Не?любовный треугольник

Так оно и пошло. Иногда Сонми провожают сразу оба, Сынхён с Джиёном, иногда рядом только Сынхён. Она ещё ни разу не ходила только с Джиёном. Когда её провожают Джи Ди и ТуОуПи, Сонми умирает со смеху. Они шутят с ней, шутят друг над другом, часто забываются и спорят о проектах и ненаписанных песнях. Джиён не остается спокойным ни секунды: он фонтанирует идеями, рассказывает анекдоты в лицах, показывает какие-то движения из их танцев прямо на тротуаре, иллюстрируя свою речь примерами на месте; он засыпает её вопросами и через раз не дослушивает ответы. Иногда девушке кажется, что Джи Дрэгон курнул что-то сильнодействующее, но со временем она привыкает и понимает, что это просто Квон Джиён. Он такой и есть. Джиён вечно на телефоне: звонят ему, звонит он, решая тысячу дел за пять минут; он постоянно что-то советует, кого-то утешает, кому-то грозит суровыми интимными карами; он хохочет, едва не пластаясь по горизонтальным поверхностям, и ругается так же самозабвенно. Сонми как-то довелось услышать его вдохновенную трехэтажную брань, и девушка поразилась колоритности и богатству некоторых оборотов. На работе Джиён – монстр. Настоящее чудовище. Сонми порой кажется, что его побаивается даже их собственный менеджер. Джи Ди отстаивает свою точку зрения, не стесняясь в выражениях, но, если отбросить нецензурное выражение содержимого, каждый раз выходит, что его решение лучшее. При ней Джиён не матерится. Даже когда по его лицу видно, что ему очень хочется. Он указывает ей на допущенные ошибки – порой далеко не мягко, но Сонми всегда признает его правоту и понимает, что ругать её следовало бы сильнее. В основном же Джи Ди дразнит её, добродушно и необидно. – Пойдем со мной, кое-что покажу. Берясь за дело, он всегда зовет Сонми с собой – «Хвостик, за мной» – и показывает, рассказывает, терпеливо объясняет одно и то же снова и заново, пока она не понимает предельно ясно и до конца. Иногда Сонми хочется помечтать о том, что она ему нравится, но она не может представить себя в бурном, сумасшедшем темпе жизни Джиёна. И не только это. Вокруг него всегда крутятся девушки. Много девушек. Красивых, фигуристых, обаятельных, известных. Он, кажется, любит их всех. Охотно обнимается с ними для фотографий, делает им цветистые комплименты, галантно ухаживает и берет все новые и новые номера телефонов, а потом где-то пропадает по вечерам, прихватив с собой ТиОуПи. Утром оба приходят сонные, шатаясь, как зомби, но глаза удовлетворенно блестят, и к обеду Сонми уже более-менее может воссоздать картину происшедшего накануне, по тем обрывкам фраз и смешкам, которыми обмениваются Джи Ди и Топ. Сонми делает вывод, что постоянной девушки ни у одного из них нет, иначе… верность явно не их конек. Для неё это совершенно незнакомый мир с непонятными отношениями. Для неё это дикость. С Хёнсу она была уверена, что любовь – дело только двоих. То, что её любимый был далек от шоу-бизнеса, делало всё одновременно и сложнее, и проще. Ей приходилось многое объяснять и за многое оправдываться: за свои ответы на вопросы о личной жизни на радио- и ток-шоу, за необходимость обнимать красивых мужчин перед камерой во время съемок клипов, за многочисленные корпоративные вечеринки, вход на которые ему был заказан… При всем его терпении и понимании Хёнсу безумно ревновал, и немало вечеров, которые Сонми удавалось выкроить, прибегая к немыслимым ухищрениям – для того, чтобы провести больше времени с любимым, заканчивались громкими ссорами и жестокими обидными словами. Сонми плакала по ночам в подушку и подспудно ждала, что раздастся звонок, и она – пусть и через два-три-пять дней – услышит: «Я люблю тебя, Сонми-я. Прости, я погорячился». Но Сонми никогда, ни разу не сомневалась в том, что она у Хёнсу одна. Единственная. Любимая. Драгоценная. Это было основой их отношений: она любила только его, а он – только её. Сейчас, когда они расстались, Сонми безумно не хватает его надежных любящих рук, отгораживающих её объятиями от всего огромного сложного мира. Она тоскует по нему и по его любви. Сонми всё чаще кажется, что она стоит на зыбкой кочке, которая в любой момент может уйти под воду, и что она совсем-совсем одна.