С божьей помощью

Кофе в больнице омерзителен на вкус, как и сама больница. Он горчит и кислит одновременно, подогревает тонкий бумажный стаканчик настолько сильно, что жжётся даже через перчатки, но Чуя всё равно насильно вливает в себя порцию чёрной жижи и морщится. «Я даже отсюда чувствую, какую дрянь ты употребил» «Сделай одолжение: убей меня» «Нет уж. Ты сам виноват в своей судьбе» Чуя вздыхает, машет на прощание медсестре в регистратуре и выходит на залитую светом улицу. В целом поездка оказалась бесполезной: он разве что справился о здоровье Нагисы и узнал от восторженной леди-врача, что какой-то анонимный доброжелатель не просто перевёл необходимую сумму, но и добавил сверху на хорошую реабилитацию в оздоровительном курорте. Ну, хоть раз оставшиеся на активных счетах деньги Осаму пошли на пользу. Чуя вот не сомневался, что тот берёт их редко, но обязательно на какую-нибудь дурость в виде бинтов. Накахара сам себя удерживает от того, чтобы потянуться в карман за сигаретами, хотя те, вероятно, сейчас бы могли спасти его вкусовые рецепторы. Не дело это — у больницы курить, да и времени особо нет. В конце концов именно из-за будущей встречи ему пришлось сейчас накачиваться жидкостью, похожей на разжиженную резину. Телефон в кармане молчит, хотя утром он разрывался от уведомлений. «Накахара-сан, Вы тоже придёте в отель?» — писал Акутагава. «Чуя-кун, не опаздывай, пожалуйста. Я приостанавливаю твои нынешние рабочие заботы ради этой встречи» — приказал Мори. И последнее… «Сегодня в три в конференц-зале отеля Роял Парк» Самое безэмоциональное и сухое сообщение пришло от Дазая, который последние полторы недели был нем как рыба. Иногда Чуя думал написать ему самостоятельно, только мысли, что сказать, не находилось. Тем более мешал Арахабаки, в котором болтливость вышла на какой-то иной уровень. Сначала бог-таки сознался в причинах помощи во время перестрелки с Нуруде. Он в своей пафосной и наглой манере сообщил, что после стольких лет не может позволить Дазаю умереть от руки какого-то мелкого человечишки. «Его должен убить ты» — добавил он басовито и проигнорировал усталый стон Чуи в ответ. Затем, выпивая каждый вечер по полбокала виски и обдумывая ситуацию, Накахара наслушался всякого о себе и своих решениях. И что он недоумок, и что гробит себя вместе с божеством, и что Осаму просто грязная крыса, пометившая территорию и сбежавшая, когда стало вонять вокруг. Правда, в последние дни голос божества просто лучился довольством, даром что это слишком сильно сказано для такого пустого тона, как его. Арахабаки, кажется, почти по-человечески был горд собой, что оказался прав. Дазай и правда не объявлялся, о чём бог напоминал буквально ежесекундно. Сначала Чуя глушил его вопли встречами с Гин и Рюноске, потом слушал музыку до момента, пока барабанные перепонки не начинали звенеть. А потом оказалось, что те самые хорошие эмоции можно получать во время дрочки, пока представляешь себе чужую расписанную шрамами кожу и подёрнутые густым туманом карие глаза. Жаль, что после таких сеансов терапии только гаже на душе становилось. Чуя промаргивается и давит на педаль газа, разворачивая машину на парковке. До встречи остаётся чуть больше получаса, за которые он успеет не только подъехать к отелю, но и покурить разок. Тема встречи остаётся для него загадкой: на вопрос о ней Акутагава сказал, что сам не в курсе, босс промолчал, а Дазаю писать просто не захотелось. В какой-то степени Чуя успел примириться, что у Осаму не вышло и он решил тихонько слинять, чтобы, возможно, поберечь чужие чувства. Весьма щедро с его стороны, только теперь Накахаре хотелось ткнуть в затянутую бинтами грудь пальцем и спросить, где его чёртов баннер с признанием в несостоятельности. Такие странные мысли одолевают его голову, когда он наконец останавливается у нужного здания, машет подоспевшему работнику отеля и отдаёт ключи, чтобы тот запарковал автомобиль. Как раз в двух шагах от