Малиновая Лада

— Горгулья, блять, — выдыхает Богдан, когда на пороге своей квартиры видит размазано улыбающегося брата, явно влившего в себя добрую половину содержимого алкомаркета. — Я к-ключи от квартиры где-то п-проебал, — медленно и едва разборчиво говорит Борис. — А маму ночью будить не хотел. Я у тебя посплю, ладно? Его близнец — одновременно самый славный и самый несобранный в мире человек. Он просвещенно стремится к порядку и дзену, увлекаясь медитациями и йогой, но при этом живет в постоянном хаосе. И нередко появляется на пороге Богдана именно так. Практически помпезно. Богдан, конечно, отходит в сторону и брата в квартиру пропускает. Тот вытряхивает себя из кроссовок, а потом на низком пуфике в прихожей чуть ли не отрубается, потому что от тепла квартиры его размазывает только сильнее. Однажды, еще до армии и до того, как отец вложился в ипотеку Богдану, Борис вбрасывал идею совместного съема квартиры, подальше от трешки матери. Богдан от идеи тогда отказался. Но как-то так получается, что Борис все равно вечно где-то поблизости. Своя зубная щетка, например, у Бориса в квартире Богдана тоже есть. Как и бритвенный станок. Уставая наблюдать за попытками Бориса в полусне не свалиться с пуфика, Богдан закатывает глаза и шагает к нему. Перекидывает руку брата через свое плечо, помогает подняться и дойти до дивана в гостиной. Борис обмякает сразу. А потом отключается с довольной физиономией. Богдан поджимает губы. И делает пару его фотографий, чтобы с утра попробовать усовестить, имея на руках вещественные доказательства перебора с кутежами. Прекрасно зная, что толку не будет никакого.

***

— Ну, на каршерингах поездишь, — говорит механик Ринат, вытирая руки от машинного масла. — Пока деталь придет, пока поставлю. Постоит твоя машина у нас в гараже. Машина ломается, как оно обычно и бывает, вообще не вовремя. Ринат же озвучивает срок ремонта в пару недель, потому что нужной запчасти нет ни на складах, ни на разборе. Не доверять ему в этом вопросе у Богдана нет причин, он Рината еще со школы знает. Ситуация с машиной немного выбивает из колеи. Богдану вообще не нравятся такие проволочки. Не то чтобы он был сильно гордым, чтобы кататься на такси, каршерингах или городском транспорте. Нет. Дело просто в привычке к определенным мелочам. В своей машине знаешь все. Она становится привычным продолжением тебя, а не просто транспортным средством. — Вообще ничего не подкрутить? — спрашивает Богдан с минимальной надеждой. Ринат разводит руками. — Ну, разве что, могу тебе, по дружбе подменную тачку подогнать, — говорит он. — Я ее все перепродать пытаюсь. А пока она во дворе стоит, не так много народу видит объявление о продаже и мой номер телефона на стекле. — А Авито для кого придумали? — спрашивает Богдан. — Нет, не хочешь, не надо. Машина и сама себя потенциальным покупателям как-нибудь прорекламирует. Богдан показательно вздыхает. Лучше хоть в какой-то постоянной машине ездить, чем пересаживаться с одного транспортного средства на другое. Каршеринги эти. Ой нахуй. — Что у тебя там? — спрашивает он, обреченно понимая, что вряд ли его ждет что-то хорошее.

***

— Ринат, я чего-то сейчас не понял, — произносит Богдан, во дворе дома Рината вскидывая брови. И глядя на стоящую перед ним девятку. Малинового цвета. На малиновую, блять, Ладу, словно сошедшую прямиком из трека Гаязовых, навязчиво заполнившего и клубы, и ТикТок. Самое подходящее транспортное средство для того, чтобы на стиле на нем подъезжать к кальянке. С его чеченскими корнями по отцовской стороне никакое славянское имя уже не спасет. Конечно, при условии того, что это ведро с гайками он согласится прокатить по городу. — Это шутка какая-то? — уточняет он. И переводит мрачный взгляд на Рината. — Оно вообще на ходу? — Обижаешь, — тут же вскидывается Ринат. — Сам перед продажей обновил. Да только почему-то не берет никто. Интересно, конечно, почему. — Хочешь, скидку на работы сделаю, если на ней поездишь? — спрашивает Ринат. — Вдруг да купит кто, на самом деле. Богдан снова переводит взгляд на это чудовищное порождение российского автопрома. И до последнего не верит в то, что действительно сядет за его руль, находясь в здравом уме и трезвой памяти.

