С божьей помощью

Склад едва не взлетает на воздух вместе с ними всеми внутри. Рассыпанные по укрытиям члены мафии с благоговением и лёгким омерзением на лицах смотрят, как беснуется их начальник, объятый алым сиянием. Дазай же даже не пытается глядеть в его сторону: он и так знает, что происходит с теми, кто встаёт на пути у Чуи. Тот в себе и понимает, что делает. Он калечит, но не убивает — такой был приказ: оставить в живых максимальное количество токийцев, чтобы их позже допросили люди Кое. Им нужна информация, но Осаму уже предрекает недовольство Мори, когда тот осознает неприятную истину: из членов синдиката вытащить и слова не получится. Чуя почти играючи расправляется с конвоем из тринадцати человек, прижимая каждого к земле многотонной тяжестью невидимой глазу пыли. Конечно, у диверсантов есть оружие и они даже пытались сначала палить по застывшему в красном мареве Исполнителю, но быстро поняли, что это бесполезно, и попытались вступить в заведомо проигрышную рукопашную. — Они ничего не смогут против Накахары-сана, — гордо шепчет прислонившийся рядом с Дазаем мафиози, у которого тот одолжил пистолет. Осаму негромко хмыкает. Конечно, это так, но токийцы и не собирались ничего делать. Это либо ловушка, либо ещё один знак. Если первое — они все уже проиграли. Если второе — есть шанс узнать о замысле противника здесь и сейчас. — Я закончил, — выкрикивает Чуя, откидывая от себя потерявшего сознание мужчину в чёрной балаклаве. — Уберите этих отсюда. По его команде прятавшаяся по углам оперативная группа резво высыпает в центр склада и принимается подбирать тела, оттаскивая их к заднему выходу. — Соберите всех, вынесите через чёрный вход, там и оставайтесь, — отдаёт распоряжение Чуя. Он ни капли не запыхался и даже не взмок за короткий бой, только прядь рыжих волос выбилась из-под шляпы и теперь спадает на светлый лоб. Дазай буравит взглядом именно её, когда не глядя машет рукой пробегающему мимо мафиози. — Одного оставьте. Оперативник застывает и непонимающе смотрит на Чую, который просто благосклонно кивает. Им и правда оставляют последнее тело, спешно относя остальные подальше от центра склада на улицу. — Зачем тебе? — спрашивает Накахара и морщится, когда Дазай быстрым жестом заправляет ему за ухо торчащую прядку. — Ты разве не заметил, что они были странными? — Заметил. Чересчур просто всё прошло. — Вот именно. Осаму склоняется над лежащим подле его ног мужчиной и споро переворачивает того на спину, снимая чёрную ткань. Под ней оказывается абсолютно невыразительное, среднестатистическое лицо японца лет тридцати. Ни шрамов, ни татуировок, и Дазай, жестом попросив у Чуи тонкий кинжал, принимается потрошить одежду. Он стаскивает тяжёлый бронежилет, водит лезвием по плотной куртке с карманами, пока наконец не добирается до изнанки, и победно ухмыляется. — Нашёл. — И что это? — хмуро уточняет Чуя, разглядывая странный символ, вышитый на уровне груди. — Пока не знаю, — весело отзывается Дазай и достаёт мобильник, чтобы сделать снимок перевёрнутого треугольника с направляющими в центр лучами. — Но разберусь. Точно могу сказать, что всё это время Субару ошибался, думая, что это синдикат, и вводил в заблуждение и полицию, и Порт. Их форма похожа, но токийцы татуируют своим членам лица и отметина там другая. Это похоже на частных наёмников. — О, прекрасно, — раздосадовано фыркает Чуя, всплеснув руками в ярости. — Только этого дерьма нам не хватало. Хочешь сказать, мы воюем с кем-то посерьёзнее синдиката? — В