Across endless dimensions...

      — Так что это было? — поинтересовалась валькирия, щуря глаза на свету, слишком ярком с непривычки.       Эйфория, завладевшая ею поначалу, когда она осознала, что снова может видеть, уже слегка схлынула, но настроение — равно как и самочувствие — всё ещё было великолепным. Лучшим, пожалуй, с очень, очень давних времён.       — Где? — удивлённо спросил вор, оглядываясь. Впрочем, было очевидно — прохвост прекрасно понял, о чём его спрашивают, и валяет дурака, не желая отвечать.       — То средство, которое вернуло мне глаза. И не только, — Маления бросила взгляд на левую руку: гниль, вопреки защите сетки швов из нитей чистого золота окрасившая было кожу в чёрный от кончиков пальцев до локтя и потихоньку пробиравшаяся выше, не просто отступила — а будто вовсе исчезла без следа.       Пропали старые шрамы, язвы, гнойные струпья…       …и ужасный запах, к коему невозможно было привыкнуть, нельзя было заглушить никакими парфюмами, благовониями, ароматическими ваннами с душистыми маслами, — тяжёлый, навязчивый, тошнотворный смрад гниющей человеческой плоти, преследовавший полубогиню всю её жизнь и сводивший с ума не меньше собственно болезни, — его больше не было!       Да, правую руку по-прежнему заменял протез, а два других — привычно охватывали обрубки ног, но даже так…       Ощущение вернувшихся возможностей, предоставленного второго шанса — пьянило сильнее самого крепкого вина.       Жизнь прекрасна!       — Ах, ты про человечность… — протянул «торговец». Был он щербат, абсолютно лыс и безбров, не имел ни усов, ни бороды, а длинный с горбинкой нос слегка кривился влево, намекая на старый перелом — ничего удивительного, при его-то ремесле. — Ну, честно сказать, понятия не имею. Пробовал я в тех краях порасспросить местных, но тщетно: даже те, кто торговали ею, знали не больше моего. Всё, чего добился — осколки, дескать, чего-то много большего.       Человечность? Какое… странное название для лекарства.       Впрочем, плевать! Как бы ни называлось, единственное, что имеет значение — оно действительно помогает.       Дочь Марики наказала себе позднее обязательно разузнать про те земли как можно подробнее. И всенепременно побывать там самой — после того, как спасёт Микеллу, разумеется.       Сразу после того.       Увы, её врождённое проклятие пока ещё не побеждено полностью, не изгнано безвозвратно, а лишь временно отступило, затаилось, — она до сих пор ощущает его где-то глубоко внутри, — так что валькирии определённо пригодится вся «человечность», какую она только сможет раздобыть.       Итак, если собрать небольшой отряд из самых верных рыцарей…       — О, вот и наш транспорт! — обрадовался тем временем идущий впереди пройдоха, остановившись у обрыва.       — Где? — нахмурилась Неземная. Ничего такого, что можно было бы хоть условно принять за средство передвижения, она поблизости не наблюдала.       Вообще.       Неспешный янтарный ручеёк тягучего древесного сока. Монументальный сук, оставшийся от сломленной штормом ветви Древа и размерами не уступающий иному скальному уступу. Два каменных гроба, невесть кем и зачем здесь, в кроне, у расщепленного края того самого сука, оставленные.       Ну и, конечно, листья, листья, листья…       Всё.       Не совершила ли она ошибку, согласившись с заманчивым предложением лысого фигляра — нанять его проводником в таинственное поместье Могвинов? Конечно, он уверял, что знает самый короткий путь в секретное логово похитителя, и путь этот якобы позволял избежать как той пещеры-западни, куда вёл давным-давно найденный телепорт неподалёку, так и путешествия за три-девять земель по разорённому войной Междуземью…       Единственным недостатком маршрута, по словам Лоскутика, было то, что пройти там могли лишь двое.       Впору было заподозрить предательство, попытку завести её в засаду… однако, если поразмыслить, будь у лысого авантюриста подельники, им проще было бы с самого начала вместе наброситься на слепую полубогиню: Маления трезво отдавала себе отчёт, что сколько-нибудь слаженно действующая банда стала бы для незрячей воительницы приговором.       Исцелить же её глаза, и лишь затем напасть, хоть и вдесятером… Мошенник не выглядел ни идиотом, ни самоубийцей.       