роскошного входа располагается небольшой зелёный скверик, в котором Чуя облюбовывает лавочку и подкуривает свою четвёртую за день сигарету. Голову от солнцепёка скрывает шляпа и сень деревьев, через сочную листву просачиваются тонкие лучи, а лёгкий ветер гуляет по телу, трепля ткань светлой рубашки. «Хороший день, а?» — думает Чуя, не уверенный, адресовал ли он вопрос самому себе или Арахабаки. Впрочем, это не так уж важно: за собственными мыслями бога всё равно не расслышать. Чего ждать от этой встречи, на которую Дазай пригласил не только самого Чую? Значит, речь пойдёт не об их странно разорванных отношениях, а о чём-то рабочем. Зачем там, правда, Мори и Рюноске — тоже не ясно, но мало ли какие у Осаму в этот раз тараканы расплодились. Для себя Чуя решает, что достаточно с него мытарств и душевных мук: он был готов закончить всё ещё в ночь атаки Нуруде, и даже та лёгкая, почти неощутимая вера в силы Дазая не сможет перекрыть собственную уверенность в том, что всё кончено. Жаль, что это не объясняет, как ему стоит себя вести с Осаму при этой встрече. Наверное, как раньше, хотя больше того яркого гнева бывший партнёр не вызывает. Чуя бы с огромным удовольствием отказался вообще с ним видеться, если бы не настойчивое требование босса… — Накахара-сан, это Вы? Чуя приоткрывает глаза, которые успел зажмурить, и машинально выпускает между губ струю дыма. Застывший рядом с ним Ацуши неловко кашляет, прикрывая рот ладонью, и быстро убирает руки за спину, чуть склоняясь. — Привет, — отзывается Чуя, постепенно возвращая своё сознание в реальный мир. — А ты чего тут ошиваешься? Неужто наскрёб денег на кровать в нормальном отеле вместо общежития? — Ох, я… — скулы Накаджимы покрывает нездоровый румянец. — Нет. Меня Дазай-сан пригласил в конференц-зал. Вас тоже? Чуя недоумённо хлопает ресницами и затягивается, чтобы оттянуть время ответа. Прекрасно, теперь в процессе и оборотень задействован. Что такого там хочет Осаму, если собирает с мира по нитке? — Угу, — наконец буркает Исполнитель. — Он тебе не сказал, зачем? — Нет, — вздыхает Ацуши и присаживается рядом на край скамейки. Сложив руки на коленях, он тихо добавляет: — Но я слышал, что и директор будет присутствовать. — Интересно, — тянет Чуя и тушит окурок. — Какие мысли на этот счёт? Накаджима удивлённо смотрит на него, будто в ужасе, что у него спрашивают мнения, но потом задумчиво мычит и произносит, отвернувшись: — Мне кажется, что это может быть связано с какой-то новой угрозой городу. Рюноске писал, что и он тоже будет, и Ваш босс. Такой коллектив… Знаете, я не вижу другой причины, почему мы должны собраться все вместе. Чуя медленно кивает, соглашаясь с ним молчаливо. Конечно, угроза. Возможно, Дазай не терял даром время и вместо страданий о неудавшихся отношениях собирал информацию о тех странных солдатах, которых все приняли за синдикат. Если так, в собрании есть определённый смысл. — Как дела у вас с Рю? — спрашивает Чуя, решив отказаться обдумывать своё отношение ко всему творящемуся дерьму. — Ой, — сдавленно выдыхает Ацуши и склоняется ниже, пряча лицо в ладони. — Всё…нормально. — М-м-м, настолько нормально, что ты стесняешься сказать? Быстро же вы. — Нет, я ничего такого не имел в виду! — Накаджима резко поднимает голову и так яростно взмахивает руками, что едва не сбивает шляпу с головы Чуи. — Правда, Накахара-сан, мы не… — Да успокойся ты, — невольно прыснув, бормочет Чуя и не сдерживает широкой ухмылки. — Я не осуждаю в любом случае. Но если серьёзно, то как? Просто интересно. Ацуши, всё ещё полыхающий как маков цвет, тушуется и переводит взгляд на клюющую что-то птицу, забавно перебирающую лапками по пушистой зелёной траве. — Ну, я не уверен, что он бы хотел знать, однако мне, наверное, нужен Ваш совет. — Какой? Накаджима кусает нижнюю губу, быстро мотает головой, оглядываясь, а потом внезапно наклоняется ближе, потеряв всякий стыд в вопросах личного пространства. — Вы не знаете