точку, Чу. Зови своих шавок, пусть этого тоже уберут. Накахара игнорирует нелестное прозвище своих людей и машет ладонью одному из оставшихся на складе мафиози. Когда тот молчаливо утаскивает тело, Дазай складывает руки в карманы и оглядывается. — Так, твоя очередь прятаться. — Чего? — недоумённо переспрашивает Чуя. — Если Акутагава-кун и Ацуши-кун справились, наши убийцы прибудут сюда буквально через минут пять. И лучше, если они не сразу поймут, что мафия тоже здесь. Так будет шанс поговорить по душам. — Я не собираюсь оставлять тебя так, — отмахивается Накахара и ловит чужой смешливый взгляд. — Я серьёзно, Осаму, полиция ходит вооружённой. Не будь идиотом. — Это так мило, мини-мафия, — воркует с улыбкой Дазай и делает шаг к дёрнувшемуся в сторону Чуе, чтобы поймать его в кольцо рук и прислониться щекой к мешающейся шляпе. — Ты не хочешь, чтобы я умирал. — Это очевидно, придурок, — бурчит Чуя и выпутывается из загребущих ладоней. — Не лапай меня на людях. — Да не видит никто, господи. Ладно, — Осаму быстро проверяет время и снова прячет телефон в карман, мгновенно становясь серьёзнее. — Чуя, сиди за ящиками и не лезь. Я сам поговорю с Мироку и Нуруде, а твоё присутствие будет только мешать. Чуя кусает нижнюю губу и вздыхает, разворачиваясь на каблуках. Ему не нравится эта затея вообще, но это не тот момент, когда он может спорить. — К чёрту, просто не нарывайся, — говорит он, помахав напоследок пальцами в воздухе. — Твоя тушка мне ещё пригодится. Он вкладывает в эти слова достаточно, чтобы Осаму ему вслед искренне просиял и принялся бодрыми шагами мерить склад. Для него всё складывается сейчас лучше, чем Накахара может себе представить. Цепочка мыслей плавно перерастает в настоящий план действий, который должен обязательно сработать, если выбрать правильные слова для тех, кого необходимо будет в него посвятить. Когда мобильник в кармане вибрирует от пришедшего сообщения, Дазай вновь прячет руки, нащупывая пальцами рукоять пистолета за поясом, и с готовностью встречает вошедших в распахнувшуюся дверь полицейских. — Дазай-сан? — Вы?! Шинтаро Мироку в своём лёгком пальто выглядит так же, как и неделю назад, когда им впервые удалось повстречаться. Его густые пушистые усы скрывают сухие губы, а старческие морщины становятся глубже, когда мужчина хмурит поседевшие брови. Застывший рядом с ним Кёске изумлённо таращится на Осаму и даже тычет в него тонким пальцем, дрожащим от волнения. — Здравствуйте, — радушно отзывается Осаму, поведя плечами. — Не могу сказать, что рад видеть, но уж как есть. — Я знал! — голосит Нуруде почти истерично. — Знал, что это ловушка! Вы не собирались нам помогать! Я говорил тебе, чёртов старик… — Уймись, Нуруде-кун, — спокойно произносит Шинтаро, не двигаясь с места. Он безупречно спокоен, хоть и выглядит основательно расстроенным, и Дазай невольно проникается уважением к этому мужчине. — Дазай-сан, я разочарован. Ваше письмо было таким искренним, что я правда поверил, будто в Агентстве есть достойные люди. — Благодарю за комплимент, меня учили писать литературным языком, — кивает ему Осаму, не глядя в сторону нервно дрожащего Нуруде. — Однако роль Агентства состоит в раскрытии преступлений. Мне жаль, что ваши ожидания не оправдались. Шинтаро негромко вздыхает и делает несколько шагов навстречу Осаму. Кёске, всё ещё трясущийся как лист на ветру, следует за ним, и Чуя следит за каждым их передвижением, невольно стиснув пальцы на краю ящика. Его пока не заметили, и Дазай был прав в