Тайны синей глубины

Мужчине требуется в очередной раз кинуть беглый взгляд через плечо, прежде чем он окончательно убедится в своём предположении. Его белоснежные зубы стукаются друг о друга, скалясь в недоброй ухмылке, тёмные густые брови хмурятся, а маленькие, чёрные зрачки сверкают зловещим пламенем. — Хочу поздравить нас, Господа. Кажется, мы наконец словили сбежавшую из наших рук золотую рыбку! — он разворачивается к собственному экипажу, который тут же обращает на него пристальное, как он и любит, внимание, широко разводя руками. Волчья ухмылка так и не сходит с его лица, пока люди громко хлопают его произнесённой речи. Их аплодисменты замолкают лишь тогда, когда мужчина взмахивает рукой. Он ожидал этого момента, как нетерпеливый ребёнок своего подарка на рождество, и, чёрт возьми, дождался. На этот раз, подлый мальчишка больше никогда не сможет помешать ему в его намеченных планах. Остаётся только набраться немного терпения, прежде чем коварный ублюдок окажется в его руках и полностью в его власти. Он за всё заплатит, за все провалы, случившиеся по его вине, за это уродство на его лице, воссозданное чужими руками. Теперь, он точно никуда от него теперь не денется…

***

— Следующая наша остановка — «Мева Хаг Иси», — громко и чётко оповещает капитан всех стоящих в шеренге мужчин. — До него нам плыть ещё около пары суток, возможно даже меньше. По прибытию в город, вы обязаны будете первым делом пополнить наши запасы еды, воды и рома, и лишь после этого будете свободны на следующие пару часов. — Ганнибал заканчивает, и только после слов «есть, капитан» прозвучавших единым хором от всей команды, уходит, направляясь в сторону штурвала, молчаливо позволяя Конраду занять его место и приняться за свою работу. Пожилой мужчина раздаёт приказы по очереди — справа налево. Уилл находился в самом конце шеренги, любопытно наклоняясь вперёд, наблюдая за уже получившими свою работу на сегодня товарищами. — Уилл, встань ровнее. — беззлобно хмыкает Феличиано, стоявший по левую руку от него, одним своим хриплым голосом с заметным итальянским акцентом заставляя парня выпрямиться. — Как думаешь, сегодня мне выдадут иную работу, чем драйка палубы? — Уильям вскидывает голову, смотря в лицо приятеля, и поднимает руку, стараясь скрыть чувствительные глаза от солнца. — И не надейся, юнга, мал ещё совсем. Хотя, жаль мне твою спину — я то ещё помню, был совсем как ты, только прибыл на это судно. Жил надеждами, ожиданиями. Все здесь начинали с драйки палубы. — По секрету скажу, капитан тоже начинал именно с этого. — звучит низкий и хриплый смешок, когда боцман неспешным шагом приближается к ним. — Утра доброго, дракон — с лёгкой улыбкой на губах кивает Феррари. — Да-да. Итак, здоровяк, ты сегодня на кухне, готовишь ужин. Пацан, ты… — не успевает Конрад закончить свою фразу, как его тут же грубо прерывают: — Он сегодня со мной. — рука Феличиано — большая и тёплая, ложится на спину младшего парня, прямо между лопаток. Он смотрит ровно в серые глаза Гибсона взглядом, не терпящим абсолютно никаких возражений. — Да без проблем, мужик, всё равно для этого парнишки предложить особо нечего было, а так, хоть научишь его чему-нибудь. — безразлично пожимает плечами боцман, словно вовсе не задетый пренебрежительным к себе отношением. Он разворачивается к ним спиной, направляясь по своим делам и насвистывая себе под нос незнакомую Уиллу мелодию. — Спасибо. На самом деле, я готов поклясться, что он собирался сказать: «ты драишь палубу». — грубо и беззастенчиво хихикает Уильям, когда ладонь старшего мужчины спадает с его спины. — Да не за что, на самом деле. Мне бы так никто тогда не помог. — довольно фыркает Феличиано, жестом зазывая его за собой. — Пойдём, парень, я покажу тебе камбуз.

