его второй рукой, чтобы убедиться, что оно материально, а после глубоко вздыхает. это не сон? это ему не мерещится? прямо сейчас перед ним сидит его енхо, который предлагает стать его мужем? вот этот мужчина, самый лучший и красивый на свете? ох, господи. утерев лицо обеими ладонями, тэн начинает смеяться, когда задумывается о том. как выглядит, но реветь при этом не перестает. — какой же ты, а… ну вот что ты делаешь со мной… буду, конечно! конечно, я стану… твоим мужем, — сказав это вслух, тэн окончательно убеждается в том, что сейчас умрет от счастья, поэтому наклоняется ниже над кроватью и вытирает щеки, переживая, что сейчас что-нибудь потечет. — ты такой дурной, а… ты меня напугал, боже… — дурной, а замуж зачем-то выходишь, — джонни возится, снимает с себя его ноги, разворачивается — теплое дыхание колышет волосы на лохматой макушке — и, усевшись на колени, прячет его в объятиях. уткнувшись лбом в грудь, чтобы хоть как-то укрыться от накатившись эмоций, он смеется и плачет одновременно, сжимая пальцами чужую одежду и смущенно сгорбившись. — ну, ну, ты… ты чего, а? так не нравлюсь тебе? — не нравишься, совсем… я люблю тебя, — попытавшись не заплакать еще сильнее, тэн с треском проваливает эту миссию, повертев головой в стороны и уткнувшись в грудь снова. енхо гладит его по спине, а сам, кажется, тоже сидит и шмыгает носом: и как ему в голову пришло выкинуть это в самый неожиданный момент? непонятно, но подействовало отменно. — мне нельзя реветь, я ж потом весь красный буду, опухну к завтру, и вообще… — и что? думаешь, любить перестану?