Обыкновенный преступник

121-й год по календарю Вечного (Верного) Пути

      Держи друзей далеко, а врага… Нет, что-то не то. Держи друга близко, а врага еще ближе, вот.       Эту и другие причины своего нахождения на полигоне Велисент лениво перебирал в голове, как бы расставляя их по степени важности. Впрочем, ни друзей, ни врагов рядом пока не наблюдалось. Вокруг лишь оживленно стрекотала луговая ночь, пахло какими-то летними травами, а с утыканного звездочками неба светила пыльно-серая луна. Могло бы сойти за сельскую идиллию из утопических рассказов Дж. Артона, если бы глаза не мозолило унылое кирпичное строение, к которому с одной стороны привалилось два ржавых бронетранспортера, а с другой примыкал высокий бетонный забор — скрывающийся в темноте прежде, чем можно было увидеть его конец.       Время от времени Велисент посматривал на старую проезжую дорогу, где он бросил машину. Вернее, никакую дорогу отсюда видно не было, потому что она сплошь заросла травой, но Велисент просто смотрел в ее направлении, интуитивно предполагая, что если враг придет — то он придет оттуда.       Велисент был почти уверен, что находится в правильном месте. По крайней мере, синяя точка на карте, которую каким-то образом прислал ему прямо в переписку Эберхарт, показывала именно сюда. Обычная бумажная карта Гладенской агломерации рисовала в этом месте сплошной зеленый массив без зданий и дорог, другая — городская — вообще сюда не доходила, но вот именно эта — чудесная электронная карта — показывала все в удивительной точности и фотографических деталях, Велисент ожидал увидеть на ней даже себя самого, сидящего на длинной бетонной плите со ржавыми крюками, но та плита на карте была пустой. Кто, когда и с какого летательного аппарата умудрился все это запечатлеть, оставалось загадкой.       Весь сегодняшний день Велисент и так и этак тыкался в телефон, но ничего, кроме сообщений, найти не получалось. Эта карта стала маленьким окошком вовне — словно Эберхарт разрешил ему теперь куда-то подсмотреть, — и Велисент с любопытством изучал это окошко. Ориентироваться на карте было не так просто, потому что названий улиц и номеров домов практически не было, но Велисент кое-как по городским лабиринтам долистал до своего университета и почти разыскал шоссе, ведущее к дому, как вдруг… Все схлопнулось, карта пропала с экрана. Он поднял голову и немного вздрогнул: в отдалении замаячил враг.       Велисент сперва приободрился от того, что враг шел вроде бы один и не тащил с собой никаких соратников с автоматами. Но в то же время в этом его одиночестве было что-то странно-неформальное, что-то глубоко некомфортное, что-то, от чего Велисенту вдруг захотелось встать и сбежать. Какой черт вообще дернул его сюда приехать? Он принялся снова напоминать себе причины, а враг тем временем становился все ближе и ближе и наконец совсем подошел и… спросил:       — Нормально добрался?       Велисент фыркнул, словно ему уже надоело мириться с этими несуразностями, и в ответ поинтересовался:       — Ты всегда такой дружелюбный был, или это проявилось, только когда ты стал террористом?       Эберхарт некоторое время немигающе на него посмотрел.       — Ну, согласно твоему отцу, — сказал он наконец, — терроризм у людей в крови, а значит, я с рождения был террористом.       — Да, по тебе видно, — буркнул Велисент, немного выбитый из колеи упоминанием отца.       Внутри него мгновенно прогорела целая гроздь реакций: возмущение (чему?), обида (на кого?) и чувство вины (в чем?). Но все это было не для чужих глаз и уж тем более не для глаз Эберхарта.       — Ты зачем сюда пришел? — строго спросил Ирвен.       — Затем, чтоб ты мне нормально сказал, что ты узнал про нападение, — огрызнулся Велисент.       — Для просьбы звучит не очень вежливо.       — Да? Ну как-то в детстве не научили расшаркиваться перед террористами.       Эберхарт вздохнул куда-то вбок и почесал затылок. Велисент зачем-то отметил, что прическа у него и до этого была растрепанная.       — Ты вот все зовешь меня террористом, — сказал Ирвен. — Но при этом ведешь себя очень беспечно, учитывая… ситуацию. — Он развел руками, показывая на темные пустоты вокруг них. — Ты просто не боишься за свою жизнь? Или, может, ты сам не веришь в то, что ты говоришь?       Велисент за свою жизнь боялся. В общем и целом. А потому тоже озадачился: в какой это момент он перестал бояться конкретно Эберхарта? Ведь он явно перестал, иначе и не пришел бы, и не дерзил бы вот так без повода. Могло ли быть такое, что он действительно не верил, что Эберхарт может здесь и сейчас хладнокровно его убить? Если да, то было это явно глупо.       — Идем за мной, — скомандовал тем временем Ирвен, направившись к кирпичному строению.       