Веера и чувства

- Дикон, а ты уверен, что мы не нарушаем праздник? - осведомился Рокэ, прикрыв дверь комнаты, в которую он и его новобрачный супруг только что ускользнули из пиршественной залы. Их исчезновения, кажется, пока никто не заметил. Даже закрытая дверь не особо приглушала голоса надорцев, подкрепленные не одной кружкой доброго сидра: - Друг за другом, как река, Побежим, в руке рука! Не жалейте каблука- Все на свадьбу тана! По холмам и по лесам, Алый вереск в волосах, Через город проплясав - Прямо к замку тана! Тан - Ричард, его Ричард - в ответ весело рассмеялся, алея разгоряченными щеками под цвет свадебного наряда. - Не беспокойся. Это обычай. И все надорцы прекрасно знают, что молодожены в какой-то момент должны остаться наедине, чтобы обменяться подарками, не предназначенными для посторонних глаз. Это нечто только друг для друга, понимаешь? Знак взаимных чувств и семейного счастья. - Что ж, такой обычай нарушать ни к чему, - улыбнулся Рокэ. - У меня и в самом деле есть такой подарок. Подарок действительно был. И Рокэ хотел преподнести его чуть позже, когда окажется вдвоем с Диконом на брачной постели. Голова кружилась от мысли, как будет смотреться его подарок на широкой груди, молочно-белой коже Дикона, оставшись единственным его облачением, как заставит зазолотиться рассыпанные кое-где по его телу веснушки... Но Рокэ не жалел ни о чём, глядя, каким восхищением блестят глаза Ричарда, отражая его подарок, протянутый ему здесь и сейчас. - Рокэ... Это ройя? - Самая настоящая. Прямо с берегов Кэнналоа. И поверь мне, Дикон, Кэнналоа больше не может хвалиться самой яркой и прекрасной ройей. Потому что она здесь, в Надоре. Она твоя. Ричард благоговейно протянул руки, принимая тонкую золотую цепочку, украшенную алой ройей. Она светилась точно таила в себе частицу кэнналийского солнца. Или отблеск огня тех костров, вокруг которых пляшут сегодня простые надорцы, празднуя свадьбу молодого тана. - О, Рокэ, какая же красота... Спасибо! - В самом деле, красота, - отозвался Рокэ сам не понимая, говорит ли он это о ройе - такой красоты даже Катари не дарила своему фавориту - или о самом Ричарде сейчас. Молодой Окделл и правда сиял сейчас - красотой, счастьем, любовью. Он преобразился, окончательно оставив в прошлом того, кем был когда-то. Младший сын, прислуга в собственной семье, недолюбленный матерью, унижаемый в Лаик, сын мятежника, обреченный пребывать в безвестности, дабы не увеличивать семейный позор... Таким Ричард больше не будет никогда, Рокэ мысленно поклялся себе в этом, глядя на то, как молодой супруг надевает его подарок. Ройя мерцала живым огоньком на груди. - Вересковый цвет, - вдруг произнес Ричард и, поймав взгляд Рокэ, пояснил: - Мне кажется, она похожа на цветок вереска, такая же алая... - Тогда, - улыбнулся Рокэ, - так и назови ее. - Назвать? О... - Ричард смутился, но взгляд тут же вспыхнул детским восторгом. - Так и сделаю. Но, Рокэ, теперь моя очередь! И я даже не знаю, придётся ли тебе по вкусу мой подарок после такого... - Не сомневаюсь в этом, - Рокэ не хотел, чтобы Ричарда продолжали посещать мысли, что он хоть чем-то его недостоин. А его подарок всегда будет дорог, даже окажись он сломанной детской игрушкой или камнем поднятым на дороге. Ричард отошел в сторону, потянулся к полке над не горящим сейчас камином и извлек оттуда небольшой, но явно припрятанный заранее сверток. - Это для тебя, Рокэ. Рокэ принял сверток, развернул и ахнул. В его руках оказались деревянные гребни на удивление изящной работы, пусть и не такой, какую Рокэ доводилось видеть в Кэнналоа и в Багряных Землях. Эти гребни были чуть помассивнее, как будто основательнее, но украшавшие их узоры казались затейливом кружевом, в котором блестели... Рокэ понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что это не черные ройи. - Надорский бук и черная шпинель, - пояснил Ричард. - Здешний надорский камень. Конечно, это не ройи, и даже не черные алмазы, но... - Они прекрасны, Дикон. Эти гребни могли бы украсить волосы самого нар-шада. - Но они твои. Только твои. - И для меня не может быть подарка драгоценнее, поверь. - На самом деле, эта черная шпинель не так уж проста, - Ричард явно приободрился. - В свете свечей или солнца у нее появляются новые оттенки. Скажем, красный, - в глазах Ричарда мелькнул лукавый огонек. - А иногда синий. - Интригуешь, Дикон. Не терпится увидеть! Даже жаль, что я сейчас не могу вернуться в зал с этим гребнями в волосах и увлечь тебя в танец, чтобы все смотрели! - Боюсь, у Хуана сердце не выдержит, если мы поднимем руку на твою свадебную прическу. Он столько над ней трудился! Но, - Ричард вдруг подмигнул, - свадьбу в Надоре играют не один день. И завтра я сам причешу тебя и украшу этими гребнями твои волосы. Ведь теперь это моя обязанность, верно? Рокэ с улыбкой покачал головой. - Не только это, Дикон. Обязанности супруга куда шире, чем тебе кажется. - О, монсеньор, - Ричард затрепетал ресницами, - научите же меня... - Научу. И очень скоро. Но главное, мой дорогой супруг, - Рокэ подступил ближе, - никогда не забывайте о том, что я люблю вас. - Не забуду. Но всё же, если вам придется напомнить мне... - Я никогда не устану это делать, Ричард, - Рокэ потянулся к улыбающимся губам, поймав сорвавшееся с них тихое и жаркое: - Я люблю тебя, Рокэ. И, кажется, ройя разгоралась еще жарче в такт стуку влюбленного сердца. И черные камни, украшавшие резные гребни, сверкали не хуже черных алмазов. А под старыми сводами надорского замка лилась песня, которую не хотели заглушать даже камни: - Щёки словно маков цвет, Глаз тусклей созвездий свет. Есть ли - сам найдешь ответ - Кто прекрасней тана?