своём решении побеседовать с этими двумя лично, но… «Если его убьют, это хотя бы закончит ту чушь, что между вами происходит» — врывается в мозг комментарий Арахабаки, и Накахара спешно мотает головой, силясь выбросить из неё отвлекающие факторы. Не время сейчас для такого. — Как давно Вы сотрудничаете с мафией? — раздаётся голос Мироку, и Чуя вперивается взглядом в непозволительно близко стоящего к Осаму полицейского. Дазай, кажется, полностью контролирует ситуацию, потому что он ни на миллиметр не дёргается со своего места. — Я не сотрудничаю с ними, — спокойно отвечает он, краем губ улыбнувшись хмурящемуся Шинтаро. — Но я много общаюсь с одним из них. — Ваш бывший напарник? — О, так Вы очень внимательно читали досье… — Накахара Чуя, — гаркает со своего места Кёске. На его худом юношеском лице проступает омерзение. — Это он? — Верно, — кивает ему Дазай. — Скажем так: Субару Хитоя, которого вы двое убили, был не последним человеком в том числе и для Исполкома, но это ничего не значит. Мне в любом случае пришлось бы доложить о настоящих преступниках: такова уж работа. Кёске что-то невнятно бубнит себе под нос, нервно оглядываясь по сторонам. В его тревожных дёрганьях Чуе мерещится что-то нехорошее, и он невольно впивается ногтями в деревянный бок ящика. На его взгляд, именно Нуруде кажется более опасным: от Мироку не чувствуется и грамма переживаний, только бесконечная усталость и печаль. — Я был уверен, что, связавшись с Вами и поверив, мы сможем восстановить хоть подобие справедливости, — говорит он, печально склонив голову. — Нагиса… Разве для Вас её история не напоминает того мужчину, Оду Сакуноске? Чуя невольно дёргается от этого пассажа и делает неслышный шаг назад. Он хмурится и переводит взгляд с Мироку на Дазая, который всё ещё выглядит спокойным и собранным. На его лице играет лёгкая искренняя улыбка, не омрачённая упоминанием смерти. — Вовсе нет, — медленно отвечает он, глядя Шинтаро в глаза. — Я понимаю, как это может выглядеть в историях Субару, которые Вы прочли. Но Одасаку оставался в мафии по своей воле. Как и я до определённого момента. Его гибель — череда решений Мори Огая и самого Оды, а не трагическая случайность, как в случае с Вашей племянницей. — Ясно, — вздыхает Мироку и кивает сам себе. — Ладно. Меня всё равно тяготит смерть этого юноши, Субару. В тот момент я был в ужасе, но… Дазай-сан. Вы можете пообещать мне, что найдёте способ помочь Нагисе? «Невероятно, — слышит Чуя в голове отдалённое. — Этот кусок человеческой плоти хочет смириться? Какая жертвенность» Накахара с ним невольно соглашается, не понимая, как относится к тому, что он сейчас наблюдает. Однако… Разве Осаму не сделал того же самого, когда ушёл из Порта? Не отомстил, не попытался подорвать весь штаб, не выследил Мори со своими талантами к скрытному убийству. Ушёл и попытался сделать по-своему лучше. — Я сделаю всё, что в моих силах, — раздаётся голос Осаму. — Вы вряд ли выйдете из тюрьмы в ближайший десяток лет, но я постараюсь устроить всё так, чтобы Вы как можно скорее узнали о том, что Нагиса идёт на поправку. Мироку устало кивает ему и приподнимает руки в капитуляции, но вздрагивает, когда позабытый ими Нуруде дёргается вперёд. — Ты что творишь, старик?! — рявкает он в ярости. Его звонкий голос отражается от стен эхо и разлетается по складу. — Ты не можешь так сдаться, чёрт тебя дери! Как вообще доверять этому куску дерьма, если он один раз уже обманул? — Нуруде-кун, — прерывает его Шинтаро, всё ещё не опустивший