***

— Так что это за город такой, Мава… Мева… Хаг?.. — «Мева хаг Иси». Это деревня, рыбацкий порт и гражданский округ в Корнуолле, Англия, Великобритания. — терпеливо и монотонно объясняет Феличиано, неспешно нарезая овощи на суп — до ужина было ещё достаточно времени, но им также предстояло приготовить еды на целых пятьдесят голодных и уставших мужчин! — У него было и другое название — «Портхилли». Позже, в конце семнадцатого века, он объединился с деревней «Ламорек» и был переименован в «Мева хаг Иси» в честь двух святых; Сент-Меван, валлийский мужчина и ирландка, Сент-Исси или Ида. Он расположен у гавани, поэтому мы остановимся именно там. — И вы уже бывали там? — с любопытством спрашивает Грэм, стоя рядом со старшим мужчиной. Уилл время от времени громко вздыхает от скуки и безделья, желая, чтобы уже занятый делом товарищ занял чем-нибудь и его, наблюдая, как умело и ловко Ферарри справлялся с ножом, тонко нарезая морковь. На самом деле, в камбузе сейчас находились не только они вдвоём, а ещё по крайней мере человек пять, несуетливо передвигающихся по кухне. Им всем на вид было лет 30-ть и они все в основном молчали, сосредоточившись на поставленной работе, лишь изредка тихо переговариваясь между собой. Уильям не знал их имён, встретив их всего в третий раз на этом судне. — Ага. Один раз всего, и давно при чём. Там нет ничего особо интересного, только какая-то старая церковь, названия которой я уже не вспомню… — Церковь Святого Петра. — напоминает один из мужчин, потянувшись и взяв лопатку, легко задев Уилла локтём. — Верно. Спасибо, Ирис. — благодарно кивает Феличиано, подняв глаза к чужому лицу лишь на секунду. Юноша разворачивается к железному столу спиной, прислоняясь к нему поясницей и складывая руки на груди. — Так ты дашь мне работу? Я, на самом деле, не собираюсь стоять тут целый день сложа руки. — ворчит Грэм, смахивая с глаз отросшую прядку курчавых волос. Издевательский смешок со стороны длинноволосого мужчины лишь ещё больше раздражает его. — Хорошо, хорошо, трудолюбивый парень. — Феличиано, словно в поражении, поднимает вверх руки, даже не удосужившись отложить нож. — Ребят, картошка ведь ещё не почищена? — спрашивает он у всех остальных мужчин и, получив отрицательные кивки головой, продолжает: — Тогда этим займётся Уилл. Вот, видишь эту маленькую табуретку в углу? Неподалёку от неё лежит мешок с картошкой. Вот тебе и работа. — заканчивает Ферарри, рукой мягко подталкивая парня к тому месту. — Чистить просто на пол? — Верно, — уже не смотря в его сторону машет рукой мужчина. — А куда?.. — не успевает Уилл закончить, как его тут же перебивают: — Шкурки мы всегда выкидываем за борт. Больше их девать некуда. — Феличиано безразлично пожимает плечами. Грэм шепчет невнятное «ясно», опускаясь на низкую табуретку, разом ощущая все её неудобства. Уилл старается усердно, хоть и срезает много лишнего, но упорно продолжает, отказываясь от любой предложенной помощи со стороны товарищей. Через некоторое время молчания между ними двумя, когда руки парня уже конкретно устали срезать шкуру с несчастной картошки, Уильям спрашивает у самого близкого здесь приятеля, единственного, кого он здесь знал: — Скажи, Феличиано, а сколько кораблей вы уже завоевали? Ферарри тихо усмехается, проводя своей большой ладонью по густой растительности на собственном лице, и тянет длительное «хм», глубоко задумываясь над вопросом: — Точно более десятка. — наконец отвечает он, коротко и незаметно кивая собственным мыслям, словно соглашаясь с высказанными им же словами. Феличиано делает два широких шага, достигая рабочего места Грэма, и забирая из его протянутой ладони уже отчищенную пару овощей. — Как-то не очень у тебя выходит с ножом, но ничего, научишься ещё. Парень тихо фыркает на чужое саркастическое замечание, но всё же дочищая очередную бедную картошку.

