Тысячелетняя ведьма из рода Певерелл

      Начало каникул Марфа встретила с огромным энтузиазмом и, попрощавшись с друзьями со своего факультета, прямо-таки в припрыжку скакала в магловский Лондон, где ее уже ждала вся семья Дурслей. Тетушка и Дядя заметно нервничали когда она шла, а вот Дадли почти подпрыгивал от нетерпения.       — Рада вновь вас видеть, Тетушка Туни, Дядя Вер, Дад. — расплылась в улыбке Марфа и она заметила как заметно расслабились напряженные плечи тети и выдохнул Вернон. Один только Дадли ничего не заметил и накинулся на нее с радостным воплем, чуть не задушив в объятиях.       — Наконец-то этот год закончился и ты дома, Мар! — крикнул кузен. Он был так рад наконец-то встретиться с Марфой и родителями, и у него была куча новостей и историй. Еще он, конечно же хотел услышать истории о школе из которой приехала Марфа, но больше всего он скучал по семье и их с Марфой проделкам.       — С возращением, Марфа. — проговорил Вернон и потрепал черные волосы племянницы.       — Добро пожаловать, дорогая, — проговорила Петунья заключая племянницу в объятиях после того как Дадли ее отпустил. В ее глазах стояли слезы, но это были слезы радости от того, что племянница вернулась целой и невредимой, а так же и то, что ее первая реакция на них была улыбка, а не кривление или отвращение. Петунья все еще помнит, как Лили, вернувшаяся с первого курса, хоть и была рада вернуться домой, но кривила свой хорошенький носик от них. Сначала по мелочам, а потом и откровенно начала на них кривится, пока совсем не оборвала все связи с их простым миром.       — Я рада вернуться. — улыбнувшись, сказала Марфа.

***

      — И та-ак… — начал Дадли, когда они вернулись домой и Петунья сказала им начать раскладывать вещи.       Дурсль-младший быстро все кинул в корзину для грязного и поспешил в комнату к кузине, где она сортировала свои вещи. Что-то она складывала, что-то бросала на пол чтобы унести в стирку.       — Хм? — промычала Марфа. Она знала, что её кузену очень-очень интересно послушать про Хогвартс, но что интересного в том, что бы просто рассказать? Лучше всего подогреть его интерес, а потом просто ответить на все его вопросы которые он задаст.       — Какой он, этот Хогвартс? — спросил Дадли, начиная с самого простого.       — Величественный, старый, волшебный, внушающий уважение и благоговение перед теми, кто его построил. — проговорила Марфа.       — Угу, — кивнул Дадли, так как чтобы прочувствовать то, что описала Марфа нужно было увидеть все собственными глазами. — Какие там уроки? Мама что-то говорила про зелья и заклятья, но это же не все?       — Ты прав. — кивнула Марфа и они уже сидели на её кровати, а вещи давно убраны. — Помимо уроков зелий и Чар — а не заклятий, — есть так же Астрономия, ЗОТИ — Защита от тёмных искусств. Дальше у нас есть Трансфигурация, УЗМС — Уход за магическими животными, — Травология, Нумерология и История Магии. Это все предметы которые в данный момент изучаются в Хогвартсе.       — Расскажи о каждом предмете, пожалуйста. — попросил Дадли и Марфа взглянула на него. Это было не совсем обычно, так как Дадли никогда не проявлял особого интереса к магии.       — Хорошо, — улыбнулась Марфа, за тем тон её голоса стал лекторским. — И так, Трансфигурация. 1. Transfiguration; буквально — «видоизменение», «преображение») — дисциплина, изучающая магические способы превращения одних предметов в другие, неживых предметов в живые и наоборот, а также одни живые объекты в другие. Частным случаем трансфигурации является создание предметов из ничего или их исчезновение. Предмет крайне сложный и требующий определённых магических сил и строгой концентрации. Для трансфигурации требуется волшебная палочка и знание соответствующей формулы. Трансфигурация подчиняется определённым магическим законам, в частности, хорошо известен «Закон элементарной трансфигурации Гэмпа»: согласно ему, существует пять «принципиальных исключений», в том числе еда, которую нельзя создавать из ничего.       — Ого! Это… Много. — поразил я её кузен, но его глаза сияли и просили о большем. Марфа радовалась, что Дадли восхищался миром магии и с готовностью отвечала на его вопросы, с радостью отмечая растущий восторг в глазах кузена.       Ни один из детей так и не увидел грустную женщину смотрящую на двух детей, которые так напоминали ей о прошлом. Прошлом в котором она так же сидела на кровати младшей сестры и спрашивала ту о школе магии, а младшенькая ей с готовностью отвечала, но не в таких подробностях, лишь то, что было известно только что выпустившейся первокурснице потсупающей на второй курс. Петунья смахнула непрошенную слезу и тихонько закрыла дверь.       Женщина спустилась на кухню и упала в объятия мужа, что лишь молчаливо стал поглаживать её волосы, а она тихонько всхлипывала. Она боялась, что эти прекрасные отношения, — между кузенами, — лопнуть как хрустальный шар через год или два, как это было с ней и Лили. Ей не хотелось, что бы её сын переживал ту же боль и разочарование, когда его кузина, почти родная сестра, назовёт его просто ничего не понимающим магглом. Она не знает, что будет делать если Марфа все-таки предпочтет им мир магии, как когда-то это сделала Лили.       — Я не знаю, что нам делать, Вернон. — прошептала Петунья, задыхаясь от слез. — Что мы будем делать, когда Марфа вновь взглянет на нас, но вместо улыбки и любви в её глазах, мы увидим лишь насмешку и презрение? Как Дадли будет справляться с этим?       — Ш-ш-ш. — прошипел ей Вернон и ещё раз погладил её по голове. — Всё будет в порядке Петти. Я уверен, что Марфа так не поступит. Ты же видела её, она совершенно не похожа на своих родителей. Она любит тебя, меня и Дадли, а мы любим её. Марфа никогда не поступит так, как Лили.       — Почему ты в этом так уверен? — спросила его жена и посмотрела ему в глаза. Они были наполнены любовью и нежностью, когда он смотрел на неё.       — Просто интуиция, любовь моя, — ответил он и улыбнулся прежде чем поцеловать её в носик. Она естественно лишь сморщила нос, а потом чуть улыбнулась ему. — Думаю следует позвать детей на ужин.       — Ты прав, — женщина начала отходить от мужа, а за тем спохватилась, когда почувствовала запах гари от плиты. — Боже! Я совсем забыла про стейки!       Вернон — предатель! — лишь начал смеяться над метаниями женщины, когда она стала убиваться из-за подгоревших стейков, за что был нисчадно бит полотенцем. Дети, услышавшие крик Петуньи, спустились на кухню и увидели как женщина рыдает над сковородкой в которой были подгоревшие стейки, но в тоже время она бъет своего смеющегося мужа полотенцем или пытается бросить в него что-то покрепче, останавливаясь лишь в последнюю минуту, так как это было что-то значимое для неё. Например фарфоровый сервиз или её любимые чашки из нефрита, привезенные её мужем из одних деловых поездок.       Дадли и Марфа весело переглянулись, а за тем начали действовать. Дадли пошёл отвлекать родителей от их маленькой войны, в то время как Марфа стала исправлять неудавшиеся стейки. К ним она так приготовила немного свежевыжатого апельсинового сока, стручковую фасоль, болгарский перец, зелёный горошек и сладкую кукурузу. Разложив ужин по тарелкам и накрыв на стол, она сняла лёгкие чары отвлечение внимания и позвала свою семью к столу.       Дадли с готовностью сел за свое место, Вернон улыбнулся и тоже сел за стол, а тётя Петунья налетела на неё с объятиями и поцелуями в щеки. Вскоре семья сидела за столом и дети делились своими успехами в школе, а двое взрослых слушали их с улыбами на лице и любовью в глазах. Марфа лишь думала о том, что ей нравится как складывается её семейная жизнь в этот раз, но она так же скучала по своему отцу Игнотусу. Она никогда не воспринимала Арктуруса Блэка отцом, но в тоже время и любила его как своего родителя. Она любила всех, кто так или иначе был связан с родом Блэк, Поттер и Певерелл. А сейчас она любила и этих людей, которые были ей родственниками в этой жизни, пусть те и были магглами. Или как Марфа называла их — Простецы.       — Дети, — начал Вернон когда еда была доедена, посуда помыта, а стол убран и они просто пили чай со сладкими пирожанными. — У моей компании недавно был отличный контракт и я бы хотел съездить в отпуск этим летом.       — Отпуск? — заинтересовались все, даже Петунья, поскольку муж ей ничего не говорил о контракте или отпуске вообще. Она чувствовала себя немного обиженной из-за чего её темно-зелёные глаза блеснули, а губы были поджатыми.       — Верно, — кивнул Дурсль старший и положил свою большую ладонь, на крошечную ладожку жены. — Прости, дорогая, я не хотел тебе ничего говорить, на случай если этот контракт сорвётся как и два предыдущих. В этот раз контракт был успешно выполнен и компания получила хорошую прибыль, потому я подумал, что отпуск — это то, что нам нужно.       — Отпуск, папа, правда? — спросил Дадли удивлённый этим порывом своего отца. Дурсль-старший не сильно любил куда-то ездить, придерживаясь строгого графика «дом-работа, работа-дом» и позвать его куда-то отдыхать, помимо игры в гольф с деловыми партнёрами было почти нереально.       — Да, — ответил Вернон и слегка улыбнулся. — Думаю было бы неплохо отправиться всей семьёй во Францию или Италию, возможно даже мы могли бы съездить в Турцию или Болгарию. Может даже та же Германия подошла бы.       — Это… — ни у кого не нашлось слов, что бы описать то, что они чувствовали, так как Петунья уже три года, с тех пор как компания её мужа встала на ноги, пыталась уговорить Вернона куда-то съездить отдохнуть, а тут он сам ни с того, ни с сего предложил отправиться не просто куда-то, а за границу.       — Я согласна с дядей, — ответила Марфа и улыбнулась. — Вам и правда нужно отправиться в отпуск всей семьёй. Например можно съездить во Францию и посетить столицу. Я слышала, что в Париже самые красивые и достойные внимания места — это Лувр, Собор Парижской Богоматери или Нотер-Дам-де-Пари, Базилика Сакре-Кер, Елисейские поля и много другого интересного. Так же можно отправиться в Италию и посетить Рим — Ватикан, Сикстинская Капелла, Собор и Плащадь Свтого Петра, Арка Константина, Колезей. Есть много разных удивительных и прекрасных мест куда можно отправиться.       — Спасибо, Марфа, — мягко улыбнулся мужчина своей племяннице, но тут он немного нахмурился и продолжил: — Но я имел ввиду всю нашу семью, а значит и тебя. Ты тоже поедешь с нами.       — Я? — удивилась девочка. Конечно она иногда говорила, что они её семья и она для них тоже, но услышать подтверждение этих слов было для неё… Это было очень трогательно и затронуло её в самые глубины её сердца.       — Конечно! — сказала Петунья с такой убежденностью, что бессмысленно было возражать. — Ты нам как дочь, Марфа, и естественно, что мы считаем тебя частью нашей семьи.       — Верно, Мар, — кивнул Дадли. Его лицо было непривычно серьёзным, а глаза горели решимостью и твердостью, которую можно было увидеть у взрослых. — Ты же не просто моя кузина или дочь сестры моей матери, ты моя сестра.       Марфа ничего не ответила и лишь смотрела на Дурслей широко открыв глаза. Вернон ничего не сказал, но по его взгляду и мягкой улыбке можно было сказать, что он был согласен с каждым словом жены и сына. Девочка растерялась, а потом из её глаз полились слезы.       — Я… Это… Спасибо. — выдохнула наконец Марфа, прикрыв глаза, тем самым выпусти ещё больше слез.       Её обняли мягкие руки и стали гладить по голове, шепяча всякие разные нежности и слова о любви, а к этим рукам присоединились ещё одна пара рук и Марфа знала, что её обнимают руки Петуньи и Дадли. За тем она почувствовала большую руку своего дяди на голове и посмотрела на него. Его взгляд был мягким и любящим, будто он и правда смотрел на своего родного ребёнка.       — Ты часть нашей семьи, Марфа. Ты понимаешь? — прошептал он.       Марфа ничего не ответила лишь кивнув и ещё больше растворилась в этих нежных объятиях. Иногда она забывала, что пусть в душе она и была взрослой, но тело было у нее как у ребёнка…