рук. — Успокойся. Мы отступаем, потому что так будет лучше для неё. — Ой ли?! — Кёске издаёт дрожащий истеричный смешок и всплёскивает руками. — Каким образом?! Это ты меня втянул во всю эту жопу с синдикатом, это ты меня не послушал, когда я говорил, что это ловушка, а сейчас я должен сесть на нары из-за тебя?! Ну уж нет, делай, что хочешь, а я сваливаю! — Прости, но ты не можешь, — мягко возражает ему Осаму. — На улице мои люди, тебя перехватят. Не усугубляй ситуа… — Тебя я ещё не слушал, сволочь! Кёске делает настолько молниеносный выпад, что никто из них его не успевает отследить. Не дрогнувшие пальцы хватаются за рукоять пистолета в отрытой кобуре на поясе и взлетают вверх, и в эту секунду Чуя слышит оглушающий рёв в собственной черепной коробке: «ЯЩИК» Он скорее по инерции, нежели от понимания отталкивает от себя деревянную громадину, за которой прятался, вкладывая в потяжелевшую ладонь каждую крупицу силы, которую смог собрать. Края ящика вспыхивают алым блеском, и он срывается с места, со свистом пролетев между застывшими в ужасе полицейскими и резво отпрыгнувшим назад Осаму. Выпущенная Кёске пуля с едва слышным хрустом вгрызается в деревянную стенку, от неё летят в стороны щепки, и ящик рассыпается на доски, взрезавшись в металлическую балку по другую сторону склада. Всё происходит так быстро, что Чуя сперва не осознаёт, что только что сделал. Он лишь ощущает, как из носа стекает горячее, и на автомате трёт пальцами по губам, собирая на них кровь из лопнувших от вопля Арахабаки сосудов. Накахара ловит удивлённый взгляд Осаму и облегчённо вздыхает, морщась. Успел. Чёрт побери, успел. — Красиво сработано, Чуя, — говорит Дазай едва дрогнувшим голосом. — Не могу сказать о тебе того же, — отзывается он, чувствуя, как его топит облегчением напополам с яростью. — Ах вот оно как… Они оборачиваются к Нуруде, который всё ещё не убрал пистолета. Сейчас его дуло смотрит в землю и идёт слабой рябью от тика, прошибающего пальцы Кёске, на лице которого застыло странное выражение. Его глаза слабо блестят и из их краёв начинают стекать слёзы, когда он вновь вскидывает руки и собирается прицелиться в напрягшегося Осаму. Чуя срывается с места одновременно с Шинтаро Мироку, который кидается наперерез Нуруде и пытается его схватить за запястья. — Брось оружие, Нуруде-кун! — Отпусти, чёртов старик! — Бросай пистолет, это приказ! Всё происходит ужасно быстро, но всё равно кажется, будто в замедленной съёмке. Приблизившийся к Осаму Чуя почти машинально окутывает своё тело завесой из Смутной Печали, но это уже и не нужно. Он невольно жмурится, когда оглушительный для этого склада выстрел разрезает воздух вместе с ещё одним использованным патроном. — Вот чёрт… — шепчет где-то рядом Дазай. Стоящий к ним спиной Мироку замирает изваянием на несколько мгновений, затем делает один шаг назад, второй, третий и, покачнувшись, с грохотом падает на землю. На его груди поверх белой рубашки расцветает тёмно-красное пятно, быстро расползающееся по ткани и покрывающее постепенно весь торс. Оцепенение слетает с Накахары за секунды, и он в два резких прыжка добирается до застывшего в ужасе Кёске и выхватывает у него пистолет, прижимая хлипкого мальчишку к земле ногой. Возможно, это и лишняя мера предосторожности: наклонившись над ним, Чуя невольно поджимает губы, глядя в остекленевшие от шока глаза и бескровный, немо шевелящийся и хватающий воздух рот. — Господин Мироку, мне жаль, — раздаётся тихий голос Дазая, присевшего на одно колено возле Шинтаро. — Я не хотел, чтобы всё так закончилось. — Я…тоже… — у губ мужчины пузырятся кровавые капли, и он хрипло задушено всхлипывает, из последних сил заканчивая: — Вы…обещали мне… Позаботьтесь о Нагисе… Он вряд ли видит, как Осаму кивает в ответ: тёмные глаза Шинтаро Мироку закатываются под веки, которые он прикрывает и больше не издаёт ни звука.