***

Из кальянной на Ладу вываливается посмотреть буквально весь ее персонал. Для Богдана это ожидаемо. Ведь еще бы: не каждый день начальство приезжает на девятке, мать ее. Ну, хотя бы не восьмерка. И даже не Жигули. Всего-то пару недель откатать. — Вы проспорили, да? — спрашивает официантка Полина. Которую он сорок раз просил обращаться к нему на «ты». — Ну, можно и так сказать, — отзывается Богдан. Потому что так и выходит, что отчасти Ринат берет его на слабо. Все-таки, в каршерингах можно арендовывать машины и на продолжительный срок. Не обязательно пересаживаться на Ладу. А скидка на ремонт от Рината не так многое и перекроет. Но ведь с другой стороны, не настолько долго ему на этом кататься, чтобы стало как-то уж совсем плохо. Да и кроме, например, брата ему все равно не придется никого катать. Аттракцион, можно сказать. Ну Лада и Лада. Не так уж плох отечественный автопром. Столько лет пробега, а все на ходу. Богдан хлопает машину по крыше и понимает: стокгольмский синдром по отношению к ней у него уже начинается.

***

— Это чем надо было думать, чтобы мне стриптизера на девичник заказывать, — смеется мать, когда за обедом встречается с Богданом в центре. — Но чтобы настоящего участкового перепутать со стриптизером… Мать рассказывает о том, как его непутевый брат вписался в организацию девичника на квартире, в которой вместе с ней и живет. Богдан изначально предполагал, что идея провальная. Он вот жениху матери, например, устраивал мальчишник у себя в кальянной. Борису ничего не мешало возложить устройство девичника подружкам матери. И с чистой совестью поехать отдыхать в мужской компании. Но нет, его брат решил самостоятельно развить бурную деятельность. И группе женщин средней возрастной категории заказал стриптизера. Да, на такое только его брат и способен. Богдан, конечно, немного жалеет о том, что сам на этом цирке не присутствовал. Самую малость. Мать протягивает руку, чтобы похлопать Богдана по запястью, привлекая к себе его внимание. — Взял бы ты над ним шефство, — просит она. — А то я боюсь, что когда после свадьбы перееду, он не справится. И не потому что Борис маменькин сынок, это Богдан понимает. А потому что вот. Такой уж он. С особенностями, блять, в развитии. Когда мать развелась с их отцом, ей было сложно с двумя сыновьями, да еще и одного возраста. Богдану, как старшему (аж на несколько минут), пришлось определить для себя роль главного мужчины в семье. Борису же они с матерью позволили распоясаться. Порой даже слишком откровенно. До вызова стриптизеров на праздник к родной матери. — Я посмотрю, что можно с ним сделать, — кивает Богдан. Прекрасно понимая, что подписывает себе приговор. Потому что ничего с ним уже не сделать.