Велисент чуть-чуть повыжигал взглядом дыры ему в спине, а затем все-таки поднялся и пошел следом. Они обогнули строение с другой от бронетранспортеров стороны, и за углом в строении обнаружилась дверь — вернее, только проем от двери — на высоте примерно второго этажа. Под дверью, словно какая-то неотесанная заготовка крыльца, были свалены горкой плиты — такие же, как и та, на которой сидел Велисент. Эберхарт в два рывка вскарабкался на них, присел на корточки и протянул Велисенту руку.       — Куда ты меня тащишь? — уточнил тот для приличия.       Сразу же хвататься за все, что тебе предлагают, было не лучшей жизненной позицией.       — На стрельбище, — сказал Ирвен.       Велисент, еще пару секунд постояв, взялся за его руку — и в тот же момент оказался мощным порывом утянут наверх, словно у Эберхарта была не рука, а какой-то подъемный кран. Велисент только и успел, что переставить ноги по краешкам плит.       Ирвен нырнул в дверной проем, который теперь, судя по высоте, казался вовсе и не дверным, а, скорее, оконным, пересек голую кирпичную комнату, вылез в другой проем напротив, свесился с него на руках и спрыгнул вниз. Велисент повторил за ним, разве что с более недовольным выражением на лице.       Они оказались по другую сторону бетонного забора, который из кирпичного строения расходился уголком в неведомые дали. Вдоль забора крались лохматые силуэты деревьев, а вперед простиралось поле, где среди высокой травы прятались очертания каких-то нагромождений и возвышений, в темноте неразличимо из чего состоящих. Эберхарт пошел куда-то по тропинке, присел, чем-то пошаманил и вдруг включил свет. Велисент не понял, что там был за источник этого света и даже сколько всего было источников. Свет исходил откуда-то из-за кучек сваленных друг на друга шин и освещал другие кучки шин впереди — на которые Эберхарт принялся ставить жестяные банки. Закончив с банками, он подошел и как само собой разумеющееся потребовал:       — Дай мне пистолет.       У него был взгляд школьного директора, поймавшего кого-то за воротник в коридоре. Возражать ему сейчас было немного страшно. Велисент достал из-за пояса и протянул ему револьвер.       Ирвен проверил барабан — пустой, потому что никакие патроны Велисент раздобыть еще не успел, — затем защелкнул его обратно и показал на корпус:       — Видишь вот этот зазор между барабаном и стволом? Никогда не подставляй сюда пальцы, иначе при выстреле тебе их рассечет пороховыми газами.       Велисент постарался это запомнить, но в то же время и сделать такой вид, словно пороховые газы его вообще не волновали. Ирвен, засыпав патроны, передал пистолет обратно.       — И держи крепко, может в лоб отлететь, у него сильная отдача.       Револьвер ощутимо потяжелел вместе с патронами, либо Велисенту просто так показалось, потому что он где-то слышал, будто опытный стрелок может по весу отличить заряженное оружие от незаряженного.       — А сам не боишься, что я тебя застрелю? — спросил он, почувствовав прилившую уверенность от пистолета в руке.       Эберхарт не удостоил это ответом и, повернувшись к Велисенту спиной, куда-то пошел. Может быть, его спина служила ответом уже сама по себе. Велисент на мгновение даже подумал, что Ирвен сейчас, по своему обыкновению, просто уйдет, но тот уселся, скрестив лодыжки, на какую-то недоделанную кирпичную кладку и показал рукой в сторону шин:       — Стреляй.       Велисент, перехватив револьвер поудобнее, подошел к «позиции стрелка» — в самое затоптанное место метрах в пятнадцати от шин, — взвел курок, как он видел где-то в фильмах, по наитию прицелился и выстрелил. Револьвер так резко дернулся, что Велисент чуть не зажмурился от страха. Кисть болела, словно по ней ударили молотком, а банка ни одна даже не шелохнулась. Стрелять второй раз уже как-то и не хотелось. Вдруг этой вспотевшей больной рукой он действительно не удержит револьвер и всадит его, на радость Эберхарту, себе в лоб? Но не сдаваться же вот так у него на глазах.       Велисент кое-как пальнул еще четыре раза, пули летели не пойми куда. Он уже особенно не целился и заботился только о том, чтобы стискивать рукоятку, буйствующую в ладони; на каждом выстреле его подмывало загородить локтем лицо от греха подальше. Эберхарт всучил ему это чудовище, чтобы поиздеваться? Ведь не могли же все пистолеты такими быть. Велисент выпустил последний патрон и опустил револьвер, уставшая рука подрагивала. Хотелось встряхнуть ее, засунуть в пакет со льдом и желательно никогда больше ничего подобного в нее не брать.       — Я поднял старые контакты и поспрашивал о человеке с подстреленной ногой, — заговорил тут Эберхарт со своего «насеста».       Велисент повернулся к нему, внутренне подобравшись.       — Оказалось, — продолжил тот, — что такой человек есть и, как я и думал, я его знаю. Вернее, знал его когда-то.       