***

— Давайте по порядку. Начните сначала. Нуруде Кёске, сидящий за столом напротив Дазая, молчит и буравит взглядом сверкающую столешницу перед собой. Его ослабевшие пальцы лежат на хромированной поверхности и лишь изредка теребят цепочку наручников, протянувшихся через закреплённое кольцо. Стоящий за двойным стеклом Чуя складывает на груди руки и хмурится, глядя на покорно ожидающего начала рассказа Осаму. В носу неприятно свербит от засунутой туда заботливой женщиной из медперсонала ватки, которая уже успела заново пропитаться кровью. «Спасибо» — думает в который раз Чуя. Он пытается расслышать хоть какой-то ответ Арахабаки, но тот пользуется тем самым редким моментом молчания и ничего не отвечает. Накахара ощущает его присутствие как прежде, в голове всё ещё слабо, но всё равно болезненно гудит, однако это сейчас ощущается как блажь. Особенно после того, что божество сделало. Чуя не уверен, успел бы он среагировать после первого выстрела, если бы не бог. Бог, осознанно помогший ему уберечь Дазая от участи Шинтаро Мироку, чьё тело сейчас лежит этажами ниже в МОРГе на столе у патологоанатома Джингуджи. По спине Чуи ползёт липкий мерзкий холодок при мысли, что сейчас спокойный длинноволосый врач мог препарировать грудную клетку мёртвого Осаму. — Нуруде-кун, молчание ничего не решит, — раздаётся из динамиков голос Дазая, который выводит Накахару из тревожных фантазий. Цепочка на столе в допросной снова звякает, после чего слышится тяжёлый вздох, и наконец Нуруде подаёт голос: — Когда меня поставили вести дело о кражах со складов мафии, — произносит он бесцветно, — я не думал о том, чтобы этим воспользоваться. Конечно, я старался помочь Нагисе как мог, откладывал деньги, продал почти всё, что мы успели с ней вместе нажить, но этого было мало. Я был в отчаянии. Она прекрасный человек, мой лучик солнца, который не заслужил быть искалеченной чёртовой мафией. Чуя понимает, что Кёске не может видеть через двойное стекло, которое со стороны допросной — всего лишь зеркало. Но всё равно невольно делает крошечный шаг назад, когда Нуруде ненадолго упирается взглядом в то место, где стоит Накахара. — Идею сотрудничать с синдикатом подал старик, — хрипло продолжает Кёске, вновь глядя на свои сцепленные в замок пальцы. — Это он сказал, что ворует группировка из Токио, и предположил, какой из верифицированных складов будет следующим. Мы прибыли туда вдвоём, хотя я до сих пор не понимаю, зачем. Это было бы самоубийством, если бы мы не смогли договориться. Но у нас получилось это сделать. Даже слишком просто. — Потому что это был не синдикат, а наёмники, — говорит Осаму. — С настоящим Токио вы бы не смогли наладить контакт. — Наверное, — безучастно кивает Кёске. — Тогда никто не знал об этом. План был простой: деньги с проданного товара сразу анонимно перечислялись на благотворительные счета, которые мы с Мироку-саном открыли для Нагисы. Мы не взяли себе и йены. Всё шло нормально, пока мы не узнали, что мафия решила приставить к нам наблюдателя в виде Субару. Это был знак, мы понимали это: долго притворяться, что у нас ничего не получается с расследованием, не получилось