Не?любовный треугольник

Джи Ди курит сигареты пачками и глотает кофе литрами. Сонми с благоговейным ужасом смотрит, как по утрам Квон Джиён, не разлепив толком глаза, чуть ли не на ощупь, по памяти пробирается к кофеварке в комнате отдыха, держа перед собой массивную кружку, как какой-нибудь gps-навигатор. Это еще та фаза, когда ему всё равно, какой кофе пить – лишь бы проснуться. После такого похода усталые красные глаза обычно уже в состоянии открыться. Сонми хочется, чтобы её любимый сонбэ нормально питался и курил хотя бы вполовину меньше. Сынхён же по утрам молчалив, часто трёт припухшие глаза, стягивает капюшон толстовки или куртки пониже и дремлет, положив голову на сложенные руки. Он просыпается, когда приходит менеджер, окликает звукооператор, или когда его теребит Джиён, сам едва стоящий на ногах. Сынхён медленно потягивается, хлопает себя по щекам и решительно поднимается. Работа не ждёт. … – Хубэ, идешь с нами. Будем учить тебя плохому. Ты куришь? Трудовой день закончен, на Сонми смотрят Джи Ди и ТиОуПи, и глаза у обоих откровенно хитрые. Опять что-то задумали, улыбается девушка про себя. – Бросила, – она непринужденно пожимает плечами. – О… – в глазах обоих – неподдельное уважение. – Давно? Она кивает и делает предельно честное лицо. – Ещё в школе. Парни настороженно переглядываются и, недоуменно похлопав глазами, решают считать, что девушка пошутила. – Ладно. А пить умеешь? – Немного. – Не беда. Научим. И они вытаскивают её в небольшой, защищенный от посторонних бар неподалеку. После работы все голодные, а в баре из еды только пицца, сэндвичи и ассорти из овощных палочек в высоких креманках. Джиён с Сонми налетают на исходящую сырным паром пиццу и беззлобно шутят над Сынхёном, невозмутимо грызущим длинные хрустящие полоски огурцов, сельдерея и моркови и весьма убедительно притворяющимся, что это его любимая еда. Джиён благодушно подталкивает последний кусочек пиццы к Сынхёну и, всеми фибрами излучая довольство жизнью, сыто откидывается на спинку стула. – Ешь, я сегодня добрый. Я никому не скажу. – Ты сегодня сытый. Только поэтому, – парирует Сынхён, ловко сворачивая теплый похрустывающий треугольник из теста в трубочку с сырно-мясно-овощной начинкой и молниеносно уничтожая её тройкой больших укусов. Сонми слушает их препирательства, смеется над доверительным «свидетели долго не живут, так что ты ничего не видела» и полностью расслабляется в этой теплой веселой атмосфере. Еда заканчивается, приходит черед напитков, и, в два голоса быстро убедив Сонми, что градус алкоголя совсем маленький, и её онни никто ничего не расскажет, официанта просят принести девушке пиво и соломинку. Сонми вертит гибкую красную трубочку в пальцах и гадает о её назначении. Она откровенно не понимает, зачем в пиве нужна соломинка, и не стесняется сообщить своим сонбэ о своём невежестве. – Ты же девушка, – добродушно объясняет Сынхён, уже слегка поддатый (в их кружках, судя по градусам, явно не одно пиво), и, чуть приоткрыв рот, смотрит на неё сверху вниз и снизу вверх. Особенным, медленным расплавляющим взглядом. – Солнц, не бойсь, мы тебя посадим на такси, пей спокойно, – чуть заплетающимся языком успокаивает Джиён, заметив жалобный взгляд Сонми на очередную появившуюся перед ней кружку с пенистой шапкой. Сонми тогда подумала, что «солнц» вырвалось у него случайно, под влиянием всеобъемлющей любви к человечеству после нескольких кружек, однако с того раза Джи Ди стал называть её так каждый день, почти во всех случаях подменяя своим «солнц» её имя. Довольно скоро приучив Сонми к пиву, ребята решили заказать для неё соджу. Сонми вцепилась в свою соломинку (на этот раз уже голубенькую) и сказала, что ничего крепче пива ей нельзя. Даже самое слабое, оно прилично сносило крышу, здравомыслие и прочие думающие агрегаты, так что рисковать девушка не хотела. В качестве альтернативы соджу Джиён предлагал виски или водку; Сынхён, посмеиваясь, гладил Сонми взглядом и думал, что ей нужно заказать вино.