Это всё, что нам осталось

Арсений бродил по парку и курил Бог знает какую подряд. Он не понимал, что чувствует. Ощущение, что на душе скребут кошки, вгоняя когти в хрупкую древесину. Арсений любил. С внеземной силой. Словно в душе расцветала гортензия, но тут же вяла под кислотными дождями. В груди боролись двое. Рассудительное "за" и лживое "против". Он не мог понять, что делать дальше. Арсений запутался. Окончательно и бесповоротно. Он хотел вернуться, позвонить, поговорить, но что-то постоянно мешало. Надоедливая заноза, которая глубоко засела в сердце. Тот самый Арсений, который рассудительный. И его второе я, лживое, пыталось всеми силами, всеми правдами и неправдами убедить, что он сделал правильный выбор. Ведь даже фуллерит имеет свойство крошиться, ровно так же, как и все остальные кристаллы. Вот и у Арсения его фуллеритовое сердце, которое уже не выдерживает. Оно рвётся, рассыпается, крошится. Останавливается и начинает идти заново. Вначале медленно, затем всё быстрее и вновь останавливается. Из-за остановки летят искры, как если бы поезд резко дал по тормозам. Арсений любил. Он жив благодаря этой любви, которая сейчас беспощадно убивает. Вырывает руками пучки нервов, кровеносную систему. Которая перекрывает поток воздуха и заставляет выть от боли. Он вновь болен. Сильно и неизлечимо. Болен тем, от чего никогда не было и никогда не будет панацеи. Его личная анафема. Его личный десятый круг ада. Его новая попытка самоубийства. * Приехав домой, Арсений вошёл в пустую съёмную квартиру, снял обувь и взял в руки стакан. Ему, в отличии от его Антона можно пить. Да почему снова он? Эти мысли. Почему нельзя их отключить? Арсений пытался убежать от них, скрыться, выключить своё сознание. Не получилось. Это было быстрее и сильнее него. Невозможно за неделю разлюбить, убить то, что живёт в тебе много лет. Тем более, если это любовь, которая живёт и крепчает день ото дня уже на протяжении одиннадцати лет. Три года из которых - принятие себя. Четыре года скитаний и алкогольного бреда. И четыре года бесконечного счастья. До появления Антона Арсений не верил в любовь с первого взгляда. Да и не была это именно та самая пресловутая любовь, это было нечто иное. Щелчок. Что-то яркое, как вспышка света или лопнувшая лампочка. А дальше боль. Уговоры самого себя, попытка убежать от того, что режет по горлу тупой стороной. То, что кроит, зацепляет и убивает. Это сотни вопросов, на которые нету ответов, это миллионы попыток забыть. Это убеждение самого себя, что ты это просто придумал. Придумал симпатию, придумал интерес, а затем и влюблённость придумал. Ведь он просто мальчишка, который ещё совсем молодой. Который растопчет и уничтожит. Который вывернет душу и наплюёт в неё. Но он же её и излечит. Однажды придёт и останется навсегда. Не для, а вопреки. Вопреки второй половинке, вопреки родителям, которые ждут внуков. Вопреки начальнику, который суёт свой нос в чужие дела. Вопреки себе и здравому смыслу. Антон буквально переломал себя, чтобы быть рядом. Чтобы любить, чтобы любили его. Он терпел шантаж, издевательства, терпел сотни вопросов, косые взгляды, терпел все слова о себе и о нём, только чтобы быть рядом. Вопреки всему миру. Потому что он любил. И наверное любит. И наверное история с Ирой действительно просто совпадение. И фото это тоже подстава. Антон не смог бы четыре года ему врать. Наверное, это всё чья-то шутка. Но пути назад уже нет. Да и был ли этот путь раньше?