***

Готовка овощной похлёбки занимает некоторое время, а точнее гораздо больше времени, чем изначально себе представлял Уилл. К тому времени, когда он закончил с чисткой картошки, Грэм уже видеть её не мог — казалось, что он очистил целую гору данного овоща, хотя, на самом-то деле, не больше двух средних мешков из материала мешковины. В любом случае, с ними были ещё пятеро мужчин, представившихся как: Алекс, Марк, Лиам, Кенни и Ирис, и без их помощи, вдвоём, они бы навряд-ли справились, а если бы и справились, то только под поздный вечер. А так, все вместе, они смогли сварить огромную кастрюлю супа всего за три-четыре часа. Быстро поужинав со всеми, Уильям, как он считал, незаметно сбежал на пустую палубу корабля. Ужин всегда длился немного дольше, чем все остальные приёмы пищи, так как после него многие заканчивали свой день, отправляясь по каютам и устраиваясь ко сну. Теперь палуба была пуста и молчалива, даже вечный смех чаек замолк на это мгновение. Солнце медленно стекало по небу, скрываясь за рекой, оставляя за собой рыже-розовые разводы на угасающем полотне. Редкие звёзды сверкали, весело подмигивая ему, пока полумесяц улыбался, а Уильям ухмылялся ему в ответ. Завтра днём, они уже будут у этого острова, что, после нескольких месяцев пути, казалось чертовски коротким сроком. Грэм воодушевлённо смотрит на светящуюся гладь океана. Казалось, что судно не двигалось, замерев и одиночно раскачиваясь на малых волнах, но паруса были спущены, а вечерний ветерок обдувал лицо Уилла. Он неспешно ступает вперёд, медленно прогуливаясь по палубе, предусмотрительно переступая все не вызывающие доверие верёвки и выступы. Что-то наверху неприятно скрипит, когда ветер на минуту усиливается. Юноша ожидает несколько секунд, пока стихия наконец успокоится, и он сможет убрать кудрявые волосы, разметавшиеся по его лицу. И только тогда он вскидывает голову, дабы взглянуть, что это создаёт такой неприятный звук, но не успевает. — Полундра! — кричит чей-то предостерегающий мужской голос. Уилл даже не успевает ничего осознать, когда сильные руки крепко обнимают его и уносят на три больших шага назад. В следующую секунду перед его ногами, прямо в том месте, где он стоял какие-то пару мгновений назад, приземляется внушительных размеров деревяшка, где-то ему от кончиков пальцев до локтя. Задень она его, Уильям мог получить серьёзную травму головы, а так как на корабле почти не было подобающей медицинской помощи, закончиться это всё могло чертовски страшно… Грэм резко выдыхает горячий воздух тёплого вечера, представляя иной исход ситуации. Казалось бы, всё обошлось, но липкий страх за собственную жизнь ударил в голову слишком неожиданно и быстро, прежде, чем парень успел взять себя в руки. Его горло сжимается в панических конвульсиях, когда Уилл, задыхаясь, резко глотает маленькие вздохи кислорода. Его глаза широко раскрыты, пока нижняя губа испуганно дрожит. — Дыши, Уилл, — твёрдо приказывает голос за его спиной, и только сейчас парень понимает, что с ним был кто-то ещё. И Уильям дышит — резко, неровно, прерывисто. — Давай, мальчик. Медленно и глубоко. Этот голос, обладателя которого голубоглазый никак не мог вспомнить в этой дымке, отключающей его мозг, был таким низким, мягким и успокаивающим, вызывающим доверие, что Уилл действительно хотел слушать, следовать его указаниям. Он долго вдыхает через нос и медленно выдыхает весь кислород из своих лёгких, закрыв