***

— А вот тут я хочу повесить гамак для аэройоги, — сообщает Борис, разваливаясь на диване в гостиной квартиры и запрокинув голову к потолку. Ну, то есть, чтобы себе шею свернуть. Или позвоночник сломать в нескольких местах, скрутившись заодно в позу какой-нибудь креветки. Богдан смотрит на брата с нескрываемым скептицизмом. Борису ведь наверняка придет идея возиться с креплениями для гамака самостоятельно. И это уже потенциально опасная ситуация. Дай дураку в руки перфоратор. А если даже операция с подвешиванием гамака обернется успехом, Борис в нем однажды просто запутается. Или как-то так рухнет, что что-нибудь сломает. Дома, или на себе. Да его одного оставлять — это все равно что в дикую природу выкинуть домашнего кота и рассчитывать на то, что природа возьмет свое, и он выживет. Мать, похоже, это лучше всех понимает. Однажды в детстве Борис угорел по всякой сверхъестественной чепухе. От увлечения привидениями дело пришло к более глубокой эзотерике. А после трансформировалось в интерес ко всяческим энергетическим началам, фэн-шую и такой мешанине из всяких направлений, что Богдан уже давно перестал даже пытаться разобраться. Более-менее понятным и постоянным увлечением Бориса стала разве что йога. Но теперь он решил, что и ее недостаточно. Надо кувыркаться на гамаке. Конечно, Богдан предполагает, что брата он может несколько недооценивать. Как минимум потому что тот хотя бы умеет готовить. Значит, не помрет с голоду, когда останется жить в квартире один после свадьбы матери. План ведь именно такой — она выходит замуж, переезжает к мужу в загородный дом, а Бориса оставляет выживать в окраинной трешке, где они выросли. Именно что — выживать. Естественно, с гамаком Богдан может брату помочь. Привезет инструменты, вкрутит эти несчастные крепления. Но ведь присматривать за ним вечно он тоже не сможет. У него только кальянный бизнес начал идти в гору. Нужно бросаться на амбразуры развития, а не отвлекаться на большого ребенка в лице брата. Значит, Богдану нужен достойный преемник. Которому можно будет вручить Бориса. — Мужика тебе надо найти, Борь, — говорит Богдан, опускаясь на диван рядом с братом. Постоянного, рукастого и не из пугливых. Чтобы и гамак Борису мог подвесить, и не сбежал после первой лекции про индуизм с раскрытием чакр по всем правилам фэн-шуя. А потом чтобы выдержал и рунические гадания с раскладами на таро. Задача какая-то практически невыполнимая. Борис, у которого в жизни не было ни одного постоянного парня, усмехается. Потому что он это тоже явно понимает.