бы никак. — Как вам удавалось водить его за нос? Кёске покусывает нижнюю губу и какое-то время просто молча дышит, собираясь с мыслями. Дазай терпеливо дожидается его слов, как и застывший у двери старший следователь, который за всё время допроса не сказал ни слова: лишь продолжал сверлить гневным взглядом серых глаз Кёске. — Он не мог знать, на какой склад нападут следующим, в отличие от нас. Все данные о верифицированных складах хранятся в базе данных полиции, которую мы раскрыли синдикату. Ну, мы думали же, что это он. Наёмники или нет — не важно, но они в ответ сообщали, какой склад будет следующим. Присылали анонимные письма на почту Мироку-сана, которые удалялись через заданное время. Мы просто составляли планы вместе с Субару так, чтобы в них не попадал склад, на который должны были напасть. Всё работало, деньги на лечение Нагисы беспрерывно поступали. Но неделю назад всё начало идти наперекосяк. — Тогда Субару всё узнал? — уточняет Осаму и получает в ответ медленный кивок. — Мы хранили основную информацию о каждом из обчищенных складов на моём рабочем компьютере. Для того, кто случайно мог бы это увидеть, это выглядело как просто сбор отчётностей по делу, не больше, да и не стал бы никто из своих нас подозревать, — на этих словах Чуя замечает из-за стекла, как следователь едва заметно дёргает плечами. — Но не для Субару. В тот вечер наши коллеги уже разошлись, а мы со стариком собирались обсудить, что делать дальше. Вышли за кофе. А когда вернулись, застали в кабинете Субару. Без понятия, как он прокрался мимо КПП и нас, но в тот момент было не до этого. Мы не хотели поднимать шум, иначе постовой бы всё услышал. Получилось скрутить этого парня, когда он попытался в потасовке выскользнуть мимо нас к дверям. Я его приложил рукоятью пистолета. — Вы нашли у него флешку, правильно? — Да. Заметили, как он что-то прячет в карман, когда входили в кабинет. Когда достали и вставили её в компьютер, оказалось, что он скопировал все наши отчёты. Удалили их, а себе переместили всё, что было на накопителе. Оказалось, это были досье на Порт. На каждого сотрудника. Эта информация могла бы помочь нам в случае, если бы мафия решила нас прижать. — Гакую-сан, — говорит Осаму, обернувшись к стоящему у дверей следователю, — Вы ведь уже передали персональный компьютер Нуруде-куна Порту? — Да, как и приказал советник Сакагучи из Отдела, — негромко отзывается тот. Нуруде после этих слов заметно вздрагивает, но быстро успокаивается, возвращаясь к отрешённому состоянию. Видимо, догадывается Чуя, Кёске всё ещё надеялся, что если данные всплывут в полиции, то их с Мироку подстава всё равно сработает, и Порт падёт. Как жаль, что у Осаму слишком много связей. — Продолжай, Нуруде-кун, — просит Дазай. — Мы понимали, что как только Субару придёт в себя, то тут же полезет докладывать всё боссам. Это была безвыходная ситуация. Убрать его предложил старик. Мы до последнего спорили, стоит ли это делать, но… Нагисе нужны были деньги, и её жизнь не шла ни в какое сравнение с жизнью этой мафиозной крысы. — Как вы пришли к такому странному способу? — Дазай подаётся чуть вперёд и складывает руки в замок. Кажется, до этой минуты он слушал не так уж внимательно, догадываясь, как шёл процесс на самом деле. Но вот логика убийц в таком деле — это другое. — Сначала мы хотели просто утопить его или пристрелить где-то за городом, — тихо признаётся Нуруде. — Но тогда мафия бы послала нового информатора или даже заявилась бы сама после исчезновения