И она решила рискнуть. Сбор выживших соратников, подготовка даже небольшого войска к выдвижению, сам поход заняли бы слишком много времени, чего валькирия никак не могла себе позволить.       — Да вот же! — «торговец» ткнул пальцем в сторону одного из саркофагов. — Всё просто: лезешь внутрь, задвигаешь за собой крышку — и ждёшь, хе-хе, дальнейшего развития событий.       …       Или он считал идиоткой её?       — Издеваешься, — придя ко вполне логичному выводу, кивнула Маления. — Ты меня за дуру принимаешь, ш-шутник?! Не советую злоупотреблять моей благодарностью…       — И в мыслях не имел! Я не стану обманывать состоятельного клиента, который уплатил весьма щедрый аванс, и перед которым у меня теперь обязательства, — хмыкнул Патчес, весьма беспечно не обращая внимания на шипящую ровно змея и опасно заискрившую протезом правой руки спутницу. — Успокойся. Да, я могу иной раз обвести вокруг носа какого-нибудь простофилю, жаждущего почём зря найти сокровище, ну так наивное дурачьё само напрашивается на свою судьбу. А вот бизнес, если уж заключено соглашение и получена предоплата, веду честно. В нашем деле главное — репутация и доверие!       — Последнее сперва нужно заслужить, знаешь ли.       — А разве я ещё не…       — Ещё не. И раз уж ты поставил перед собой столь непростую и амбициозную задачу, то, наверное, отправишься в путь первым? — сощурившись, полубогиня приглашающе махнула клинком в сторону ближайшего гроба.       Конечно, её недуг долгие годы не лучшим образом влиял на ясность мышления, но она всё же не настолько ещё выжила из ума, чтобы, фигурально выражаясь, поворачиваться спиной к лысому пройдохе: нет ни малейших сомнений, что тот предаст и в эту самую спину ударит — при первой возможности, не задумываясь. Уж такова его натура.       — Ну, коли настаиваешь, — усмехнулся проходимец. — И, кстати, поверь моему опыту, такая поездка намного комфортнее, чем, скажем, добираться куда-то в «железной деве» или вороньих когтях, не говоря уж о змеином желудке, — поднатужившись, он сдвинул с саркофага тяжёлую на вид крышку. — Подсоби-ка её закрыть, когда я лягу.       — Погоди минутку, — остановив копейщика, Неземная заглянула в гроб. Вопреки её ожиданиям, внутри не оказалось ни потайного лаза, ни замысловатой вязи колдовских узоров портала, ни даже чьих-либо истлевших останков. Голое каменное дно и немного пыли. — Хм. Допустим… Ладно, полезай. Но учти, попытаешься сбежать с моей рукой — найду и выпотрошу.       — Обижаете, Ваше высочество: рука без сердца и половины королевства мне без надобности, некомплектный товар, — захихикал плут и, ловко увернувшись от пинка, полез-таки в гроб.       — Главное, чтобы крышка на пол-пути не открылась…       Саркофаг двигался.       Моргнув, Маления недоверчиво уставилась на занятую погасшим усыпальницу. Помотав головой, она исхитрилась ущипнуть металлическими пальцами кожу на левом предплечье, но увиденное не спешило оказаться иллюзией: массивная каменная коробка короткими рывками — будто её толкал или тянул кто-то невидимый — действительно продвигалась к обрыву, оставляя за собой заметную борозду поцарапанной коры.       — Это, пожалуй, самый… хм-м, экстравагантный способ путешествия, какой мне когда-либо доводилось видеть, — оценила увиденное мечница, когда гроб наконец выдвинулся над обрывом на половину длины, грузно перевалился через край и канул вниз, пропав из виду в облаках, примерно на середине полёта к далёкой земле.       Слишком ярко представив ощущения пассажира, в кромешной тьме и пыльной тесноте каменного ящика внезапно перевернувшегося вниз головой, и стараясь даже не задумываться о моменте «приземления», Неземная зябко поёжилась. Повторять откровенное безумство отчаянно не хотелось, а в голове крутилась нелепая мыслишка о том, не задумал ли лысый авантюрист таким замысловатым способом сжить со свету нанимательницу, однако…       Вряд ли. Уж точно не ценой собственной жизни. Не тот человек. Подобным образом могла бы поступить она сама в безвыходной ситуации, вроде того злополучного сражения с армией Радана, но определённо не этот трусливый проходимец.       Так что лезть в гроб придётся.       Угораздило же лысого ублюдка сказать про крышку… Хоть бы задвижку какую изнутри сделали… Или крючок с петлёй…       Нет, надо думать лишь о цели!       Она должна спасти брата.

