С божьей помощью

В Йокогаме сегодня солнечно. После прошедшего на днях ливня трава вдоль дорог и в парках приобретает изумрудный оттенок и пахнет просто изумительно. Над ней висит слабая влажная дымка, и, если пройтись босыми ногами по газону, можно собрать на штаны травинки и следы от капель. Солнце не успевает высушить лужи, над ними раскрывается радужная взвесь, которую юные школьницы запечатлевают для своих социальных сетей. Горожане сбрасывают плащи, оставаясь в рубашках и брюках, цепляют солнечные очки и рассекают в них по улицам, не боясь прямого контакта глазами. В Йокогаме сегодня замечательно, парно, но терпимо, и погода располагает к долгим прогулкам и наблюдению за птичьими склоками под сенью деревьев. Как жалко, что картина цветущей у причала зоны омрачается полицейскими лентами и толпой служителей порядка в форме. — Причина смерти — огнестрельные ранения в области сердца и лёгких, — сообщает хмурый мужчина в летах. Его пышные усы забавно шевелятся, когда он разговаривает, и Дазай зачем-то подмечает эту деталь краем глаза. — Челюсть раздроблена, — негромко произносит Джуничиро, перемещаясь туда-сюда вдоль распластанного на земле тела. — Это, должно быть, дело рук мафии. В лучах солнца и бликах воды труп неизвестного молодого человека выглядит неправильно. Не то чтобы убитые люди вообще кажутся правильными, но сюрреалистичная картинка сказочного причала с открыток для туристов никак не вяжется с кровавыми лужами, в которых можно найти бледные осколки зубов. Незнакомца уже успели перевернуть на спину. Его закрытые веки и прямой тонкий нос — единственное целое, что осталось на лице. Всё, что ниже, — сплошное месиво. Шея под растянутым воротом светлой рубашки чистая, а вот сползший на бок галстук оголяет залитые тёмно-красным рваные отверстия в теле. Ноги, в целом, выглядят чисто. На них Танизаки и смотрит. Его простить можно: детективы они или нет, а вид искалеченного человека никогда не будет приятен. Для него, по крайней мере. Дазай вот с очень большим интересом разглядывает несчастного и даже суёт пальцы без перчаток в зияющую рану, оставшуюся вместо рта. — Это точно мафия, — говорит молоденький лейтенант. У него, кажется, пубертатный период ещё в зените: настолько тонко звучит голос. Да и сам молодчик щуплый и худой как жердь, а его движения похожи на колыхания веток на ветру. — Точно вам говорю, здесь и думать не нужно. Зачем привлекать детективов? — Как тебя зовут? — спрашивает Осаму, не глядя на парнишку. Оставшиеся у трупа зубы стиснулись от спазма мышц лица, и Дазаю приходится приложить усилия, чтобы их разомкнуть. — Лейтенант Кёске Нуруде, — чеканит тонкоголосый полицейский. — Рад работать с Вами, господин Дазай, но я не думаю, что органам необходимо Ваше присутствие. — Помолчи, Нуруде-кун, — буркает пожилой мужчина и потом обращается к Осаму: — Что думаете? Дазай распрямляется под взглядами присутствующих и складывает руки в карманы. В этот момент поднимается ветер, и его бежевый плащ, с которым Осаму не пожелал расстаться даже в такую погоду, красиво взметается вверх. Почти как в фильмах. И труп под его ногами как завершение картины. — Прекрасный день, чтобы умереть, — сообщает Дазай спустя мгновения тишины, а потом оборачивается, чуть склонив голову на бок. — Тело можете забирать в МОРГ, но будьте готовы дать доступ к его повторному осмотру. — Так это мафия, да? — спрашивает Джуничиро. Лейтенант Кёске яростно кивает, но на него никто не смотрит, потому что Дазай вдруг расплывается в странной улыбке. — Однозначно не она, — говорит он спокойно. Среди застывших безымянных полицейских прокатывается шумок: мужчины и женщины переглядываются, передавая слова Осаму друг другу. Нуруде-кун изумлённо таращится на замолкнувшего Дазая, а Танизаки кивает. Он-то знает, что Дазай никогда не ошибается. Да и вряд ли кто-то из окружающих понимает, насколько близки они сейчас к тому, кто сам совершал казни от имени Порта. — Почему Вы так решили, Дазай-сан? — интересуется пожилой полицейский. Его усы снова смешно топорщатся. — А Вас как зовут? — задаёт ответный вопрос Дазай. — Старший уполномоченный Шинтаро Мироку. — Мироку-сан, — говорит Осаму. — Вы знаете, как убивает мафия? — Я знаю, — пылко заявляет лейтенант Кёске. — Разбить челюсть о выступ, надавив на затылок сзади, перевернуть тело и трижды выстрелить. Тут всё то же самое. — Если это всё, что Вы увидели, Нуруде-кун, то я советую одну книгу. Называется «Методы суицида», прекрасная литература. И Дазай достаёт из внутреннего кармана плаща небольшой томик с красной обложкой, который знаком Танизаки. Всему Агентству давно понятно, что это произведение — настольная книга Осаму, и он готов её читать-перечитывать за чашкой чая и, возможно, в туалете. Нуруде, однако, как и Шинтаро, и вообще все, кто расслышал последнюю фразу, выглядит по-настоящему изумлённо. — Ч-чего? — переспрашивает Кёске. В его глазах — праведный ужас, а когда Осаму подсовывает ему томик почти под нос, парень шарахается назад. — Вы с ума сошли! Что за чушь?! — Глава двенадцатая, про утопление, — говорит Дазай таким тоном, будто собрался читать лекцию. Он показательно лижет край пальца, который недавно совал трупу в рот, и листает на нужную страницу, после чего вслух декларирует: — Интересный факт: после утопления Ваше тело можно идентифицировать разными способами. Если удушье было «мокрого» вида, у носа и губ обязательно появится пузырчатое белое выделение. И он захлопывает книгу, глядя во все те же наполненные ужасом глаза Кёске. — Дазай-сан, — произносит Джуничиро, чуть склоняясь над телом, которое успели погрузить на носилки, но пока не прикрыли белой простынёй. — У него и правда здесь есть подобные следы, только подсохшие. — Именно, — щёлкает пальцами Осаму, а потом фамильярно отталкивает в сторону пыхтящего Нуруде, чтобы обратиться к старшему по званию. — Проведите вскрытие и сообщите, пожалуйста, о результатах. Уверяю, Ваши специалисты найдут в лёгких жертвы воду. Шинтаро коротко кланяется ему, Дазай отвечает кивком и, насвистывая какую-то незнакомую мелодию, удаляется по траве наверх, к каменным ступенькам, ведущим к проезжей части. Танизаки, обменявшись на всякий случай номерами с Мироку, бежит следом. — Что будем делать? — спрашивает Танизаки, поравнявшись с Осаму. — Нам не нужно известить Порт об этом? — Порт сам к нам придёт. И я уже догадываюсь, кого они пошлют.