и дольше века длится ночь.

Welcome to a new kind of tension. All across the alienation. Everything isn't meant to be okay. Television dreams of tomorrow. We're not the ones who're meant to follow. For that's enough to argue.

— Шизик. Киришима поворачивает голову и, недоуменно смотря на парня, что подпирая стенку нервно жевал губы, сдирая тонкую кожицу. Его мелко трясло, не понятно из-за чего, почему и вообще зачем. — Что? — Красноволосый блокирует телефон и убирая его в карман джинс, чуть не промахиваясь. Наушники закидывает на плечи и заправляет под воротник футболки. — Я говорю этот зелёный - шизик конченный. "Больше смотри в тень", что за нахуй? Так только шизоиды говорят, — Взмахивает неопределённо рукой, а после потирая переносицу, схмурившись тяжко вздыхает, — я ему пришёл зажигалку отдать - он начал какую-то ахинею нести. Эйджиро разражается хохотом, скрещивая руки на груди и с лёгкой ухмылкой смотря на эмоции блондина. Всегда поражала его некоторая внешняя недалекость по отношению к людям. Тут всё было прекрасно понятно. Но, возможно, эта недалекость связана с тем, что блондин особо ни с кем не общается, а Киришима чуть ли не со всей школой, в хороших или не очень, отношениях. Сколько бы тот не пытался познакомить Кацуки, наладить его социальность и выровнять репутацию - всё летит в Тартар. Слишком явная агрессия, грубость, нетактичность по отношению к другим людям лишь усугубляет всю ситуацию его отстраненности. Но и понять его можно. Относительно. Киришима хочет задать вопрос долбится ли в глаза Кацуки, но тактично умалчивает, лишь кивая на всё его нервные полу-выкрики в отношении зеленоволосого. Бакуго нервный, это порой даже утомляет, но только не Киришиму, который готов "терпеть этого ублюдка 25/8, лишь бы он не натворил делов". Словно мамочка опекает нерадивого сынка. За такие фразы они, конечно, оба рычат на того, кто осмелится сказать такую явную "глупость". Только в мыслях Киришима расписывается под всеми словами, соглашаясь. — Он просто дешман-романы из супермаркета прочитал, вот и всё. Ну, или насмотрелся видео-психологов, возомнив себя манипулятором всея планеты. Забей, шизик шизиком и останется, — Пожимает плечами Эйджиро, пока Кацуки тяжко выдыхая, пинает камень куда-то в кусты. — Мне просто хотелось его прикончить, там же, на этих трибунах. Что это за хуй вообще? — Пальцы в карманах нащупывают ключи, нервно теребя их, тихо позванивая. Звенит последний звонок и парни выходят из своего укрытия между двумя корпусами, соединёнными коридором на третьем этаже. Место под ним всегда считалось негласной курилкой, либо хорошим местом чтобы прогулять пару занятий. Туда не ходят учителя, а сверху ничего не видно, лишь тени солнечным днём, Идеальное место чтобы отвлечься от школьной суеты. Жаркий вечер, четыре дня, двери выпускают кучки учеников. Кто-то идёт на парковку, кто-то на остановки, а кто-то пешком. Голоса смешивались в одну громкую какофонию из весёлого и грустного, тихого и, далеко не очень. Вечер пятницы, впереди два дня выходных, отдыха и возможного веселья. Парни смешиваются с толпой, а после выходят за ворота, останавливаясь возле одной из машин. — да скину я, скину, — отмахивается от Каминари розоволосая девушка, — отвали только, а. Тяжело не заметить столь яркую особу в серомассной толпе, что текла и текла. Киришима машет рукой, широко улыбаясь и как-то по-особенному тепло глядя на девушку. — привет. Кацуки отворачивается, ему как-то неловко смотреть на лобызающуюся парочку возле машины. Сколько бы он не пытался разглядеть в толпе высокий черный хвост и прямую спину - не получалось. Даже грустно становится. — Ладно, Баку-бро. Бывай. до завтра, — Поднятая ладонь вверх и Киришимы уже нет на улице, а машина трогается с места. Бакуго стоит пару минут, а после вынимая наушники из кармана уходит. Солнце пекло руки, обжигало шею и лицо, будто сейчас не начало осени, а середина жаркого лета. Пить хотелось невероятно, горло будто пронизывали много маленьких игол, посыпая это всё сверху песком. Через пару сотен метров должен быть магазин, где точно была бы вода. Кацуки переходит на противоположную сторону дороги и специально наступая на листья, с садистским удовольствием смотря как они ломаются, подпевает в мыслях песне. "so bleed your message at the tone, cause we don't have to feel alone".