глаза и постаравшись сосредоточиться на собственных ощущениях. Грэм чувствует, как капли пота стекают по его шее вниз под воротник рубашки, оставляя на ней мокрые, полупрозрачные пятна. Его сердце бьётся быстро, но на четвёртом глубоком вздохе замедляет свой спешный ритм, приходя в более чёткий и правильный. И, наконец, его новоиспечённый спаситель представляется его взгляду. Русо-пепельные короткие волосы обрамляют его лицо, глубокие и освещённые лунным светом глаза цвета дорогого, выдержанного рома скользят по чужому лицу перед ним, словно оценивая его состояние. На его широкие плечи натянута тонкая белая рубашка с закатанными по локоть рукавами. Ганнибал, и он же, чёрт возьми, капитан Лектер. Щека Уильяма влажная и покрасневшая от тепла и переживаний, и старший мужчина проводит по ней ладонью, пока парень вновь закрывает веки, вздрагивая от ненавязчивого прикосновения. — Ты в порядке, Уилл, продолжай дышать. Опиши, что ты чувствуешь? — и снова звучит этот глубокий, мягкий и тягучий голос. Юноша ощущает, как большой палец капитана медленно оглаживает его щёку, играясь с тёмными волосками. Эта забота кажется такой ласковой, заставляя его длинные ресницы слегка трепетать, когда Уилл борется с желанием открыть глаза или прислониться щекой к тёплой руке. — Что это было? — вопросительно шепчет Грэм, беспокоясь, не звучит ли его голос слишком надломленным и не горя желанием отвечать на осторожную просьбу. — Вероятно, палка оказалась плохо закреплена, либо же каким-то образом надломлена. Я разберусь с этим совсем скоро. — также негромко отвечает Ганнибал, аккуратно перемещая ладонь с щеки Уильяма на его тонкую шею. Уилл нуждается в нескольких минутах, прежде чем начать тихо и сбивчиво говорить: — Я… Думаю, я напуган и… Взволнован. — Почему же ты взволнован, Уильям? — Ты стоишь так близко, и мы всё ещё находимся на палубе. — парень поднимает голову, чтобы на короткий миг взглянуть в ещё более тёмные и выразительные при лунном свете глаза своего капитана и спасителя в одном лице. — Ты хочешь, чтобы я отошёл? — с небольшой улыбкой спрашивает Лектер, вместе с этим убирая руку с дрогнувшей шеи парня. — Нет… — взволнованно шепчет Грэм, крепко впиваясь пальцами в ткань чужой белоснежной рубашки. — Geras berniukas… — шепчет довольно Ганнибал, резко переключаясь на совершенно иной язык, что уже не так удивляет Уилла. Его глаза чуть сужаются, темнея, а уголок губ почти незаметно дёргается вверх, изображая небольшую ухмылку. Мужчина, наконец, отстраняется, делая шаг назад, и Уильям не может пропустить то, как нехотя он это делает. Как и Ганнибал не может пропустить того, каким разочарованным от этого действия выглядит Уилл. — Тебе стоит отправиться в стою каюту, мальчишка, ты выглядишь переутолёным. — призывая к действию кивает Лектер, сцепив руки за спиной в цепкий замок. — Но я вовсе не устал, капитан! — голос Грэма звучит раздражённо и недовольно, и кажется, что тот уж точно не собирается выполнять просьбу мужчины, когда тот произносит: — Но… — надломленно шепчет Уилл, всё ещё ощущая себя напуганным, будто сделай он шаг, и нечто другое, упавшее ему на голову, уже точно добьёт его. Капитан пытается успокоить его, ласковым движением заправляя выбившуюся прядь тёмных волос обратно за ухо. — Это приказ. — и, вновь слегка улыбнувшись, Ганнибал разворачивается и уходит, не сказав ни слова, оставляя Уильяма в лёгком недоумении и недовольстве.

