Пиковая Масть или Второй Расклад

Не смотря ни на что, Пиковых пинком под зад выгнали из дома. Теперь все четверо идут с такими лицами, как будто всю эту планету ненавидят. Хотя... Так и есть. Солнце, которое только что встало, мерзко бьёт в глаза, и наша четвёрка идёт с глазами китайцев. Вот они едут на автобусе. Все четверо стоят сзади. Прекрасная компания: Вальты, у которых ещё остались следы аллергической реакции, сидят на ступеньках, Пиковый Король с разбитой губой, ссадиной на щеке и пластырем на носу стоит у окна и о чём-то тихо беседует с ученицей, а та просто стоит сзади, положив голову ему на плечо. Какая-то у неё интересная привычка — вечно на что-то или на кого-то класть голову. Пик уже привык к этому и не обращал на это внимание. Феликс и Ромео орут на весь автобус о том, что лучше: добро или любовь? Тут вступает в разговор Хелен, сказав, что лучше всего — женственность. Теперь они срутся втроём. Их ученики, напротив, сошлись во мнении о том, что лучше всего мир, где царят любовь, добро и женственность. Трефовые сбились в кучку где-то спереди, Бубновые стоят вместе с Пиковыми. Эмма со своей ученицей отжали место где-то в середине автобуса.

***

— Товарищи, знакомьтесь. Ваша новая учительница по русскому языку. — Куромаку вошёл в класс, а за ним шла девушка. Новая преподавательница. — Братья и сёстры, мы дожили то того дня, когда Жаба Геннадьевна уволилась! — воскликнул Криц, на что аудитория разразилась одобрительными возгласами. — Тишина в аудитории! — крикнул Куро и все сразу закрыли рты. — Доброе утро, ребята. Меня зовут Наталья Петровна, — робко улыбнулась девушка. — Мы уже вам соболезнуем! — крикнул Денис. — Почему? — спросила Наталья Петровна. — Вот они, — Денис показал на Пиковых, сидящих сзади под самым потолком аудитории, — они Вас за один день доведут до инфаркта. — Не поняла... — Наталья Петровна задумчиво нахмурилась. — Мы Жабу Геннадьевну с универа выкурили, дальше физрук на очереди! — крикнул Вару. — ЧТО ЗА ВНЕШНИЙ ВИД?!! — учительница за секунду оказалась рядом с ними. — Опа, концерт! — восторженно крикнул кто-то из одногруппников. — Ай эм сорри, но в университете свободная форма. Так что гуд бай. — Алекс склонила голову к плечу. Пик усмехнулся. Он сидел, откинувшись на спинку и положив руки под голову, закрыв глаза и просто слушая. Вару и Криц перестали грызть ручки и повернулись к училке. — ТЫ КАК СО МНОЙ РАЗГОВАРИВАЕШЬ?!! — бесновалась новенькая. — Языком, чёрт вас побери, — осклабилась Алекс. — ТЫ ЖЕ ДЕВОЧКА, ГДЕ ПЛАТЬЕ?! ГДЕ КРАСИВЫЙ МАКИЯЖ, КОСИЧКИ?! ЧТО ЗА ПРИЧЁСКА, ЧТО ЗА ОДЕЖДА?! — Ни хрена себе. Это как-то Вас волнует? Лол, мадам, рекомендую пока что засунуть свои гендерные стереотипы куда-то подальше. Ещё какую-то мымру мне в пример поставьте, и я любезно подожгу корсар тренашку, — прорычала Алекс. — НУ ПОСМОТРИ ВОТ НА ЭТУ ДЕВУШКУ!!! ПРЕКРАСНАЯ, ЖЕНСТВЕННАЯ!!! А ТЫ КАК ПАЦАН!!! — учительница показала на Лану. — Твою мать, мне теперь что, на эту девушку лёгкого поведения равняться?! Типа, я не должна ходить так, как я хочу и как мне удобно, потому что у ВАС КАКОЕ-ТО ШИЛО ГЕНДЕРНЫХ СТЕРЕОТИПОВ В ЖОПЕ?!! ОХРЕНЕТЬ, МЕНЯ ВАШЕ МНЕНИЕ НЕ КОЛЫШЕТ!!! ЧЁ ГЛАЗКИ УВЕЛА, А?!! Я ТОЖЕ ОРАТЬ УМЕЮ, НЕВЕРОЯТНО, ДА?!! — Северова поднялась. Она смотрела на училку своими жёлто-красными глазами. — А ТЫ КАК ОДЕТ, А?!! А ВЫ?!! — учительница дала лёгкий подзатыльник Вару. Тут, к несчастью, её взгляд упал на Адама. Тот сначала показался ей девушкой, но, услышав с его стороны мужским голосом: «Ой бля-я-я-я... Какого чёрта она творит...» — она переключила своё внимание на Краснова. Орала про то, что он с длинными волосами как девушка, что в нём ничего мужского нет, что он ещё не служил и да как его в церкви пускают. Краснов словно взорвался. — ЗАТКНИТЕСЬ, БЛЯТЬ!!! МЕНЯ ВАШЕ МНЕНИЕ ВОЛНОВАТЬ НЕ ДОЛЖНО!!! ВАС РОТ ОТКРЫВАТЬ НИКТО НЕ ПРОСИЛ!!! И ДА, МАЛОУВАЖАЕМАЯ СО СТЕРЕОТИПАМИ В ОДНОМ МЕСТЕ, БУДДИСТОВ В ЦЕРКОВЬ НЕ ПУСТЯТ!!! ТАК ЧТО СГИНЬТЕ!!! Он сел на своё место и закрылся капюшоном. Будучи мягким человеком, ему было сложно злиться на кого-то, а тем более орать на него. Сразу после любой ссоры Адам забито сидел в углу, словно затравленный. Тут уже в препода полетело со стороны кафедры всё, что можно. Конечно, Пиковых побаивались из-за взрывного нрава, но не ненавидели. Бубновых любили за спокойствие, мягкость, миролюбие и дружелюбное общение. Учительница убежала. Потом вошла директриса и сказала Пиковым с Адамом пройти в её кабинет. — На каком основании? — спросила Алекс. — Почему вы угрожали Наталье Петровне?! — закричала директриса. — Я, конечно, извиняюсь, но она сама спровоцировала конфликт. Мы просто защищались. — В полумраке засветились жёлто-красные глаза Пикового Короля. — Краснова вообще едва до нервного срыва не довели! — зло дополнил Денис, успокаивая товарища. Тот сидел, дрожа и не желая показывать лица. Судя по всему, до нервного срыва его всё же довели. Стали разбираться. Всё закончилось тем, что училку предупредили о том, что ещё нечто подобное — и она вылетит отсюда как пуля. Потом на какой-то паре Пику стало плохо, его отпустили вместе с Алекс, иначе бы он не дополз. Потом Лиза швырнула в Вальтов травы и их тоже отпустили из-за аллергии. Адама же вообще никто не трогал. Он просто сидел, смотря в одну точку, и всё.

