Бегство или принятие?

«Тебя хоть там любят? Лелеют? Целуют?

Тебя обнимают? Ты счастлив? Ты весел?»

      Ирина прижалась к груди Анатолия спиной, удобно расположившись в его объятиях. Взгляд был направлен в сторону телевизора, где по какому-то каналу транслировали фильм с незамысловатым содержанием. Она даже не старалась в него вникать, наоборот, хотелось отключиться от всех источников звука, в том числе и от тихого дыхания любовника, которое заставляло несколько прядей волос Иры двигаться, и от достаточно шумного урчания домашнего питомца, который устроился у нее на животе.       «Домашние животные всегда чувствуют, когда с их хозяевами что-то не так…»       Эта мысль пронеслась так бешено, оставляя после себя глубокие следы в ее сознании, словно какой-то внедорожник на высокой скорости проехал по грязи, оставляя глубокие ямы с отпечатками протектора колес.       Нервно мотнула головой, лишь сильнее прижимаясь к Анатолию, ища в нем защиту от этих мыслей, желая избавиться от собственных угрызений в его теплых объятиях.       — Что такое? Уже засыпаешь? — тихий шепот раздался у самого уха, выдергивая из дурных предположений о собственном будущем, — Пойдем тогда в спальню? Устали за день…       — Нет, все хорошо, правда, — запрокинув голову назад, выдавила из себя улыбку, чтобы хоть немного внушить доверия, — Просто немного задумалась.       — Поделишься? — легкая улыбка на его губах и все тот же шепот, который боялся спугнуть эту идиллию и спокойствие, — Мне интересно, о чем ты думаешь.       — Да так, ерунда на самом деле, — завела ладонь за его шею, чтобы наклонить его к себе для поцелуя, — Просто подумала, что можно в эти выходные что-то придумать.       Не почувствовав сопротивления с его стороны, а даже уловив инициативу, нежно, едва касаясь, прильнула к его губам, чуть отрывая голову от подушки на его коленях.       — Ирина Алексеевна, вы меня сегодня удивляете в очередной раз, — добрая усмешка, очередное мягкое касание к ее сладким губам со вкусом клубничного мороженого, которое было сегодняшним десертом на ужин, — И что же ты успела придумать?       — Ничего сверхъестественного, просто поняла, что, — бросила взгляд на его ладонь, которая поправила теплый плед, а вторая успела зарыться в мягких волосах Ирины, — Хочется выбраться куда-нибудь из этого душного города, отдохнуть по-человечески. Когда мы с тобой это делали, м?       — Ты даже не представляешь себе, как мне нравится такое твое предложение, — голос его стал звучать громче, хоть и находился по-прежнему рядом, — Я обязательно подумаю, что можно тебе предложить, хорошо?       — Хочешь взять всю инициативу в планировании нашего отдыха на себя? — ее улыбка заставила и его губы расплыться в похожей эмоции, пока их глаза сражались в немом поединке, — Хотя, он не такой уж и долгий…       — Ирина Алексеевна, расслабься уже, а, — его ладонь с талии медленно пробиралась к бедру, забираясь под теплую флисовую ткань, — В любом случае тебе понравится… Мое предложение на счет нашего отдыха.       — Где-то я уже слышала что-то подобное, — не менее заразительный смех, прикрытые глаза, а сама почувствовала легкое прикосновение кончика его носа в своей скуле, — Ладно, мне нравится твоя инициативность.       — А мне нравится, что ты наконец-то планируешь отдых, где мы сможем побыть только вдвоем без всяких работ и прочих отвлекающих факторов, — кончик носа оказался в ее волосах, позволяя почувствовать запах ее шампуня, — Ты сегодня какая-то не такая… Но мне нравится.       — И что же во мне не так? — Сама прикрыла в очередной раз глаза, а ее ладонь разместилась на задней стороне его шеи, начиная медленно массировать его позвонки — прекрасно понимала, как затекла его шея после рабочего дня за документами.       — Не пытаешься со мной спорить, на все согласна, — его губы взяли в плен мочку уха, изображая легкое покусывание, — Я должен этим пользоваться.       Кот, который только что получал огромное количество внимания со стороны своей хозяйки, не сразу заметил, как та перестала его гладить и чесать за ушком. Сначала он махнул хвостом, чтобы привлечь хоть чье-то внимание, затем ткнулся своей мохнатой мордочкой в колено Ирины. Но никакой реакции не последовало — поэтому было решено сбежать в спальню на уютную кровать.       — А ты не подумал, что у меня может быть такое настроение, м? — немного поерзала на диване, чтобы найти более удобное положение, пока ладонь пробиралась в темные волосы с небольшой проседью, — Вот нет у меня сейчас желания спорить и возникать, бывает такое?       — Видимо, бывает, но это ужасно редкий случай, — очередной смешок всё-таки вырвался, последовал новый поцелуй, чтобы как-то реабилитироваться в глазах Ирины, — Только не дуйся.       — Вот еще! Я что, шарик, чтобы дуться? Должен будешь, понял?       Неожиданный глухой стук чего-то о паркет разнесся по всей квартире и заставил Ирину вздрогнуть от неожиданности. Вскоре хозяева мохнатого питомца услышали его коронное, протяжное «Мяу», как только тот вернулся обратно в гостиную.       — Пойду, проверю, что он там уронил, — нехотя поднялась с дивана, а выбираться из-под теплого пледа не стала — лишь сильнее в нем укуталась, — Убери со стола, пожалуйста.       Анатолий бросил взгляд на журнальный столик, где остались тарелки после их ужина — сразу никто не захотел наводить порядок, потому что оба удобно расположились на диване. Выхода никакого не было. Ирина все равно уже от него сбежала, а слушать ее выговоры за неубранную посуду сейчас хотелось меньше всего.       — Кот уронил твой телефон! — послышался крик из спальни, — Даже ему не нравится, что ты часто на него отвлекаешься и забываешь о тех, кто тебя окружает!       — Вообще-то сейчас я его даже не трогал, а был с вами двумя! — пришлось тоже повысить голос, чтобы быть услышанным, — Но вы же оба вредные до ужаса!