***

      — Франция!       — Германия!       — Нет, Франция!       — А вот и нет, Германия!       — Мы можем поехать в Германию в другой раз, а сейчас во Францию и посетить Париж!       — Нет, это во Францию мы можем потом съездить, а в Германию в этот раз!       — Не правда! В Париже много интересного! Мы можем посетить тот же Лувр или Елисейские поля, тот же Собор Парижской Богоматери. Это же исторические и прекрасные места! А как же их еда? Багеты, круассаны, макаруны или же сыр Комамбер! А уж про французские вина и говорить нечего. Мы просто обязаны посетить Париж!       — Я не согласен! Кому нужны багеты и крусаны? А вина? Германия историческая страна не меньше Франции! Мы должны отправиться в Берлин! Я хочу увидеть и услышать о «ФАУ-2» или о Карле Бенце. Посетить Замок Нойшванштайн, Бранденбургские ворота в Берлине или же Музей «Мерседес» в Штутгарте! А если ты говоришь о еде, то было бы неплохо и их попробовать. Ты только представь, Братвурст, Швайнхаксе, Рулька по-берлински, м-м-м, пальчики оближешь. Яблочное шорли из натурального яблочного сока и газированной воды. Или же германское пиво?       — Ты только о своих железках, да о еде, и думаешь!       — А сама-то! «Елисейские поля», «Лувр» — это же скучно!       Пока дети спорили между собой, выбирая куда им отправиться в первую очередь, Вернон и Петунья устроились на диване и с интересом слушали их дисскусию. Оба приводили стоящие аргументы и ни один из них не собирался отступать, расспаляясь все сильнее и сильнее. Петунья коротко хихикнула, а Вернон тихонько фыркнул, уткнувшись в волосы жены.       — Как думаешь, кто победит? — тихо прошептала Петунья.       — Не знаю, — пожал плечами Вернон. — Оба приводят стоящие аргументы и эти двое достаточно твердолобы, что бы отступать. Честно говоря, я боюсь, что мы до конца лета так и не решим куда нам стоит поехать в первую очередь, просидев здесь и наблюдая как они спорят.       — Ты прав. — кивнула Петунья и поднялась с дивана, выибираясь из тёплых рук мужа, что лишь с интересом взглянул на неё. — Тихо! — дети сразу же притихли и повернули головы в сторону Петуньи, а та продолжила, только более спокойным и ровным тоном. — В этом году мы поедем в Италию, а если конкретно, то в Рим. Понятно?       — Да-а-а. — протянули дети в унисон. Они были расстроены, так как их спор почти дошёл до конца и каждый верил, что он или она победит, но в этот момент вмешалась Петунья и прекратила спор, тем самым лишив детей возможности узнать кто прав.       — Ну, если мы разобрались куда поедем, тогда давайте собираться. — проговорил Вернон, вставая с дивана. — Отъезд будет через неделю.       — Хорошо. — хором сказали дети и побежали наверх.       — В итоге победила ты. — хохотнул Вернон, обнимая Петунью за талию.       Женщина ничего не ответила, только хмыкнула и улыбнулась мужу, а за тем откинула голову ему на плечо и прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной и покоем. Вернон поцеловал жену в шею, а потом повернул её лицом к себе и стал целовать её губы. Они растворились в этом поцелуе и не обращали ни на что внимание.       — Марфа! Верни обратно мою любимую рубашку!!! — вдруг раздался крик со второго этажа и влюбленные вздрогнули от неожиданности.       — Это теперь моя рубашка! Она мне понравилась.       Вернон и Петунья переглянулись, а потом тихо рассмеялись.

