Веера и чувства

"Оружейная" - именно так называли это место неподалеку от улицы Мимоз. Впрочем, шпаг и пистолетов в его стенах не водилось никогда, а в воздухе пахло не смазкой и порохом, а изысканными духами, лучшими столичными сладостями и тончайшим вишневым ликером, за рюмкой-другой которого оруженосцам так нравилось поболтать о своих эрах. Да, это место посещали в основном оруженосцы - побаловать себя душевной беседой, не грозящим талии лакомством, а заодно рассмотреть себя в зеркало на предмет пудры и помады. Малейший непорядок во внешности мог быть устранен здесь же, благо, удобные столики и зеркала располагали, а без средств для наведения красоты ни один оруженосец на улицу не выйдет. Эстебан Колиньяр исключением не был. Сейчас он придирчиво разглядывал себя в зеркало, небрежно вертя в пальцах золотую пудреницу, украшенную изумрудами в цвет фамильного герба. Пудра легла идеально, как и клубничного цвета помада, однако, Эстебана всё-таки явно что-то не устраивало. - Вот скажи мне, Рин, - обратился он к сидящему рядом Северину Залю, - разве это вызывающе? - Ну что ты, конечно нет! - поднял идеально подведенные брови Заль. - Всё в тон и совершенно неброско. Тебе очень идет. - Вот! А эр Людвиг, - золотая пудреница резко опустилась на столик, - когда это увидел, чуть с ума не сошел! Стал причитать, что я потерял всякий стыд и крашусь как мальчишка из дешевого борделя! - Откуда он знает, как там красятся? - ехидно поинтересовался Северин. - Не знает, иначе бы не... - Эстебан махнул рукой. - Прочел мне целую лекцию, менторам в Лаик бы поучиться! Я не имею права портить кожу в столь юном возрасте, от пудры непременно появятся прыщи, помада лишь заслоняет естественную свежесть юности, а мои ресницы и без туши такие, что любой наложник нар-шадин умер бы от зависти! - О, эр Людвиг делает тебе комплименты? - хихикнул Заль. - Надо же, как ты влияешь на этого зануду! - Случайно оговорился, - буркнул Эстебан. - Отправил меня в купальню смыть "весь этот ужас" и запретил всем пользоваться. Вообще! Только притирания для лица и рук! Ты только представь себе такое! Северин помедлил с ответом, засмотревшись на возмущенный румянец, пробившийся даже сквозь пудру на щеках Эстебана. А может, граф Килеан в чём-то и прав, мелькнула мысль, во всяком случае, румяна Эстебану уж точно не нужны, он и без них...Впрочем, опомнился Заль, сейчас Эстебан явно хочет услышать совсем другое. - Стареет, - Северин махнул рукой. - У себя больше ухаживать не за чем, вот и оруженосец должен быть ему под стать. Но, Эстебан, по крайней мере, здесь ты можешь выглядеть так, как хочешь. - Это верно. Да, смывать будет жалко... - Эстебан еще раз окинул взглядом своё отражение и решительно потянулся к стоящей рядом вазочке с урготскими конфетами. - Ох, Ричард, это невероятно! - чей-то возглас заставил Эстебана чуть не выронить конфету. Он обернулся. Через пару столиков от него бывший однокорытник Арно Савиньяк громко восхищался чем-то на пару с другим однокорытником, при виде которого у Эстебана красноречиво заныл нос. Ричард Окделл. - Герцог Алва сам подарил тебе это? Эстебан и Северин мгновенно навострили уши. Да и глаза тоже. Ричард и Арно жадно рассматривали что-то, стоящее перед ним на столе. Кажется, ларчик, тот, в котором обычно хранят всяческие средства для ухода за собой. Эстебан сам пришел сюда с таким же. Или не с таким? - Ну да, подарил, ты же помнишь, Арно. Ты сам был на моем дне рождения! - даже с такого расстояния было видно смущение на лице Ричарда. - Поверить не могу, эр Рокэ устроил настоящий праздник, да мне в детстве никогда... - Он тебя ценит, - понимающе кивнул Арно. - Я видел, как он на тебя смотрит. Ему доставляет удовольствие видеть, что ты счастлив. - Ну, Арно... - А вот это тебе не доказательство? Ты посмотри, сандаловое дерево, настоящее багряноземельское! А какие узоры! Да с ними драгоценные камни сюда добавлять - только позориться! - Верно, - кивнул Ричард. - Невероятно красиво! - Ну давай, открой! - заторопил Арно. И через мгновение невольные "прознатчики" поняли, что он так торопился увидеть. - Да этот ларец внутри втрое больше, чем снаружи! - выдохнул Заль, а Эстебан просто смотрел на множество ящичков, таящихся под изящной крышкой и готовых выдвинуться и развернуться по желанию хозяина, занимая собой чуть не весь столик. А внутри... Сдвоенный восторженный вздох подтвердил подозрения Эстебана. - Багряноземельские притирания! - выдохнул Арно. - Они же на вес золота! Вот это разом сведет любые веснушки, это придает коже совершенно особый оттенок, а вот это... - Подожди, Арно, а вот это для чего? - О, багряноземельцы мастера по части всяческих инструментов, - протянул Арно. - Особенно тех, что нужны мужчинам. Вот, смотри, это для ногтей. Не то что наши ножницы, это для гораздо более тонкой работы. Вот этим, я думаю, ногти нужно полировать. - А это? Никогда такого не видел! - Я тоже, но... Надо же, это для удаления лишних волос с тела! Да я и таком только слышал, когда Ли... Северин бросил быстрый взгляд на Эстебана. Судя по лицу, ему очень хотелось заткнуть уши. - Дарить такое этой надорской деревенщине! - прошептал он. - Ну почему, Рин? Почему герцог Алва выбрал его, а не меня?! Заль только вздохнул. Он уже понял, что очередной стычки с Окделлом не будет, а слова... Вряд ли сейчас найдутся такие, что могли бы утешить Эстебана. Скорее уж, сейчас любая фраза всё испортит. Этого Северин совсем не хотел. Лучше уж прямо сейчас пойти и заказать еще конфет. И ликера. Пусть Эстебан хоть немного побудет собой перед тем, как придется возвращаться к своему эру, смыв так тщательно нанесенный маккиях с лица. Северин, конечно, не догадывался, что смывать Эстебану придется не только макияж. В эту самую минуту Людвиг Килеан ур-Ломбах нехорошо багровел лицом, разглядывая оставленный на своём зеркале невероятно четкий отпечаток губной помады цвета клубники.