***

— Вот мы и приплыли. — заключает сам для себя Уилл, оперевшись руками о борт палубы и глядя в даль, наблюдая за стремительно приближающимися домами и милой, ухоженной гаванью, у которой стояли, мирно покачиваясь на спокойной воде, парочка небольших рабочих рыбацких лодок. На его губах небольшая улыбка, а глаза светятся маленькой искрой детской радости. Он ощущает себя таким вдохновлённым, что готов хоть прямо сейчас, сесть за широкий, выполненный из натурального тёмного дуба стол, и начать сочинять приключенческий роман. Каждый раз, когда они были вынуждены остановиться у одного-другого города, дабы пополнить некоторые запасы, побуждало в Уильяме что-то неописуемое волнующее. Он так мечтал вновь ступить на землю, увидеть дома и поля, прогуляться по разукрашенным цветными платками улицам. Ему понравилось быть в море, но со временем, виды однотипных морей и различных частей океана наскучили ему, когда они встречали его со дня на день. Судя по всему, остальные люди на корабле либо уже свыклись с этим, либо попросту не имели данной проблемы, ведь им было дозволено покидать границы судна по прибытию на остров. Но, к сожалению, фигура за его спиной рушит его настрой и надежды. Ганнибал стоит слишком близко для Уилла, но недостаточно, чтобы занятый делами экипаж обратил на это внимание. Выражение его лица мягкое, тёплые на дневном солнце медовые глаза так же глядят на открывшийся взору город, и Лектер подходит ещё немного ближе, вставая по правую руку от Грэма и даже почти касаясь чужого плеча через пару слоёв рубашек. Лицо юноши тут же заметно помрачнело — присутствие капитана прямо перед приплытием для него означало разговор и строгий запрет покидать судно. Уильям хорошо знал этот разговор — не в первый раз доводилось его выслушивать. «Но ведь я беспокоюсь о тебе, Уилл!» или «если ты ослушаешься меня, я буду вынужден назначить для тебя наказание. Либо же, это сделает Конрад, и будь уверен, что он будет беспощаден!» — звучало почти при каждом подобном случае. Уильям опускает голову, точно разочарованный щенок, опираясь предплечьями о борт и ещё больше сгорбливаясь над ним. Рука Ганнибала — большая, жилистая, с тёмной, загоревшей кожей и обвитая небольшими синими венами — расположена совсем рядом с его, надёжно обхватывая деревянный борт палубы. Парень, как может, сопротивляется желанию, но его мизинец словно сам по себе слегка вытягивается и осторожно касается ребра чужой ладони. Прикосновение еле ощутимо, и хоть особой реакции Уилл не получает, он точно знает, что Лектер это заметил. Грэм необъяснимо чувствует его маленькую ухмылку, даже не смотря ему в лицо, и ощущает, как мягко краснеют его собственные щёки. — Вы хотели о чём-то поговорить со мной, капитан? — голос юноши звучит слишком легко, почти невинно, пока мизинец продолжает нагло дразнить руку старшего мужчины царапающими касаниями. — Верно, Уилл. Я подумал и решил, что могу доверять тебе, — Ганнибал начинает из далека, всё ещё не решаясь повернуться к Уильяму лицом. Остаётся всего несколько минут, прежде чем судно «Покоритель» приостановит свой путь у той самой гавани. — На этот раз ты сможешь покинуть корабль на пару часов, как и все остальные. Прекрасные голубые лужицы Уилла резко расширяются при данном заявлении. Он вскидывает голову, глядя в глубокие карие глаза капитана Лектера, а его ладони взволнованно сжимаются в кулаки. Он с трудом мог в это поверить! Неужели Ганнибал наконец-таки позволил ему ступить на землю спустя столько месяцев его молений и просьб? Небесные глаза Грэма загораются при этой мысли — чёрт, да, это то, чего он хотел! — Но, только при паре условий: ты не разговариваешь с незнакомцами, неважно, ты подойдёшь к ним, или же они к тебе. Просто оставь их, чтобы они у тебя не спросили. И, второе: держись рядом со своими товарищами с корабля. У меня будут некоторые дела, так что я смогу присоединиться к тебе немного позднее. — парень активно кивает на эти слова, нервно жуя губу от волнения. На секунду ему даже кажется, что медово-сладкие глаза капитана следят за этим действием, прежде чем он быстро возвращает взгляд выше. Условия звучат немного странно, но сейчас это совсем не заботит брюнета, когда у него появилась такая редкая возможность. Ганнибал понимающе коротко кивает ему в ответ, и тянется к заднему карману своих брюк, через несколько секунд доставая сжатую, явно что-то держащую ладонь. — Дай мне свою руку, мальчик. — ласковым голосом просит высокий мужчина, и Уилл непременно делает так же, как от него и требуется, протягивая открытую ладонь. Лектер вкладывает в неё что-то слегка холодное и имеющее ощутимый вес, но Грэм никак не может понять, что это, до тех пор, пока не посмотрит вниз — это около пяти, сверкающих на ярком солнце золотом, галеона, аккуратно лежащих в его руке приятным весом достаточно толстых монет. Его глаза вновь удивлённо расширяются, когда он начинает сбивчиво отпираться: — Ох, нет-нет, я не могу этого взять! — Кем ты был, когда я нашёл тебя, Уильям? Маленьким дерзким вором, не так ли? Что теперь тебе мешает взять это? — вопрос звучит так, словно Ганнибал действительно спрашивает его, «что изменилось?». — Я… Я не ворую у своих друзей. — ворчит в ответ парень, снова опуская голову, дабы рассмотреть золотые монеты в своих руках. — Верно, и сейчас ты не воруешь. Я сам предлагаю их тебе, не так ли? Ведь, даже если ты и не возьмёшь их, я попрошу кого-то другого просто заплатить за тебя. — капитан легонько усмехается, склоняя голову в бок, пока южный, но прохладный ветерок развивает его на вид такие мягкие волосы. Неожиданно раздаётся громкий звон склянок, когда судно, слегка качнувшись, встало, а якоря были сброшены под воду, отнимая у Уилла возможность спорить дальше…

