Веера и чувства

- Я многое не успел тебе рассказать о Багряных Землях, Дикон. Голос Рокэ тих и как-то по-особенному вкрадчив. Он похож на багряноземельское благовоние, аромат которого ощущается в воздухе спальни - легкий, почти неуловимый, но от него в теле разливается сладкая истома, а сердце бьется чаще. - Жители Багряных Земель весьма искусны в любви. Им известно множество способов, как пробудить жар страсти в самом невинном юноше. Нар-шадин, как говорят, весьма преуспела в этой науке. Конечно, я не могу равняться с ней, да и открывали мне далеко не все секреты, но кое-что я усвоил. Рокэ подступил ближе - полунагой, с рассыпавшимися по плечам волосами и слегка коварной улыбкой на губах. Но даже не это вызвало трепет Ричарда. В руке эра была вовсе не какая-то хитрая и непристойная багряноземельская вещица, а всего лишь некое подобие веера из птичьих перьев, белых и пышных. - Что это? - Ричард не сдержал улыбки. - Веер? - Называй так, если угодно. В конце концов, веером тоже можно раздуть пламя, а я намерен сделать именно это, - Рокэ чуть наклонился невесомо касаясь пышными перьями чуть растрепанных русых волос. - О, Дикон, любая эреа в Багряных Землях сходила бы по тебе с ума, только увидев твои волосы. Светлые, как северное солнце. Оно кажется неярким, но лишь его лучи способны растопить снег и лёд. Эти лучи таятся в твоих волосах, Дикон, и льду удалось укрыться от них, лишь притаившись в твоих глазах. - Рокэ... - Ричард вздрогнул. Рокэ смотрел ему в глаза, любуясь а странные багряноземельские перья в его руке тем временем не бездействовали - легко скользнули по волосам и дразняще пощекотали за ушами. Ричард и подумать не мог, что кожа там настолько нежная! - Рокэ! - Тебе неприятно? Больно? - в голосе Алвы звучало искреннее удивление, никак не вязавшееся с огоньками в глазах. - Нет, нет! Но... - Это хорошо, - перья легонько тронули стремительно наливающиеся жаром мочки. - Я совсем не хочу, чтобы тебе стало неприятно в самом начале пути, Дикон. - В начале? - жар от ушей понемногу стал распространяться на лицо. - В Багряных Землях не любят суеты, - Рокэ легонько подул в русые пряди на затылке, вдыхая запах молока и мёда, который, кажется, не могли скрыть никакие благовония. - Да и здесь... Мы дома, Дикон. Куда нам спешить? Я ведь должен исполнить то, что обещал. Помнишь? Доказать, что ни на кого не променяю тебя. Даже на очаровательного юношу из Дриксен. Ричард выдохнул. Руперт! Самому было неловко, но сердце до сих пор сбивалось с ритма при одном воспоминании о нежнейшем румянце на фарфоровом личике, восторженном блеске глаз, изящной фигуре... Даже сейчас, когда он узнал, что мечтает юный дриксенец вовсе не о фаворите Ее Величества, а о ней самой. Веер нежно обрисовал лицо Ричарда, коснулся горящих щек. - В Дриксен меня едва ли поняли бы, попытайся я сделать вот это. Ласковые прикосновения стекли вниз, по шее - прямо на взволнованно всколыхнувшуюся грудь. - Ааахх... Что ты делаешь? - Любуюсь тобой, Дикон, - перья порхали, выводя невидимые узоры на груди, накрыли соски, лаская нежнейшую кожу каждой пушинкой. Ричард издал то ли вздох, то ли вскрик, почувствовав, что соски наливаются твердостью. Конечно, он уже испытывал такое, но сейчас всё было иначе - эти легчайшие ласки и такой откровенный взгляд Рокэ... И этого достаточно, чтобы он... Как же стыдно! - Не закрывайся, - в бархатном голосе Рокэ мелькнула приказная нотка. - Чего тебе стыдиться? Ты прекрасен. Не прячь это, я хочу видеть тебя. Ричард осознал что руки его и правда непроизвольно дрогнули, словно стремясь закрыть ласкаемое место, но сейчас оставалось только подчиниться под сладкий и жаркий шепот: - Эти дивные розовые жемчужины достойны самой нар-шадин, но она никогда не узнает об этом. Я невероятно алчен, Дикон. И они, и всё это... Перья порхнули ниже, обводя каждую мышцу, наслаждаясь гладкостью нежной кожи, которая, кажется, от одних этих касаний утрачивала надорскую бледность, цветя смущенной розовостью. - Всё это - моё. Ты сам отдал мне