* В магазине до ужаса прохладно, но эта хладность настолько спасительна, что парень остаётся под грохочущем кондиционером ещё подольше. После покупки прикладывает бутыль к шее и выходя из магазина идет на площадку за ним. Ступор, сковавший тело, а так же нервно дергающийся глаз. Он видел его один раз, но успел невзлюбить на всю оставшуюся жизнь, настолько сильно отпечатались слова парня в его душе. Он лежал на скамье свесив голову с неё, с воткнутыми наушниками в ушах и покачивал ногой, видимо в такт. Волосы были собраны в небрежный хвост, пара прядей лежала на лице. Да и вообще, парень выглядел очень беззаботным, спокойным и совершенно обычным, если не знать, вспоминать и думать про его "тени" и шизоидность характера. Но люди могут и лгать, выдавая себя за другого, делая свою личность более таинственной. Может и тут так же. Только Бакуго в это не верит. — Тебе норм? — Кацуки подходит к парню, внутри не желая, а всё же идя, ведь есть пара вопросов, которые он бы хотел задать этому чудаку, возможно отвесить затрещину и уйти с гордым чувством собственного достоинства. Хлопает ему ладонью по голени, ухмыляется на его вздрагивание и полу-падение со скамьи. — Ты что тут забыл? — Зеленоволосый поднимается с земли, отряхивая руки, а после вынимает наушники. На его лице читается эмоция абсолютного непонимая, лёгкого шока и, конечно, растерянности. — Послушай меня, шизик, я понимаю, что тебе видимо в кайф запутывать людей, а после к чертям ломать их ощущения мировосприятия, но запомни. Я тебе ебну, если ты ещё раз скажешь что-то подобное. "Смотри в тень, ля-ля-ля", — Бакуго манерно показывает как выглядел веснушчатый в тот момент и высовывает язык, будто его щас вырвет, — фу бля, мерзость. Начитался дешёвых романов и строит из себя Дазай Кинни. Манипулятор мира, грёбанный, — парень хмурится, размахивая, вновь, руками. Он бы схватил парня за шкирку и выкинул в кусты, но это детская площадка, а его моральные принципы и воспитание не позволят устраивать драку в таком месте. — Ты в таком шоке только от моих слов? — После недолгого молчания и поднятых в удивлении бровей, задаёт вопрос зеленоволосый, — ты охуеть какой впечатлительный. Как жить дальше собираешься? И я не шизик. — Но то, что ты "Дазай Кинни" - не отрицаешь. Ясно. Так что это за хуйня была на трибунах, а? — Сжимает бутылку в пальцах до её хруста и нездорового скрипа крышки. Его бесит этот задрот, его веснушки, его лицо, глаза, волосы, внешний вид. Он бесит его до кома в горле, сухой ярости и боли в ногах. Он бесит его настолько, что желание разбить лицо об пол кажется настолько правильным, что ощущается так неправильно. Его бесит то, что задрот ставит себя выше его, позволяя себе иронизировать происходящее, задирать брови в удивлении. — не строй такую рожу, — перекладывает бутылку в другую руку, чтобы правая отдохнула и случайно не раздавила бутылку, ведь она полная и в ней есть вода. — А какую рожу мне строить? Это тебе не нравится, это не нравится. Странный ты, а не я. Потрахайся и не выплескивай свою агрессию на окружающих, придурок, — огрызается на выпад в свою сторону и сжимает наушники, засовывая их в карман, — Ах, прости, тебе же не даёт никто, особенно девушка, — Жеская, гнилая усмешка и парень встаёт, — спасибо за испорченное настроение. Слышится отчаянный скрип, а потом громкий взрыв и вода стекает по ладони, капая на песок и вздымая маленькие столпы пыли в воздух. Бутылка не выдержала напора и с салютом ушла на покой. Кацуки выругивается, запуская её на самое дно мусорки, но остатки бутылки, если то на что она похожа вообще можно назвать этим, отскакивает о дно и выпадает наружу. Надломленный крик спугивает птиц с деревьев и заставляет заплакать какого-то ребёнка на другой стороне улицы.