Субару. Мы решили, что нужно как-то убедить Порт не соваться в это дело. Пока Субару не пришёл в себя, мы долго спорили и искали варианты. Мироку-сан… Он придумал идею, как всё сделать. — Почему флешка в воске? — Её бы точно нашли. Мы немного надеялись, что если её вскроет кто-то не из Порта и проверит всё, то это отвлечёт внимание от смерти Субару. У меня в столе хранились свечи — подарок Нему-чан из бухгалтерии на помолвку. Всё забывал их отнести Нагисе, да и зачем они в больнице… На этих словах Кёске выдыхает и молчит какое-то время. Его худое тело кажется сейчас даже меньше, от чего появляется жуткая ассоциация, будто перед ними признаётся в убийстве ребёнок. — Мироку-сан расплавил воск на зажигалке и залил им флешку. Он сказал, что видел такое в каком-то документальном фильме. Потом я вытащил тело Субару наружу, пока старик болтал с постовым на курилке, и спрятал его в багажник. Мы приехали на пирс… Нуруде издаёт странный захлёбывающийся звук. Его тихий монотонный голос начинает дрожать, а наручники на запястьях издают слабый звон, когда тонкие юношеские пальцы сжимаются на цепочке. — Мы… Мы не хотели, нам пришлось, вы должны понять… — Нуруде-кун, как вы всё сделали? — Он не мучился даже! — повышает голос Кёске и ударяет кулаками по столу. — Когда он очнулся, мы заставили его проглотить флешку и запить водой, она же крошечная, ещё и в воске, сразу проскользнула! Дазай даже не морщится, когда Нуруде начинает почти орать ему признания в лицо, только чуть откидывается назад и спокойно уточняет: — Почему не убили методом мафии, зачем сперва топить? Вскрытие бы и так провели, флешку бы нашли, ваш намёк бы сработал. Но вы добавили сюда ещё и утопление. Кёске смотрит на него огромными от ужаса глазами и шлёпает безмолвно губами несколько секунд, после чего вновь затихшим голос отвечает: — Вы с ума сошли? Как можно живого человека так изуродовать о парапет? Это же безумная боль. На такое способны только твари из мафии. Чуя коротко вздыхает и прислоняется лбом к стеклу. Дурная слава никогда не покинет Порт, конечно же, но этот метод показательной казни никто уже почти не использует. Лишь в очень редких случаях и это обычно своеобразная дань уважения предателям: их награждают почти пыткой, но отличающей их от просто убитых. Накахара невольно задаётся вопросом, чувствует ли от этих слов что-то Дазай, во времена которого разбитие челюсти об уступ был скорее ежедневным ритуалом. — Допустим, — голос Осаму ни на йоту не меняется. — Утопление, по-вашему, более гуманный способ? — Мы… Когда Субару проглотил флешку, мы сунули его голову под воду и держали там, пока он не прекратил дёргаться. Вот и всё. Я сам предложил попробовать сделать всё это с парапетом, челюстью и тремя выстрелами. Хотел хоть так отомстить за Нагису. Накахара невольно кривит губы в омерзении: насколько Шинтаро Мироку показался ему просто уставшим и немного сумасшедшим стариком, настолько же Нуруде Кёске сейчас выглядит для него отвратительным ублюдком. Трусливый мелкий говнюк не заслуживает и толики жалости: видите ли, Порт ужасен в своих методах, а сам всё равно проделал всю эту чушь с челюстью, но только на трупе Субару. Какая честь, господи. — Стреляли из пистолета самого Субару? — понимающе кивает Осаму. — Чтобы баллистический анализ не определил табельное оружие, — отзывается Кёске. Его всё ещё колотит мелкой дрожью, но, кажется, истерика снова сходит на нет, оставляя после себя сосущую пустоту осознания. — Мы знали, что дело будет передано на