***

      Две недели спустя Дурсли и Марфа складывали чемоданы в машину Вернона и собирались уезжать, как тут выбегает их соседка, Арабелла Фигг и начинает причитать:       — Ох, Мистер Дурсль, Миссис Дурсль, вы уезжаете? — спросила она взволнованным голосом. — Если хотите я могу присмотреть за Марфой.       — Нет, спасибо, миссис Фигг, — ответила Петунья чуть кривясь. — Марфа едет с нами. Мы решили в этот раз не нагружать вас.       — Ой-йой, Миссис Дурсль, мне же совсем не сложно. — воскликнула старушка. — Марфа такая хорошая девочка. Она мне с кошками помогала! Я с радостью присмотрю за ней пока вы будете в отъезде. Вам и вашей семье, ведь нужен отдых. Особенно после того, как ваш Дадли поступил в такую хорошую школу. Я же совсем одна, с кошками, потому только рада компании.       — Спасибо, Миссис Фигг, но в этот раз Марфа едет с нами. — проговорил Вернон и закрыл багажник автомобиля, а за тем повернулся в сторону двери и крикнул: — Дети, давайте быстрее, иначе мы на самолёт опозадаем и проведёте вы это лето в собачьем заповеднике Мардж!       Такая угроза провести лето, быстро заставила детей сесть в машину и пристегнуться. Они любили Марджори Дурсль, сестру Вернона, но провести три месяца в её зверинце из собак разных пород они не хотели от слова совсем. Им хватило прошлого лета, когда они вставали в шесть утра и чистили будки для собак, а так же выгуливали их и кормили. Или пытались накормить целую ораву псовых представителей.       — Мы готовы, папа. — ответил за двоих Дадли.       Вернон хмыкнул, а Петунья тихо рассмеялась над поведением детей. Сорванцы помнят о прошлом лете у Мардж и явно забывать не собираются. Миссис Дурсль коротко попрощалась с растерянной соседкой и села в машину, после чего Вернон завёл мотор и они выехали с Тисовой улицы в сторону аэропорта.       — Надоедливая, старая кошатница. — пробормотала Петунья. — И чего это она так рьяно добивалась, что бы Марфа осталась с ней?       — Ну, тетушка, старушке Фигг скучно же. — проговорила Марфа. — Она совсем одна, со своими кошками. Того и гляди свихнется скоро от одиночества.       — А я думаю, что она уже чокнулась! — воскликнул Дадли. — Я слышал как она со своими котами разговаривала, будто те могли её понять.       — Миссис Фигг всегда была странной старухой, — проговорила Петунья, смотря в зеркало заднего вида, где было до сих пор видно как старушка стоит и смотрит в след их уезжающей машине. — Сколько помню ее, а она поселилась здесь как раз через месяц после того как Марфа обнаружилась у нас на пороге, то она всегда была себе на уме. С соседями она больно-то не общается, лишь со своими кошками постоянно, но к нам лезет постоянно. Честно говоря я удивилась когда она предложила присмотреть за Марфой в первый раз, когда Дадли заболел и нам надо было отвезти его в больницу, но Марфу не с кем было оставить.       — Возможно она просто проявляла соседское сочувствие? — предположил Вернон, не отрываясь от дороги.       — «Ага, а за одно и присмотреть за тем, что бы игрушка Дамблдора не сбежала и не откинула тапки, раньше времени.» — подумалось Марфе, так как она все еще помнила о том, что старик приходил к Фигг.       — Не знаю, Вернон… — протянула Петунья. — Но что-то в старухе меня настораживает.       — Тетя, Дядя, а где мы будем жить, когда приедем в Рим? — спросила Марфа желая перевести тему.       — Я забронировал нам номер в отеле, — проговорил дядя не отрываясь от дороги. — Он не пять звезд, но и мы за роскошью не гонимся.       — Мы ведь пойдем гулять, после того как заселимся? — с надеждой спросил Дадли. Он никогда не был за границей и очень хотел посмотреть мир, хотя бы часть этого мира.       — Только после того как заселимся, примем душ и поедим, молодой человек. — строго сказала Тетя, но Дадли был счастлив из-за такого ответа.       Семья Дурсль прибыла в аэропорт и по прошествии двух часов, села в самолет, что отвезет их в Рим. Дадли, Петунья и Вернон были полны энтузиазма побывать в Риме, посетить Колизей и Фонтан Треви, за тем съездить в Милан и посетить Миланский Собор. Сама же Марфа в это время думала о том, что в Риме стоит найти дорогу в Магическую часть Рима. Ей нужно было кое-что выяснить и найти кое-кого, ведь прошло не так много времени с тех пор как она жила свою вторую жизнь, а уж если учитывать, что в Риме явно нету таких проблем с Темными Лордами и войнами, то этот человек должен жить. Особенно учитывая, что она чувствует его.