***

A celebrated man amongst the gurneys They can fix me proper With a bit of luck The doctors and the nurses

Кацуки не помнит как добрался до дома, как не наорал на мать, отца и цветок, чем их и удивил. Цветок от радости расцвёл, а Бакуго поник. Он не помнит как сидел в комнате и занимался, как отписывался Киришиме по поводу вечера субботы, не помнит совершенно ничего. Остатки разума зацепили что, что он кучу раз просрал катку, руиня команду и их позицию в Лиге. Не помнит как орал в Discord на какого-то иностранца, что тот сам не может составить нормальную тиму, что не может подобрать нормальный эквип и вообще сам лох безрукий и безмамный. Он не помнит как сидел в наушниках и яростно обстреливал в игре стену, составляя слово "Сдохни". но отчётливо слышит и помнит стук в окно. сначала один, словно камушек запустили, а через некоторое время ещё один, уже как.. кулак. Кацуки смотрит на часы, а после задумывается. "Кто, мать его за ногу, стучится в окно на ВТОРОМ этаже, в ЧАС, мать его ночи". Он помнит, на удивление, что под его окном растёт огромное дерево, которое загораживает солнце летним зноем и свет фонарей тёмной ночью. и он совершенно в ахуе когда видит сидящий на ветке силуэт. Он держится за его карниз, пока ветки качались под ветром, что так яростно намекал на скорую грозу. Кацуки подходит к окну и открывает его, позволяя существу пробраться на подоконник, чтобы в последующую секунду ударить силуэт прямо в нос. Слышится хруст костей, а костяшки отдаёт привычной глухой болью, что пройдёт через пару минут. Существо откачивается назад и хватается пальцами за подоконник, чтобы не вылететь в окно. Слышится весь спектр ругательных слов, спектр эмоций и шипения. Юноша в окне запрокидывает голову, проверяя пальцами не сломан ли нос, прижимает к нему рукав толстовки, дабы остановить поток крови и Кацуки видит мельком веснушчатое противное лицо. — Сука.. Знаешь, до тебя тяжело долезть, — слышит он знакомый голос и Кацуки хочется выть, — А тут ты ещё кулаками машешь.. Это совершенно не то, что и кого он хотел услышать сейчас. Да и в принципе в самой жизни. Это словно кататимная амнезия, когда сознание старательно пытается забыть зеленоволосого. — Что ты тут, блять, делаешь? — Кацуки не в состоянии шипеть, свистесть и вообще произносить какие-то звуки, которые могли бы охарактеризовать его состояние. Хотелось лечь, закатиться под кровать и помереть от пыли. Хотелось простого человеческого спокойствия. Он видел его только два гребаных раза, так почему появление этого парня настолько сильно откладывает отпечаток? — И самое главное.. Как ты меня нашёл? Веснушчатый слезает с подоконника и закрывает окно, чувствуя запах приближающегося дождя. Какая-то внутренняя тревога перед опрокидывающимися небесами, какой-то внутренний трепет и замирание сердца. Сложно сказать, что чувствует человек смотря в глаза природе. По прежнему прижимая к носу рукав и вытирая с губ свертывающую кровь, с некой обидой глядит на хозяина. Может показаться, что ему непонятно за что и почему его ударили, ведь он не сделал ничего плохо. Как бы ни так. Он прекрасно понимал, что получил за дело и нужно было зайти как нормальный человек в дверь, но тогда бы её и захлопнули перед носом. Но он бы целым остался.. — Ну.. ТЦ, будет слива вместо носа. — Что "Ну"? — Кацуки потирает переносицу и чувствует пульс на кончиках пальцев, когда дотрагивается до уголков глаз. Это так