***

      Когда Анатолий вошел в спальню, где из освещения был лишь настенный светильник, что располагался в углу спальни. Такой исход вечера никак не вписывался в его картину.       — Ир, ты что, спишь что ли? — полушепотом поинтересовался у той, которая спряталась от этого тусклого света под одеялом.       — Еще нет, тебя жду, ты где так долго ходишь? — ее голос звучал так, будто он всё-таки выдернул ее из сладкой дремоты, за что тут же почувствовал легкий укор.       — Так я сначала кухню в порядок приводил, потом в душ ходил, — осторожно пробрался к ней под одеяло, желая тоже оказаться в тепле, — Ты завтра во сколько освободишься?       Ирина уже чувствовала ладонь на своей талии, но даже не думала сопротивляться — она все также нуждалась в человеческом тепле, даже сама прижалась к нему чуть сильнее.       — Не знаю, часов в семь, если ничего не случится, ты же знаешь… — тяжелый выдох, а сама прикрыла глаза, боясь представить, какой может оказаться завтрашняя смена.       — Знаю-знаю. Но ты мне сообщи, хорошо? Я тебя заберу.       Его губы коснулись ее скулы, пока она все еще лежала неподвижно с прикрытыми глазами. Ладонь скользнула на ее спину, желая прижать к себе сильнее, чтобы чувствовалось биение ее сердца.       — Прости меня, ладно? — вновь шепот раздался рядом с ее ухом, затем губы оказались на ее шее, медленно покрывая участки кожи осторожными поцелуями, пока он сам наслаждался ароматом духов с примесью ее личного, самого манящего его и опьяняющего без единой капли алкоголя запаха.       — За что ты извиняешься? — не хотелось нарушать тишину, хотелось продолжать путаться в его волосах, сжимая их с периодичностью его поцелуев, которые он оставлял на ее теле, — Ты же ничего не сделал…       — За телефон прости, обещаю, — едва уловимое прикосновение к ее губам, — больше постараюсь на него не отвлекаться рядом с тобой.       Анатолий вновь прижал ее к себе и теперь его поцелуй приобретал ту самую настойчивость, тут самую страсть, с которыми он привык ее целовать. Его пальцы свободной руки запутывались в ее волосах, а губы были мягкие, пылающие как самый настоящий огонь.       Оторвавшись от него лишь на мгновение, чтобы заглянуть в глаза и осознать, когда все ее планы сменили маршрут, уводя совершенно не в ту степь, сердце предательски стучало так, как товарные поезда — громко, быстро, словно куда-то спешит.       Ирина чувствовала его ладонь на своем бедре, нагло пробравшуюся под ее ночную, но останавливать не стала, да и не было никакого желания противиться ему, хотелось лишь одного — позволить себе утонуть в чувствах, которые могут захлестнуть ее лишь рядом с ним.       Новые поцелуи, разбросанные по всем доступным, оголенным участкам тел друг друга, громкие и хриплые выдохи обоих, точно также как и сбитое дыхание, были единственными, что нарушало гробовую тишину в спальне. Анатолий умудрился расправиться с ночной Ирины до того, как та закончила свою борьбу с его футболкой.       Он чувствовал, как горит ее тело, его будто обдавало жаром самого, находясь в такой близости к ней, имея возможность прикоснуться, ощутить бархат и нежность ее кожи. Но собственную температуру он даже не замечал, не подозревая, что Ирина испытывает то же самое.       Сладкий, протяжный стон, который будоражил все внутри Анатолия, заставлял прислушиваться не к своим собственным желаниям, а к ее телу, чтобы услышать подобное снова. Он знал, какие эмоции может вызвать у нее, знал, что только с ним она может так раскрыться, знал, что ей с ним может быть по-настоящему хорошо. И в какой-то момент это становилось его собственной прихотью — вызвать в ней ту самую бурю чувств, дать возможность прочувствовать каждый ее этап, довести до срыва.

***

      Анатолий уже сладко спал в то время, как мысли Ирины снова обрели печальный оттенок, напоминая о страшной тайне, которую хочется держать в секрете настолько долго, насколько тебе позволяет твоя жизнь. Но всё-таки что-то светлое и яркое проскакивало, заставляя тысячи мурашек пробежаться волной по ее телу, — это мысли о человеке, который сейчас сладко спал, заключив ее в свои объятия, не собираясь никуда от себя отпускать.       Она замерла, вслушиваясь в его чуть ускоренный сердечный ритм для спящего человека, но это совсем ее не тревожило, она знала, что у нее нет повода для беспокойства.       «Как же с тобой хорошо, черт возьми, как же хорошо… Никогда ни с кем не было ничего подобного. Хочется, чтобы ты был всегда-всегда рядом. С тобой так легко и спокойно в такие моменты. Тепло. Я чувствую твое невероятное тепло, которым ты со мной делишься. Черт, ты единственный позволил мне почувствовать себя защищенной… Но я боюсь, что совсем скоро все это закончится для нас обоих. А я так не хочу, чтобы это заканчивалось. Ты заставил меня смеяться даже в тот день, когда моя жизнь начала разрушаться…»