***

      Спустя несколько часов перелета, вся семья спустилась с трапа и отправилась в отель, который Вернон забронировал для них. Они быстро разобрались с административными делами и разложив вещи, решили сходить в первый день поесть в ресторане. Побаловать себя, так как тетушка уж очень хотела попробовать итальянскую кухню, а не то, что готовит она. Сначала они попробовали пасту карбонара с грибами, беконом и сливками, где тетушка стала очень уж восхвалять повара, так у нее никогда не получалось сделать так, что бы сливки были такого насыщенного вкуса, да и специи, что использовал повар сильно отличались от того, который использовала Петунья. После чего тетушка решила съесть шоколадную панакоту и черничный сорбет, от которых она так же пришла в восторг.       — Пресвятая Дева Мария, как же вкусно! — воскликнула Миссис Дурсль. — Как бы я хотела переговорить с поваром и попросить рецепт правильного приготовления сорбета, панакоты и спагетти. Было бы неплохо обсудить и другие рецепты, но к сожалению даже об этих трех можно только мечтать.       Марфа уже хотела что-то ответить тетушке, но вдруг почувствовала чужое присутствие за спиной и услышала довольно знакомый голос. Медленно обернувшись, Поттер увидела мужчину лет двадцати-двадцати пяти, у него были зеленые глаза и непослушные темно-каштановые волосы. На нем была форма повара и очки.       — Благодарю за похвалу, Синьорина, — проговорил мужчина. — Я рад, что вам так понравились блюда приготовленные мной.       — Боже! — воскликнула Петунья в шоке смотря на парня. — Я не ожидала, что повар такой молодой человек. Ваши блюда просто изумительны! Не будет ли слишком нагло, просить вас поделиться рецептом, хотя бы одного из этих прекрасных блюд?       — Ну что вы, — проговорил парень и улыбнулся. — Какая наглость? Мне приятно, что вы заинтересованы в правильном приготовлении итальянской кухни. Вы приезжие?       — Прошу прощения, мы не представились, — вдруг заговорил Вернон. — Вернон Дурсль, моя жена Петунья и наш сын Дадли, а это наша племянница, Марфа Поттер.       Услышав фамилию, парень повернул голову в сторону девочки и широко открыл глаза, а девочка продолжила смотреть на него такими же большими глазами. Она не могла поверить в свою удачу, так как считала, что чтобы найти его ей придется отправиться в банк в магическом Риме, но тут они наткнулись на него совершенно случайно.       — П-поттер? — запнулся мужчина произнеся фамилию девочки.       — Что-то не так? — спросил Вернон, заметив реакцию мужчины на фамилию племянницы и быстро задвинул за свою спину не только девочку, но и жену с сыном. — Может вы тоже представитесь? У нас в англии считается дурным тоном не отвечать на представление и не представиться в ответ.       — Я… д-да… я… — парень не мог вымолвить и слова. Он смотрел на девочку и не мог поверить своим глазам. — Я… П-прошу прощения. Мое имя Генри... Генрих Поттер…       Теперь уже Дурсли были в шоке, так как не знали, что у Джеймса Поттера были родственники в Италии или это его брат? Сейчас, присмотревшись по внимательнее к молодому человеку, Петунья поняла, что этот Генрих уж очень напоминает ей раздолбая Джеймса, только в отличии от мужа сестры, Генрих вызывал какое-то уважение и его беспорядок на голове ему шел, а очки в тонкой прямоугольной оправе придавал харизмы и привлекательности.       — Я думаю, нам стоит поговорить, — предложил Генрих и его слова были тихими, но Дурсли его услышали и кивнули. — Я… Мистер Дурсль напишите адрес где вы остановились и я приеду по нему.       — Конечно, — ответил Вернон. Мужчина быстро написал адрес на салфетки и молча отдал его повару, который оказался родственником его племяннице со стороны отца и так же молча он собрал всю семью дабы вернуться в отель.       Каждый из Дурслей думал о своем. Вернон опасался, что Генрих будет таким же неуправляемым и неуравновешенным как и Джеймс Поттер. Петунья боялась того, что племянницу заберут ее магические родственники, а если точнее она боялась, что Марфа сама уйдет с ними и никогда больше не вспомнит о них, своих обычных родственниках. Дадли же боялся, что он потеряет сестру когда этот Генрих придет и Дурсль-младший был уверен, что этот Генрих — кем бы он не приходился Марфе — захочет забрать ее из их семьи, но Дадли был твердо намерен помешать ему. Старший брат он или нет?