какое-нибудь тихое безлюдное место, но не настолько мрачное, как доки или переулки? Просто вести его к себе было бы жутко, а в кафе или парке слишком много людей и… Чуя недоумённо вскидывает брови, глядя на частящего оборотня, и неуверенно уточняет: — А что ты делать-то собрался? Казалось, что краснее, чем раньше, Ацуши уже не сможет стать. Но его щёки приобретают просто очаровательный розовый оттенок, когда он силится выговорить нужные слова. Чуя терпеливо наблюдает за этими мучениями, ощущая, как сильнее растягиваются в улыбке собственные губы: как мало нужно для поднятия настроения, оказывается. — Ну? — подначивает он в нетерпении. — …вать. — Прости, я управляю гравитацией, а не обладаю сверхслухом. Повтори-ка? — Поцеловать собираюсь, — отчётливее произносит Ацуши и резко прижимает ко рту ладони, словно испугавшись того, что тот брякнул. Чуя, уже не сдерживаясь, громко и весело хохочет, стукнув себя по колену. Наверное, для сидящего рядом Накаджимы это звучит как издёвка, но на самом деле всё не так, просто его невнятное признание сейчас знаменует феерию этого бренного мира: прекрасная неловкость Ацуши и абсолютная несостоятельность Рюноске как романтика привела к тому, что Дазай катастрофически просрал свой первый спор. — Прекрасно, — смахнув выступившие слёзы, сипит Чуя и поворачивает голову к Ацуши, залихватски ему подмигнув. — Спасибо, малой, я только что выиграл желание. — А? — непонимающе переспрашивает он и жмурится, когда Накахара стучит его по плечу. — Забей. Отведи Рю на крышу, где вы сидели. И тихо, и закат красивый будет, и просто значимое для вас место. Не прогадаешь. Лицо у Ацуши на мгновение вытягивается в удивлении: как он сам не догадался о таком простом варианте? Он негромко вздыхает и кивает. — Точно ведь. Спасибо. — Пользуйся моей добротой, пока возможность есть, — радушно отзывается Исполнитель и мельком смотрит в вытянутый из кармана мобильник. — Тем более у нас тут дела намечаются, а? Потом обдумаешь, как проявить благодарность за помощь. Пойдём. Они молча проходят через вестибюль и на входе в конференц-зал только называют имена охраннику, который с каменным лицом отходит на шаг в сторону, пропуская их вперёд. Когда дверь за ними закрывается, Чуя сразу замечает замершего у противоположной стены Дазая. Тот никак не изменился за эти полторы недели, хотя вряд ли он делал что-то такое, что могло бы исказить его внешность. Тот же плащ, тот же костюм, даже дурацкая лёгкая усмешка на губах и растрёпанные тёмные волосы. Осаму замечает вошедших и на секунду сталкивается взглядом с Чуей. Его глаза не начинают сверкать или вроде того: Дазай смотрит на него так же, как и на замершего рядом Ацуши, отчего Накахару невольно начинает трясти. Нет, конечно, он для себя всё решил. Но чтобы Дазаю настолько было плевать?.. — Здравствуй, Накахара-кун, — произносит сидящий за длинным столом Фукудзава Юкичи, и Чуя спешно кланяется ему, выбрасывая из головы лишние мысли. — Добрый день. Их первый и единственный разговор состоялся во время Трёхсторонней войны и не был приятной беседой, но сейчас в условном перемирии нет смысла выражать непочтение к этому легендарному воину. — Эм, здравствуйте, — тянет Ацуши и неловко кивает улыбнувшемуся ему Мори Огаю. Церемония обмена любезностями заканчивается тем, что по одну сторону стола оказываются молчавший всё это время Рюноске вместе с боссом, а по другую — Ацуши и директор Агентства. Чуя, не колеблясь, присаживается по правую руку от Мори, мельком оглядывая помещение вокруг. Дорогое и украшенное со вкусом, оно при этом абсолютно безлико и не даёт никаких намёков, зачем они здесь собрались. На своём месте во главе стола остался только Дазай, который складывает руки за спину и по очереди кивает своему начальнику и Огаю. — Рад всех видеть, — ровно произносит он. — Не буду тянуть, перейду сразу к теме встречи. Как вы можете знать, расследование по делу Субару завершилось тем, что мы с Чуей обнаружили вместо