***

Переднее пассажирское сиденье Лады деловито занимает Алиса, одна из двух лучших подруг Бориса. По дороге в клуб они подбирают ее самой последней. Направленность у клуба — самая определенная. Если уж искать Борису спутника жизни, то лицом к лицу, а не по приложениям, откуда чаще прилетают дикпики, чем адекватные предложения. Конечно, без дополнительной группы поддержки в таком деле не получается обойтись. — А ты сам-то не боишься? — спрашивает с заднего сиденья Тома, вторая подруга Бориса. Она подается вперед и упирается руками в спинку водительского. — В такое место ехать. Мало ли... — Мало ли что? — спокойно интересуется Богдан, выруливая со двора Алисиного дома. Он замечает, как Тома успевает переглянуться с Алисой. — Ну, за свою ориентацию, — поясняет Тома. — Спутаешь какую-нибудь драг-квин с девчонкой. Или парня какого-нибудь встретишь. И все, прощай, гетеросексуальность, потеряли пацана, больше не наберет. Пропадешь раньше Бори. — Это не так работает, — замечает Борис, поднимая взгляд от телефона. — За свою ориентацию бояться могут только те, кто в ней не уверен, — просто отвечает Богдан. — У меня в моей сомнений нет. Особенно по части гетеросексуальности, которая к нему и не относится. То, что после армии он встречался только с девушками, менее бисексуальным его не делает. Просто как-то так выходит, что парни ему нравятся, да только несерьезно и нечасто. Думать, будто в гей-клубе кто-то сможет его зацепить, практически бессмысленно. Но подругам Бориса об этой области его половых интересов знать ни к чему. А конкретно — Алисе, которую Богдан, вообще-то, рассчитывает в какой-то момент склеить. Может не в гей-клубе, но да. Пора бы уже. Он уже не первый день как обратил на нее внимание. Да и, судя по тому, как она активно переглядывается с Томой, Алиса сама не то чтобы против. Просто удачного момента не возникало. Тратить же время на социальные пляски по социальным же сетям... Богдан это немного перерос. Машину он паркует, правда, не у самого входа в клуб, а чуть подальше. Потому что светиться с девяткой не очень хочется. В сочетании с малиновой Ладой его условно славянская внешность может не понравиться фейс-контролю клуба. Вот Борис с точно такими же чертами лица вопросов не вызывает. Возможно, потому что они нивелируются его хиппарским стилем в одежде, улыбкой вмазанного буддиста и хвостом из дред, стянутых на затылке. У Богдана же бывали прецеденты. С Ладой этой, блять, малиновой лучше перестраховаться. Благо, в клуб они все-таки проходят без инцидентов, наверняка на плывущем вайбе Бориса, только ненадолго на фейс-контроле отвлекающегося от телефона. Занимают столик с диванчиками в зоне, находящейся чуть дальше от танцпола. Богдан стратегически усаживается рядом с Алисой. — Ладно, давайте, первый круг будет на мне, — радушно предлагает Богдан, догадываясь, что не только первый, но и все последующие. Алиса с Томой определяются с выпивкой быстро. Сам Богдан для себя ограничивается газировкой, чтобы после сесть за руль. Борис же продолжает залипать в телефон. И, кажется, даже глуповато при этом улыбается. Это наводит на мысли о том, что вылазка происходит немного зря, и он уже успевает кого-то подцепить. Богдан щелкает перед лицом брата пальцами, привлекая внимание хотя бы к меню. — Возьми мне пива, а я отойду позвонить, — говорит Борис. И от телефона своего, выбираясь из-за столика, все равно не отлипает. Это что за история. — Он «Кэнди Краш» там какой-то очередной поставил, что ли? — интересуется Богдан у борисовых подруг, стоит брату скрыться. — Краш, но не «Кэнди», — усмехается Тома. — Помнишь историю с девичником вашей мамы и стриптизером? Когда на шум соседи вызвали участкового, а Борис его со стриптизером и перепутал? Богдан кивает. Еще бы такую историю не запомнить. — Ну, так вот, общаются они, — продолжает она. — Со стриптизером? — уточняет Богдан. — Нет, с ментом, которого он за стриптизера принял, — вклинивается Алиса. — Того на днях снова вызывали по его адресу, из-за какой-то ерунды. Боря тебе не говорил, чтобы ты вашей маме не настучал. Так вот, он обменялся с участковым контактами. И теперь с доблестной полицией общается. То есть, они, опять же, могли бы в кальянную поехать, например, а не в гей-клуб, раз уж у Бориса и так появился какой-то интерес. О котором он не рассказал даже брату. Ясно, понятно. У Бориса, впрочем, все перемениться может в любой момент. Его может утянуть за любым потоком. Увлеченность каким-то ментом это только доказывает. — Лучше бы со стриптизером, — замечает Богдан. — Наверное, — кивает Алиса. — Хотя они все равно только общаются. Мы не думаем, что там что-то возможно. Богдан наконец поднимается из-за столика, чтобы все-таки сходить за выпивкой. Раз уж приехали, надо развлекаться. Пускай там Борис уже поплыл, пока общается с каким-то ментом. У Богдана-то тут тоже есть свой сегмент планов на личную жизнь. В масштабах одного вечера, а там уже как получится. Богдан-то тоже не дурак встраиваться в потоки. У барной стойки его изначальный поток резко обрывается, когда он поворачивает голову и видит рядом с собой охуенной красоты парня. Тот со скучающим каким-то выражением лица зависает около стойки. И в смазанном свете клуба выделяется на фоне даже засыпанных всем на свете глиттером драгов. Богдан, не рассчитывавший на то, что подцепит тут кого-то, кроме запланированной Алисы, зависает. Он цепляется взглядом и за профиль, и за волны волос, и за выражение лица с налетом легкой доли высокомерия. Пропадает, получается, с первого взгляда. Богдан быстро оборачивается в сторону столика, за которым оставляет Тому и Алису. Да, он пошел за выпивкой для своей компании. Нет, он за столик, вероятно, прямо сейчас не вернется. Богдан ведь за парней цепляется взглядом крайне редко. Здесь же — заведение, где можно зацепиться не только взглядом. Он шагает чуть ближе к парню. — Привет, чего пьешь? — спрашивает Богдан, упираясь ладонью в барную стойку, слегка склоняя голову набок и ему улыбаясь. Все. Маршрут перестроен. Возможно, приглядывать тут стоило совсем не за Борисом, который разбирается с личной жизнью без постороннего вмешательства. А за Богданом, у которого внутри щелкает от одного взгляда на совершенно неясного парня. Который тут, вообще-то, тоже может быть не один. Богдану похуй. Он машет рукой бармену, собираясь купить выпивку не себе и своей компании. А вот этому охуенной красоты парню. Ответственность за компанию, а с ней и обещание выпивки, выходят из чата нахуй. Все вообще выходит, оставляя перед Богданом только его.