это, Дикон. Ты весь мой, весь мой, любовь моя, и я никогда не смогу отказаться от тебя. Ричард кусал губы. Хотелось стонать и смеяться одновременно, дразнящие ласки перьев превращались в щекотку, не становящуюся, однако, невыносимой, но стремящуюся всё ниже и ниже, к самым нежным и стыдным местам. - Рокэ... Рокэ! Не надо... Не надо... Там... - Почему же? - перья в руке его синеглазого мучителя двигались с вдохновением, которому позавидовала бы кисть самого Димани Коро. - Чего тебе стыдиться? Посмотри, как легко им скользить по твоей коже, она бела и нежна, как багряноземельский рахат-лукум, помнишь его? Ричард помнил. Помнил эту странную сладость, которой Рокэ кормил его из своих рук, и которая таяла на губах, на языке отголосками его поцелуев. - Но ты сладок еще больше, Ричард. О, поверь, ты намного слаще... - шепот Рокэ прозвучал так бесстыдно, что Ричард почувствовал... А может, дело было вовсе не в шепоте, просто эта багряноземельская игрушка добралась уже до совершенно неположенных мест! - Ах! Рокэ! - Ричард выгнулся с умоляющим стоном, недоумевая, как могут перья вот так ласкать тело, словно всё оно для этого и создано, и у каждого пера свой путь? Чтобы уже и думать не сметь о том, чтобы закрыться. Наоборот, податься навстречу, развести колени, раздвинуть бедра... - Вот так, умница, - проворковал Рокэ, любуясь извивающимся под его ласками Ричардом. - Представь, что я чувствую, видя тебя таким. Открытым мне, только мне, мое сокровище! Шепчущие губы припадали к телу, словно пытаясь догнать ласкающие перья, но, кажется, нарочно двигались слишком медленно, заставляя Ричарда всхлипывать. Теперь он понимал, что имел в виду Рокэ, говоря, что эти самые перья раздувают огонь. Сейчас он чувствовал этот огонь, он сгорал в нём и отчаянно желал, чтобы возлюбленный эр разделил с ним это пламя, усмирил его хоть немного. И Рокэ это знал, не мог не знать! И всё же продолжал мучить своего изнывающего от страсти юношу. - Пожалуйста, пожалуйста... Довольно! Не мучай меня... - Разве я мучаю? - снова это искреннее удивление. - О, Дикон, ну, раз уж я безжалостный палач, наверное, мне следует выпытать у тебя кое-что. - Что? - непонимающе взглянули затуманенные глаза. - Ответы, Ричард. Ответь мне и.… - синие глаза прищурились. - Я облегчу твои муки. - Что ты хочешь услышать? - всхлипнул Ричард. - Только одно. Или многое, как посмотреть. Ты будешь еще ревновать меня, Ричард? Сомневаться в моих чувствах? Допускать мысли, что я могу предпочесть тебе кого-то другого? Каждый вопрос сопровождался поцелуем-укусом, оставлявшим отметину на шее, плече, груди - и невыносимой лаской пальцев, обхвативших изнывающую плоть. - Нет, нет, нет... - рвалось с разгоряченных губ. - Прости меня, прости. Я просто... Люблю тебя! - Ричард выкрикнул это, будто сознаваясь в преступлении. - И я не смогу без тебя, ни дня не смогу! Но я твой, Рокэ. Я весь твой, и больше никто не коснется меня так как ты! - Дикон, - голос Рокэ дрогнул, губы приникли к губам в новом поцелуе, неспешном и сладком, с которым не могло сравниться и багряноземельское лакомство. - Мой Дикон! И правда - он весь его, это русоволосое северное чудо, смеющее сомневаться в своей красоте, потому что прежде никто ее не разглядел, не говорил о ней. Потому что руки огрубели от хлопот по хозяйству, потому что Ричард - лишь тень при своих блистательных сестрах, наследницах рода Окделлов. Сын бунтовщика, презрителя устоев, которого никто не должен рассмотреть, оценить, полюбить... Никто не должен. Но Рокэ Алве можно всё. Любить Ричарда Окделла, брать его без остатка, распаленного, пылающего так, что изумились бы и в Багряных Землях - и шептать, шептать, сквозь страстные стоны, свои и его: - Я люблю тебя, Дикон. И мы всегда будем вместе, ты слышишь? Всегда! Невольно он вспомнил Фабианов день, тихую, но твердую клятву Ричарда. Нынче настало время и Рокэ Алве принести свою клятву. И Рокэ знал, что сдержит ее. Любым способом, любой ценой. Потому что Ричард, его возлюбленный Ричард ему верит.