1000 и 1 ночь. Русские небылицы.

Женя разлеглась на кровати, она наблюдала за своей женщиной, та грациозно надевала одежду, та раздевала её взглядом, у этой женщины было всё в порядке с фигурой, и хоть она скрывает свои прелести под закрытой одеждой, наблюдать за её телом позволено только ей. Красивые изгибы её тела будоражили фантазию, внизу собиралось возбуждение только от одного взгляда на её грудь, такая упругая, несмотря на возраст, длинные ноги и аппетитная попа, так и хотелось пройтись по ней ладонью или языком. Она сглотнула слюну. — Медведева, хватит пялиться, тебе говорили, что это не прилично? — А ходить голой по моей квартире прилично? — Ты сама меня раздела. — Так ты дала повод. А повод действительно был, женщина пришла к ней и провоцировала, это чёртово сексуальное бельё. Знает же, что перед таким она не устоит. Чёртова блондинка, всё продумала. — Ну вот что ты за человек? Мы только что занимались сексом, а ты опять раздеваешь меня глазами. — Так ты сама же в этом белье. У меня соски набухают от такого вида. — Сексуальная маньячка ты, Медведева. Девушка улыбнулась, это значило что будет второй раунд, а может, даже и третий. Но на следующий день, она поняла, что смотреть на её тело она теперь будет не одна. На тренировке, Женя наблюдала такую картину. Этери была в футболке, и без лифчика! Вот это номер. И не стыдно? Ведь её видит не только она но и все присутствующие. Соски просвечивались через ткань футболки. Глейхенгауз уже слюнями обошел, Дудаков тоже нервно косился, и как не стыдно? Он же женат! Этери с невозмутимым видом щеголяла по льду, грудь под футболкой сотрясалась от каждого её движения. Зачем она это делала? Для чего? Для кого? Девушка пыталась не пялиться как все остальные, но не получалось, а самое большое желание было в том, чтобы прикрыть этот срам! Она ещё про её фотосессию что-то говорила. Да по сравнению с ней, Женя была невинной овечкой. Если бы камеры засветили её прелести. Мир бы долго брызгал слюнями по экранам. Обсуждали бы ещё сто лет. Все дрочуны мира активизировались бы. Немыслимо. Глейх уже шею себе сломал. Даже Алиночка, самая ярая гомофобка, пялилась. Знала бы она, чем мы там занимаемся с Этери, она бы ушла бы от неё, а меня убила. Женщина показывала элементы девушкам, Женя злилась, ведь она тёрлась своими причиндалами о них. — Этери Георгиевна, покажите мне один элемент. — Сейчас, Жень. Девушка закипала от злости. Хорошо бы устроить ей истерику, но при всех этого делать было нельзя. Она подъехала к ней и невинными глазами посмотрела. — Что тебе подсказать? — Подскажи мне, как тебя прикрыть? — В каком смысле? — она захлопала глазами. — Только не делай вид, что ты не понимаешь, ты что, все лифчики постирала? Или просто забыла надеть? Или просто у тебя их кто-то украл? — девушка шипела. — Нет, — невозмутимо ответила она, — мне сегодня так захотелось. Свобода движения, это прекрасно. — Свобода движения, отлично, тогда завтра может без штанов придёшь? А что, свобода движения! — Без штанов, это по твоей части, — хитрая улыбка. — Перестань, мне стыдно за тебя, посмотри, как на тебя все смотрят. — По-моему это хорошо, значит я ещё о-го-го. Женя от такого заявления просто охренела. — Тебя не смущает что весь лёд тонет в слюнях Дани и остальных? — А тебя? — Меня смущает, — шикнула девушка и поехала. Реакция Жени ей нравилась. Ревновала что аж искры летели. Зачем ей это нужно было? Да чтобы эта чёртова девчонка поняла, как она себя чувствовала, когда та красовалась на всех обложках, была во всех соц. сетях в одних труселях и лифчике. Завтра она продолжит спектакль. Главное, чтобы реально никто не заснял её. Девушка не брала трубку, обиделась. Ну и ладно. Она решила идти до конца. Не хочет секса, её проблемы, она заставит её стонать от возбуждения завтра. Когда придёт вновь на каток. Они любили мириться сексом. Это был самый проверенный метод. Но Женя сегодня не хотела идти на примирение. Завтра точно захочет. Хихикнула она. Женя сидела в раздевалке, она шнуровала коньки, тут залетела Загитова, она не могла нормально ничего сказать, она лишь размахивала руками и тяжело дышала, наверное, бежала. — Ты чего? — Жень…там… Этери… — запыхалась она. — Да отдышись ты, а потом говори. Алина успокоилась. Она пару раз вдохнула и выдохнула. — Короче, там Тутберидзе…она в таком виде, короче, тебе лучше самой видеть. Девушка мигом встала со скамейки и понеслась на лёд. Алина понеслась за ней. Женя зашла на каток и у неё отвисла челюсть, Этери была в топе, и в лосинах. Боже, что она делала? Лосины обтягивали её упругий зад. А топ показывал, какая у Этери грудь. Ёпт твою мать! Единственное что пронеслось у неё в голове. Женщина пошла в разнос. Алина встала рядом. Она хоть уже и видела сегодня её, но челюсть вновь отвисла, теперь их челюсти с Женей валялись рядышком. Алина достала телефон и хотела было уже сделать кадр, но Женина рука её остановила. — Не смей, — отрешённо произнесла та. После шока, пришла злость, это было уже слишком, Этери двинулась кукухой? Она разнесёт ей сегодня кабинет. Глейхенгауз вместе с Дудаковым уже второй день смотрели только на Этери, и это бесило ещё больше. Что вообще тут творится? Интересно, они заметят, если кто-то из фигуристок упадёт? Они продолжат пускать слюни. Вот озабоченные козлы. — Ты что творишь? — проносился крик Жени по кабинету, Этери же сидела на диване, нога за ногу, рука откинута на спинку дивана, такая красивая, тьфу, блять. — Ты завтра голой придёшь? Учти, я тебя тогда в кабинете закрою. — Жень, ты преувеличиваешь, она хитро улыбалась. — Я преуменьшаю. ПРЕУМЕНЬШАЮ. — Не злись ты так. Девушка взяла первое что попало под руку, и швырнула в стенку. Ярость наполняла её разум. — Ты выглядишь как проститутка, — наконец не выдержала она и крикнула. — Ох, отлично, а ты тогда кто? Мой сутенёр? — это было слишком даже для Жени, Этери разозлилась. — Знаешь, Этери. Ты перегнула. Учить меня такими методами это по-идиотски. — А когда ты щеголяла в своих программах в таких откровенных платьях? или твоя фотосессия? Девушка замолчала, она пнула диван ногой и вышла из кабинета. Позлиться и успокоится. Будет ей урок.