синдиката неизвестную группировку наёмников. Последние полторы недели я посвятил собственному расследованию. Чуя ловит быстрый взгляд Ацуши и ухмыляется ему краем губ. Мальчишка оказался прав. — Ты бы не стал собирать нас тут просто так, Дазай-кун, — говорит Мори, уложив подбородок на сцепленные в замок пальцы. — Ты нашёл что-то важное? — Конечно, — бодро отзывается Осаму и поднимает со столешницы плотную чёрную папку, помахав ей. — Здесь все детали, если захотите ознакомиться. Но чтобы не тянуть, пока каждый прочтёт их, скажу прямо. Группировка наёмников Райто действовала не по своему решению, а по заказу одной личности. Я думаю, не стоит кому-то из вас пояснять, кто такой Фёдор Достоевский, верно? В зале повисает неприятная тишина. Чуя мельком ловит реакцию нахмурившегося босса, переводит взгляд на поджавшего губы Рюноске и замечает, как напряглись плечи Фукудзавы. Ацуши лишь немо приоткрывает рот, пялясь огромными глазищами на Осаму, который единственный остался спокоен и улыбчив. — Продолжай, — приказывает Юкичи, на что получает кивок. — Не так много получилось выяснить за столь короткий срок, уж простите, — говорит Осаму, — но с помощью нашего изумительного хакера и кое-каких связей я вытянул ряд подробностей из этого дела. Наёмники Райто предположительно получили заказ на то, чтобы обчистить склады мафии. За это члены их команды получали вознаграждение в виде продажи всего краденного. Сам Фёдор в процессе никак не участвовал, но ниточки, вероятно, тянутся к нему через посредническую организацию в Токио. Она прикрывается биржевыми акциями и трейдингом, но по факту — всего лишь подставное отделение для сбора информации. — Если так, — подаёт голос Акутагава, — то какая цель у Достоевского? — Хороший вопрос! — машет ему рукой Дазай, чем вызывает невольный шок у самого Рюноске. — Я его себе тоже задавал. Вот ряд предположений: во-первых, Фёдор коллекционирует данные об оснащении Порта. Во-вторых, обезвреживает чужими руками часть вооружения мафии, чтобы было удобнее наносить удары по ней. В-третьих, нападения на склады должны были принести ему пользу, если на одном из них находилось что-то весьма ценное. Господин Мори, не подскажете, что это могло быть? Огай смотрит на него, прищурившись, и спустя секунды тишины произносит: — Часть из них содержала в себе биологическое оружие. Некоторые разработки моей лаборатории. — То есть Достоевский может планировать масштабную атаку, — Ацуши нервно переводит взгляд с одного присутствующего на другого и останавливает его на Рюноске. — Как вероятность, — подтверждает Дазай, который вообще не выглядит как человек, переживающий из-за таких вещей. — Но для полного понимания ситуации я бы с радостью потратил ещё немного времени. К сожалению, доступа к определённой информации в мафии у меня уже давно нет. Хотя кое-кто мог бы этому поспособствовать. С этими словами он наконец смотрит прямо на Чую. Того пробирает от осознания ситуации: Дазай сейчас однозначно клонит на один единственный вариант развития событий, но… Дело только в Достоевском? — Я тебя понял, Дазай-кун, — говорит Мори. — А Вы, директор Фукудзава? — Разумеется, — спокойно отвечает Юкичи, сложив руки в широкие рукава своего кимоно. — Вновь объединённый фронт. — Но в прошлый раз, — подаётся вперёд Ацуши, — вы оба отказывались действовать сообща. Неужели сейчас всё по-другому? Чуя, неотрывно глядящий в карие глаза Осаму, хмыкает. Чёртов гений. — Конечно, — медленно произносит он, обращая на себя всё внимание присутствующих. — Теперь здесь есть минимум два гаранта о ненападении друг на друга. Вы с Акутагавой и мы с ним. — Я счастлив знать, что твои мозги всё ещё на что-то способны, — Дазай отвешивает ему шутливый поклон. — В связи с этим, господин Мори, господин Фукудзава, позвольте сообщить вам о том, что я и этот мини-мафиози находимся в официальных отношениях и выступаем в качестве обязательств союза между Портовой мафией и Детективным Агентством.

