Веера и чувства

- Прежде я считала, что меня не удивить обилием самых прекрасных цветов, - нар-шадин Бадрия-ар-Интисар-Руми пригубила вина, улыбаясь своей венценосной собеседнице. - Но сад королевы Талига поистине достоин изумления. Настоящая услада для взора и сердца. Катари внутренне подобралась. Нар-шадин умела при необходимости сплетать самые обычные фразы в замысловатое кружево по обычаю Багряных Земель, но ни одно из этих кружев не сплеталось напрасно, ради светской беседы. Вот и сейчас на губах Бадрии играет небрежная улыбка, а глаза смотрят пристально, испытующе. Просчитывают наперед все последствия этих самых слов. Но нар-шадин - гостья. Поэтому ее правила следовало принять. - И какой же цветок моего сада так привлек твой взор? - осведомилась Катари. - Говорят, что, в сравнении с цветами Багряных Земель все прочие цветы чересчур скромны и неброски. - О, только не тот цветок, что я видела нынче в тени куста сирени! - покачала головой багряноземельская владычица. - Такой тонкий и хрупкий, он упивался ее ароматом, стараясь укрыть в чужой тени свой собственный золотой блеск. Но можно ли спрятать такую драгоценность? И всё же, мысли у людей часто сходятся, подумала вдруг Катарина. Младший братец Иорам и у нее вызывал именно такие мысли. Цветок, хрупкий, чуть болезненный, но невероятно изысканный. Фарфорово-белая кожа, которой солнце будто и не касалось. Золотистые волосы, которые Иорам укладывал в самые изысканные прически. Хрупкая фигура, укутанная в нежнейший шелк и пышные кружева. Огромные синие глаза, почти всегда скромно прикрытые опущенными ресницами, и лишь на венценосную сестру глядящие открыто, с почтением и обожанием. - Зачем королеве Талига скрывать столь дивный цветок, возросший от одного корня с нею? - словно бы удивилась Бадрия. - Скромность украшает мужчин больше золота, а мой брат скромен от природы, - отозвалась Катарина. - Ему часто скучны дворцовые беседы. - Может быть, оттого, что он слышит в них не то, что ему хочется? - голос нар-шадин стал вкрадчивым. - Юные сердца грезят не о делах государства, а о любви. В Багряных Землях этот дивный юноша услышал бы множество речей во славу своей красоты. - Иорам еще слишком юн. - Но не для брака. - Брака? - Катарина не смогла скрыть удивления. Бадрия улыбнулась. - Я знаю, о моих землях разносятся всяческие слухи. Например, что мы наполняем гаремы красавцами, избегая при этом законного брака. Но нет, брата королевы Талига постыдно было бы унижать званием наложника. Он может стать лишь законным супругом, - Бадрия понимающе усмехнулась, прочтя в глазах Катарины невысказанный вопрос. - Закон позволяет четырех. Но он будет первым, и этого ничто не изменит. "Сколько бы мужей ни появилось потом", поняла Катарина. Она пригубила из своего бокала, медля с ответом, но наконец произнесла: - То, что ты предлагаешь - большая честь, однако, я не могу согласиться. - И почему же? Разве Иорам уже обещан кому-то? - Нет, вовсе нет. Могу ли я говорить правду, ничего не скрывая? - Иного и не жду. - Мой брат, - Катарина вздохнула, - и сам не надеется на брачные узы. Дело в его недуге. С самых ранних лет его терзают жестокие боли в руках. Порой он едва может держать перо. Лучшие лекари Талига пытались вылечить его, но тщетно. Бедный Иорам уже сжился со своей болезнью, но пряжа, шитье, вышивание - всё это не для него. Кому нужен супруг, не преуспевший в обычных мужских делах? Какая польза от него жене? Одной лишь красоты мало чтобы пленить сердце женщины. - Пожалуй, так, - кивнула нар-шадин. - Но болезнь - не изъян, а лишь беда, в которой нужно помочь. Позволь это сделать. Мой личный лекарь сопровождает меня всюду, и равных ему я не встречала ни в одной из земель. Пусть он осмотрит твоего брата. Если его искусство таково, как я думаю о нём, скоро твой брат и думать забудет о своём недуге. И когда это случится - я спрошу еще раз, достоин ли он, по твоему мнению, сделаться моим супругом. Катарина сделала несколько шагов к окну - просто чтобы скрыть удивление во взгляде. Такого она не ожидала, либо Бадрия и впрямь подготовила всё заранее, либо... Королева отыскала взглядом хрупкую фигуру. Иорам снова шел по дорожке сада, его золотистые волосы блестели в лучах солнца, и, может, этот блеск был причиной того, что Катарина вдруг так легко увидела брата, облаченным в яркие шелка, сверкающим огнями самоцветов в волосах, с тончайшей вуалью, наполовину скрывающей лицо - протягивающим властительнице Багряных Земель руку, не терзаемую вечной болью... Картина была яркой и крайне заманчивой. - Пусть будет так, - произнесла Катарина и еще не обернувшись, почувствовала, как зажглись глаза нар-шадин. Да, пожалуй, Иораму, этому хрупкому цветку, уже здесь, в тени дворцового сада скоро предстояло почувствовать весь зной багряноземельского солнца.