***

— А все где? — раздался голос. Пик исподлобья посмотрел на Фёдора. — В университете, — грубо ответил он. — Я вам балласт скину? — спросил Создатель. — Иди ты... Нас и так двадцать четыре человека в доме, нам двадцать пятого не надо!.. — воскликнул Пик. — Это не вопрос, это утверждение, — нахмурился Фёдор. — ТВОЮ МАТЬ, ИЗЫДИ НАХЕР!!! — раздалось восклицание с зала.

***

— Это ваш балласт. Чёрный Джокер Второго Расклада, Лёня или Лампочка, — представил зеленоглазую девчушку Федя. — Ей пятнадцать лет. — Ну а нам она нахер?! — крикнул Вару. — Я уезжаю в Петербург по делам, её оставить не с кем. Причём, это ваш Джокер, а не мой. Познакомитесь, она к вам привыкнет, — ответил Фёдор. — Да пошёл ты на фиг! Я против! — оскалилась Пиковая Королева. — Поддерживаю. — Пик скрестил руки на груди. — Я тоже против, — нахмурился Криц. — Нам новых соседей не нужно! И я против! — выкрикнул Варежка. — Это не обсуждается! — прикрикнул на Пиковых Фёдор и ушёл.

***

— Эм... Привет?.. — Лампочка пришла в гараж. — Чё надо? — спросил нахмурившийся Криц. — А... А где ещё двое?.. — робко спросила Лёня, вжавшись в угол. — Хрен их знает. Ты к ним не подходи, они самые злые и негативные из обоих раскладов, — проворчал Вару, выползая из-под машины. Лампочка кивнула. Она не совсем понимала, почему к ней испытывают такой негатив. Вальты ещё более-менее, но Пиковые Короли... Оба на неё взъелись, оба подняли загривки и при её появлении прерывали свои разговоры, смотрели на неё с искренней неприязнью и чем-то похожим на ненависть. Ей показалось, что они не любят и Фёдора, особенно самый старший, то есть Пик. Она ещё не знала их имён. Пика она про себя называла Сатаной. Злой, с рожками и жёлтыми глазами. Истинный Сатана. Она вошла на кухню. Пиковых там не было. Тогда Лампочка пошла к ним в комнату. Там она застала интересную картину: Алекс сидит на кровати и... расчёсывает наставника. Осторожно, медленно, аккуратно, но расчёсывает. Тот не сопротивляется, спокойно сидит, чуть прикрыв глаза и тихо что-то мурча себе под нос, гладя котёнка. Да, именно мурча. Лампочка что-то там себе надумала, покраснела и быстро убежала вниз, в комнату отдыха.

***

Криц был на кухне и пил кефир. Через какое-то время на кухне появился бледный как смерть Краснов с крайне безразличным взглядом и машинально стал искать свою кружку, чтобы попить чаю. — Адам, ты как? — Денис, сидящий за столом с беспокойством посмотрел на друга. — Никак... — тихо ответил Адам, заварив чаю и сев рядом с другом на соседний стул. — Краснов, ну это не дело! — Криц поставил стакан с кефиром на стол. Адам посмотрел на него краем глаза. — Всё в твоей жизни будет зашибитлз. Ты и сам зашибитлз! И если какая-то бич скажет, что ты не зашибитлз, отшибитлз её ебальником об стенку! — сказал Печенькин. В первый раз за день Краснова пробило на улыбку. Он мягко улыбнулся, но искренне и с радостью. Глаза утратили то безразличное выражение. В них теперь сияли успокоение и счастье. Краснов засмеялся своим счастливым, звонким смехом. — Спасибо, буду знать! — отсмеялся он. — Обращайся, — подмигнул ему Печенькин.