***

Когда только носок его обутой, в те самые сандали, ноги касается выстроенной из досок небольшой гавани, Уильям уже почти теряет равновесие. Возможно, это из-за волнения, возможно, пол оказался слишком твёрдым и прямым для него, тем временем как судно без конца качалось из стороны в сторону. Изначально, в первые пару недель в море, это мешало и отвлекало парня, но вскоре Грэм приспособился к этому и это лёгкое качание стало совсем незаметным для него, даже больше — стало чем-то неотъемлемым, тем, с чем у него ассоциируется плавание. Брюнет ощущает, как слегка подгибаются его колени, стоит ему сделать всего пару прямых шагов. Ощущения вовсе не те, к которым он привык. Пол под его ногами твёрдый, что казалось, что Уилл и забыл это чувство за все те месяцы путешествия по бескрайнему океану. Ему остро хотелось упасть на колени и расцеловать пыльные доски под ним, но люди позади него, всё ещё сходящие с корабля, вернули его с небес на землю, напомнив, что он выглядит немного странно, неловко мнясь на месте посреди гавани. Уилл так чертовски сильно скучал по этому чувству, но… После столького времени, проведённого так далеко от земли, он ощущал себя не в своей тарелке, словно его место было не на земле, наоборот — как можно дальше! Словно его настоящим домом было море…