***

— Какой же ты ублюдок, просто не могу поверить! — Признай, что я умнее тебя, не нужно этого скрывать. Чуя откидывается на спинку сидения и упирается затылком в мягкую подушку. Они припарковались возле здания Вооружённых, куда Осаму пообещал заскочить всего на минуту за какими-то вещами. Но пока он с места не сдвигается, продолжая тянуть довольную улыбку. Подкуривая и выдыхая дым в открытое окно, Дазай смотрит в голубые глаза напротив и усмехается чужому яростному пыхтению. — А менее пафосно ты не мог им всё рассказать, да? — шипит Чуя, но мысленно признаёт, что делает это для проформы. Ему сейчас просто душераздирающе хорошо, до сладкого онемения где-то в груди, но показывать это придурку Осаму, посмевшему засесть в подпол почти на две недели, он не намерен. — Да чего же пафосно? — весело отзывается Дазай, передавая сигарету Чуе. — Всё прошло идеально, мне кажется. Никто не был удивлён, все поняли, зачем и как нам теперь работать, а ты получил карт-бланш на вынос моего бедного мозга. Радуйся! — Чему радоваться, идиот? Я же просто влип теперь тут с тобой. Если что-то пойдёт не так, альянсу наступит жопа. — Мы ещё не начали вести себя как парочка, а ты уже думаешь о расставании. Я начинаю сомневаться в своих решениях. — Да закройся ты уже. — Это твоё выигранное желание? Как бездарно, Чуя, ты знаешь, как заставить меня замолчать. Ну-ка, я жду свой поцелуй. — Сам себя целуй, идиота кусок. Ты мне лучше скажи, — докурив, Накахара выкидывает окурок в окно и смыкает пальцы на руле, — если бы не этот замес с Достоевским, что бы ты делал? Чуя невольно замирает в ожидании ответа. Мысль, что Осаму мог и не разрулить всё подобным образом, не даёт ему теперь покоя, единственным чёрным пятном ложась на всю эту историю с отношениями. — Что-нибудь другое, — улыбается Дазай и чуть склоняется в бок. — Ты ведь не думал, что я не сдержу своё слово? Вздохнув, Чуя переводит взгляд на светлое, лучащееся собственным довольством и искренней радостью лицо и ухмыляется. — Я тебя почти ненавижу, ты знаешь это? — Конечно. Как и то, что ты сейчас лжёшь. Поцелуй становится логичной точкой в этом разговоре, когда Осаму пальцами прослеживает чужую гладкую щёку и обхватывает ими дрогнувшее тонкое горло с кожаным чокером на нём. Чуя скорее из какого-то внутреннего протеста прикусывает мягкую нижнюю губу, но всё же позволяет юркнуть в его приоткрытый рот влажному упругому языку и сплестись с его собственным. Впервые за последние недели он чувствует себя действительно спокойно. Никаких возмущений Арахабаки в голове, никаких посторонних мыслей о правильности собственных действий, никакого волнения о том, как ко всему относиться. Конечно, у них всё ещё есть эта проблема в виде Достоевского, но… Но Фёдор и подождать может вообще-то, тем более, когда Осаму так сладко обхватывает губы Чуи в поцелуе и позволяет своей ладони соскользнуть с шеи под ворот рубашки. — Какого чёрта здесь происходит?! Чуя, невольно прикусив Дазаю наглый язык, резко отстраняется и изумлённо таращится на застывшего возле машины Куникиду. Глаза у Доппо просто огромные от ужаса, а рот хватает воздух как у выброшенной на берег селёдки. Кажется, что даже его уложенные волосы дыбом встают, и Накахара в целом даже готов принять эту реакцию. — О, ну наконец-то, — смеётся Осаму и машет шокированному Куникиде. — Я уже думал, что он никогда не выйдет. На пару секунд Накахара просто подвисает, непонимающе хлопая ресницами, но потом сознание подбрасывает ему отрывок из старого разговора. «Представь: я сообщаю Куникиде, что мы с тобой в отношениях. Нет, ещё интереснее: мы целуемся у него на виду!» Вот же…говнюк. «Ты угробишь нас всех, — басит Арахабаки с едва различимым стоном, и Исполнитель с ним невольно соглашается. — И как собираешься теперь разбираться с последствиями?» Взглянув на широко улыбающегося и подмигивающему ему Осаму, Чуя громко смеётся и отвешивает ему безболезненный подзатыльник. «Разве что с божьей помощью»