расследование в Агентство. Старик часто общался с Миноурой-саном, который знаком с детективом Эдогавой. Тогда мы думали, что всё сложилось удачно, раз его, по словам Миноуры, отослали вместе с директором Агентства из города. Мы понимали, что дело будет передано Вам. Кёске отрывает взгляд от наручников и смотрит на Дазая пустым взглядом без единого проблеска эмоций на дне тёмной радужки. — Мироку-сан сказал, что даже если Вы поймёте, кто убил Субару, то не раскроете нас. Мы читали Ваше досье. Вы ушли из мафии после смерти друга, погибшего по вине Мори Огая. Вы должны быть на нашей стороне. Мы просто хотели помочь Нагисе. Дазай какие-то секунды смотрит на него в ответ, после чего поднимается со стула и кивает следователю. — Я тут закончил. Надеюсь, ваши приборы для записи звука всё зафиксировали. — Стойте! Осаму оборачивается, когда Нуруде выкрикивает это, и вопросительно вскидывает брови. — Чем могу помочь? Лицо Кёске медленно искажается в понимании ситуации, губы начинают мелко дрожать, когда он дрогнувшим голосом шепчет. — Вы ведь поможете ей? Вы поклялись старику. Скажите мне, что поможете. Чуя понимает, что скажет Осаму, ещё до того, как тот что-либо произносит. Он делает несколько шагов за пределы боковой комнаты и выходит в коридор, чтобы дождаться Дазая там. Из приоткрытой двери в допросную раздаётся его сухой ответ: — То, что я обещал Мироку-сану, я выполню. Тебе, Нуруде-кун, я ничем не обязан. Ты будешь гнить в тюрьме за то, что сделал. Прощай. Прежде, чем за Дазаем закрывается дверь, Чуя слышит, как Кёске срывается в задушенный слёзный вой. Невольно поморщившись, Накахара кивает поравнявшемуся с ним Осаму, и они вместе в молчании выходят из полицейского участка, где провели несколько часов. Раннее утро в Йокогаме вновь знаменуется солнечной погодой. Влажная дымка после ливня повисает взвесью над землёй, в воздухе витает аромат свежей травы и мокрых дорог, а тёплый воздух немного душит своей сладостью. Почти как в то самое утро, когда был найден труп Субару. Всего неделя прошла, а кажется, будто всё длилось месяцами. По крайней мере Чуя понимает, что для него этот короткий период изменил очень многое. — Ну, поздравляю с закрытым делом, — говорит он, подкуривая сигарету и позволяя Осаму взять ещё одну из пачки. — Какие планы? — М-м-м, — мычит Дазай, затянувшись. — Надо бы в офисе появиться, иначе Куникида из меня весь дух вытрясет за отчёт по этому делу. А у тебя? — То же самое, только на ковёр к боссу. Они снова замолкают и курят, не глядя друг на друга. Сейчас Чуе кажется, что не было ни вчерашнего разговора, ни всей этой истории со странными отношениями. Не было никаких обещаний Дазая. Может, всё и правда приснилось? Иначе бы не было сейчас так гадко на душе от неуютной тишины между ними. С другой стороны, то, что он понимает, почему не слышно Арахабаки, — доказательство реальности всего случившегося. — Чуя. — А? — Не надо надумывать лишнего, — когда Накахара поднимает взгляд, он ловит им мягкую улыбку на губах Осаму. — Мы ведь договорились. Просто подожди немного, пары дней мне будет достаточно. А, так всё-таки он помнит. Чуя тушит окурок в урне и спускается на несколько ступеней ниже — к парковке. — Так ты всё же решил, что справишься? — спрашивает он, невольно ощущая облегчение. — Ну ладно, тогда постарайся над этим, чёртов Дазай. Долго я ждать не собираюсь. Ты знаешь если что, где меня найти. Удачи. Не обернувшись, он коротко машет рукой и с усмешкой на губах ныряет в этот светлый тёплый день.