***

      — Странное местечко, — пробормотала алая валькирия, выбравшись из саркофага — последнее оказалось не настолько сложным делом, как несколько ранее — уместиться в нём же с боевым протезом в обнимку, — и с подозрением оглядевшись. Помещение на первый взгляд напоминало крытую галерею в надвратной башне, пережившую попадание снаряда осадной машины и лишившуюся большей части потолка… или же перекрытие разломало упавшими с небес гробами?       Впрочем, вряд ли. Разрушения не походили на свежие.       Воздух пах пылью, грозой и почему-то морем, снаружи доносился монотонный шум, подозрительно напоминающий рокот бьющихся о побережье волн, а по небосклону, видневшемуся через пролом в потолке, неторопливо ползли низкие грозовые тучи.       И ни следа крон Деревьев, или хотя бы ростков.       — Остров Бурь-то? Ничего особенного, — как ни в чём ни бывало грызущий семечки Лоскутик обнаружился слегка поодаль, у стены. И как у него ноги не устают постоянно сидеть на корточках? — Заснул я как-то раз, значит, после укола в одной лечебнице, и мне такая фантасмагория приснилось… Истинный бред. Едва выбрался живым из того кошмара, но до сих пор иногда кажется, будто у меня есть пара совершенно лишних конечностей… и паучье брюхо.       — Остров, значит, — чужие сновидения её не интересовали; Неземная задвинула крышку саркофага и села сверху. Признаться честно, ей просто жизненно необходимо было хотя бы ненадолго присесть: уж больно неизгладимые впечатления оставил по себе полёт.       Так и не сумев вспомнить, кто из вассалов матери или более мелких окрестных монархов владел бы крепостью на острове, Маления пристегнула механическую руку и уточнила:       — Чей это замок? Какому роду принадлежит?       Оставалось надеяться, что владелец островка — не из сторонников Бича Звёзд. В одиночку биться против целого гарнизона — верное самоубийство. Даже для неё.       Хотя… Будь здесь даже совсем небольшая дружина, любой мало-мальски толковый комендант давно устранил бы пролом в крыше караульного помещения.       Укрепления заброшены?       — Не замок, а всего лишь старое, всеми забытое святилище, где народ теней оплакивал своих умерших, — почесав подбородок, ответил Патчес. — Святоши давно сгинули — туда им и дорога, впрочем; а сейчас… признаться, понятия не имею, чья это сейчас земля. Да и не важно это: задерживаться тут не стоит, отсюда мы отправимся дальше.       — Позволь-ка угадать: снова в каком-нибудь летающем гробу? — мрачно поинтересовалась полубогиня. Хвала Великой Воле и всем прочим богам, некому было услышать, как непобедимая рыжеволосая воительница, отчаянно вжимаясь спиной в днище гроба, чтобы ненароком не распахнуть и без того держащуюся лишь каким-то чудом крышку, позорно орала в полёте…       — О, на этот раз никаких саркофагов, но… Сама увидишь, пусть пока будет сюрпризом, — ухмыльнулся Лоскутик.       — Не люблю сюрпризы, — с подозрением уставилась на хитреца Маления, но тот лишь безмятежно пожал плечами. — И не припомню такого острова у побережья: постройки во дворе старые, а их архитектура какая-то непривычная, я бы такую запомнила, доведись её видеть. А ведь, кажется, всюду в Междуземье побывала, ещё до войны…       — А я разве говорил, что мы сейчас в Междуземье? — с демонстративным недоумением пожал плечами копейщик. — Нынче это скверная идея, знаешь ли, путешествовать по континенту: всюду тролли и стаи диких волков, медведи, полулюди и кристаллийцы, маги и их куклы, альбиноры и знамения, рвущиеся к власти алчные, беспринципные бродяги-погасшие и те, кто за ними охотится… не говоря уж о ватагах разбойников и рыцарских дружинах, которые, скажем откровенно, в наше время мало чем друг от друга отличаются. А ещё, по слухам, где-то в окрестностях столицы видели здоровенного седого дикаря в львиной шкуре, зовущего себя Годфри, Первым Лордом…       — Он вернулся? — впрочем, почему бы и нет? Говорили, что он погиб в далёких, варварских землях, но во времена, когда кладбища опустели, а их недавние «обитатели» возомнили себя кандидатами в королевские мужья, стоит ли удивляться, что ещё один мертвец прибыл ко двору, чтобы заявить о своих правах?       — Может, и так, а может, он безмерно наглый самозванец. В любом случае, сдаётся мне, встречи с ним тебе, дочери Радагона, разумно было бы избежать. В общем, кто как, а я в сложившейся ситуации предпочёл сократить путь. У меня, видишь ли, свои тропы. Как говорится, для хорошего торговца не существуют ни границы, ни препятствия…       —… ни совесть. Да, я тоже что-то такое слышала. Хочешь сказать, здесь безопасно?       — О нет, ни в коем случае! — «обрадовал» собеседницу контрабандист — ибо ни для чего иного, как незаконный ввоз или вывоз запрещённых и опасных товаров, столь широкие познания в области крайне специфических и никому более не известных способов перемещения не имели ни малейшего смысла, ни какой-либо ценности. Нормальные, честные — насколько, конечно, это понятие вообще применимо к представителям данного сословия — торговцы быстрому путешествию почти налегке предпочитали медленные, зато вместительные фургоны, возы да телеги. — Давненько я тут не бывал, давненько, но уж в этом-то плане вряд ли что-то изменилось, а раньше опасностей в этих краях хватало. Особенно чёртовых скатов… Внимательно смотри в небо, иначе вмиг пришпилят хвостовыми иглами. А с любыми прочими опасностями, полагаю, прославленному Клинку Микеллы не составит труда разобраться.