странно, чувствовать биение сердца так близко. Хотя его сердце прямо в нём, но он его не чувствует настолько сильно. — Узнал, — пожимает плечами и кидает банку пива Кацуки, — держи, это за воду и трибуны, — Откидывает капюшон назад и скидывая кеды, садится на кровать, — О, вижу знакомый тег дискорда, мы играли в одной тиме пару дней назад. Ты орал на меня за то, что я якобы руинил всю игру, а проиграл тет-а-тет. Вижу, ничего не изменилось, — вчитываясь в оскорбления подводит настолько логическое умозаключение, что Кацуки закатывает глаза, — Кстати, я не знал, любишь ли ты пиво и какое, так что взял то, что берёт обычно Киришима. — Откуда ты..? — Кацуки оборачивается, недоуменно и вновь несколько растеряно смотря на сидящего на кровати парня. Да и вообще, что он тут забыл? В полумраке комнаты почти светятся тёмные круги вокруг глаз зеленоволосого, будто он не спал как минимум год, словно ярким неоновым маркером блестят сине-зелёные вены на шее и тонкой коже лица. По белым рукам ползут змеи шрамов и высохшей крови из носа. Волосы, кажись, давно не видали расчёски и ножниц, спутанными кудрями спадая на плечи. Он выглядит как типичный наркоман из брошюр о профилактике наркозависимости, это немного пугает блондина, заставляет задуматься о том, как он выглядит после бессоной ночи. Веснушчатый слишком сильно выделялся на фоне людей, которых за всю жизнь видел Кацуки. Он редко видел таких людей, лишь в фильмах, сериалах и социальной рекламе. — Мы давно с Кири знакомы, наверно со средней школы. В один фото-кружок ходили, — достаёт из кармана толстовки вторую банку пива и поддевает ключ, — Вот же блин.. — Оторванный ключ и неоткрытая банка смотрится так печально и грустно, что хочется взять и утешить парня. Но прикладывает холодную банку к переносице и мысленно сетует о своей нелёгкой жизни. — Эм.. Окей? — Выражение лица блондина слишком сложно охарактеризовать парой слов. Есть фраза, которая подходит к его лицу и состоянию, когда он рядом с этим парнем. "Что за нахуй?" Идеальное сочетание слов, которое поможет выразить весь спектр эмоций от А до Я и придумать ещё пару дополнительных букв. Избить парня по прежнему хочется, но сил на срач нет, как и желание объяснять проснувшейся матери, что тут происходит и кто этот шизик. — Чем планируешь заняться? — Обыденность в голосе юноши, будто они давние друзья, которые видятся каждый день, проводят вместе кучу времени, да и вообще у них "Бробратская любовь" на всё времена. Парень откидывается на подушки, смотря из-под полуприкрытых век за движениями алоглазого. — Не прибить тебя. — Извини? — Прощаю, — Бакуго наклоняется к микрофону и включая его сообщает команде, что он на сегодня закончит. Из наушников отдалённо слышатся расстроенные голоса и блондин закрывает дискорд, — Ты чего хотел? — Оборачивается, упираясь бёдрами в стол, скрещивает руки на груди, иногда отпивая прохладное светлое. — Вообще? Ничего, просто принести пива и поболтать о жизни. — Проваливай, а, — Кацуки хмурится, кивая в сторону окна, — Я даже имени твоего не знаю. — Изуку Мидория, приятно познакомиться. — Не приятно. Будешь Деку. Тишину раздражают капли дождя, что обрушились на город плотным полотном.

But we don't know you, you don't know we We're freaked out and fragile It's become more than a hassle But I'll tell you: I resent the party scene With a part of me that's hard to see It's turned my starry friends To uninspired's lacking symmetry