Велисент ничуть не удивился знакомству Эберхарта с подлыми убийцами, но язвить было не время.       — И? Ты сказал, что сможешь «избавить нас от этой проблемы».       — Да, но… Я думал кое о чем и…       От этих «и», «но» и таинственных пауз Велисент моментально запаниковал, пожалев, что выстрелял все патроны. «Но» что? Запросит еще денег? Скажет «мне проще избавиться от тебя, чем от них»?       — …Сначала я хочу разобраться, в чем именно состоит проблема, — продолжил Ирвен.       — Что? — опешил Велисент. — Проблема состоит в том, что нас пытаются убить.       — Я не уверен, что это так, — помотал головой Эберхарт. — Не уверен, что… «вас».       Велисент смотрел на него круглыми глазами, не понимая, к чему тот ведет.       — Я не придал этому сперва значения, но все же у меня засела в голове одна деталь. Когда я следил за тем, что происходило, мне показалось, что… тебя там не ждали. Ждали твою сестру.       — Да какая разница?! — воскликнул Велисент. — Они бы и меня, и ее убили!       Ирвен, не обратив никакого внимания на этот всплеск эмоций, спросил:       — Откуда вы ехали?       — Ты решил в детектива поиграть, что ли? — раздраженно поинтересовался Велисент.       — Прежде чем я что-то сделаю, мне нужно понимать, что и почему произошло, — спокойно объяснил Ирвен. — Теория с покушением на детей Вечного Лидера, конечно, кажется очевидной. На первый взгляд. Но, если подумать, зачем это вообще кому-то нужно? И плюс то, о чем я говорил. Игнорировать детали, которые не вписываются в теорию, — это плохая практика.       — Не вписываются в теорию, ой, что за чушь? — разозлился Велисент.       Эберхарт нахмурился:       — Ты не хочешь узнать правду?       — Да я уже знаю правду, — заявил Велисент. — Правда в том, что ты тянешь время.       — Тяну время для чего? — не понял или прикинулся, что не понял, Ирвен.       — Ты сказал, что избавишь нас от проблемы, а теперь ищешь какие-то отмазки. Выглядит так, что ты либо не в состоянии выполнить, что сказал, либо хочешь подольше повытягивать из нас деньги, потому что боишься, что, когда угроза уйдет, у меня больше не будет причин иметь с тобой какие-то дела и я сделаю так, что сестру больше никуда не выпустят. И скорее второе, потому что в первом случае ты мог бы просто сказать, что разобрался с ними, и мы бы никогда не узнали, что ты соврал. Ну, до следующего покушения, но тогда было бы уже неважно.       На одном дыхании все это выпалив, Велисент сразу же почувствовал, как агрессия и раздражение его покидают, а освободившееся место поспешно занимает страх. Эберхарт сидел не шелохнувшись, тень делила его лицо на две половины: одну резко очерченную, суровую и хорошо освещенную, вторую темную и бесстрастную. Глаза с обеих половин смотрели одинаково недобро.       — Ты действительно очень умный парень, — сказал Ирвен.       Сердце у Велисента совсем ушло в пятки. Он признал? Он признал, что все ради выманивания денег?!       — Но с такой подозрительностью жить нельзя, — покачал Эберхарт головой.       Сердце осторожно воротилось на место, клещи разжали живот. Ирвен вздохнул и снова заговорил:       — У меня с этими людьми давняя история. И я знаю, что они обычно не работают… на кого-то. Это люди больше идеологические. Но конкретно в этом случае многие вещи указывают на то, что… была какая-то еще заинтересованная сторона.       Велисент молчал, хлопая глазами.       — А если так, то что если дело не в том, чья она дочь? — продолжил Ирвен. — Что если дело в ней самой?       Его голос прокрался Велисенту в самые кости и словно склеил их между собой — так, что стало невозможно пошевелиться. Тогда, после нападения, ему бы такая догадка и в голову не пришла, но со всеми открытиями последних дней…       — Устранение исполнителей в этом случае не решит проблему, — говорил дальше Эберхарт. — А может быть, даже усугубит, потому что станет труднее предсказать, кто будет следующим исполнителем.       — И что ты предлагаешь? — нетвердым голосом спросил Велисент.       — Я предлагаю мне заняться моим делом, а тебе своим. Подруга, которая помогает ей с переводами, — ты ее знаешь?       Помогает ей с переводами? Он ничего не знал, вообще ничегошеньки, боже! Но… Ханна, это должна быть она.       — Да, — не очень уверенно сказал Велисент. — Мы… Вероника от нее и ехала. Меня забрала по дороге.       — Твоя сестра упоминала, что это не первое их дело, — сказал Эберхарт. — Чем она занимается и кому она могла перейти дорогу, я не знаю.       Велисенту хотелось зажмурить глаза, лечь на землю и с головой чем-нибудь укрыться. Может быть, еще завыть.       — Самое простое будет спросить у нее самой, — продолжил Ирвен. — Но это должен делать не я. — Он посмотрел на Велисента так, словно тот был каким-то отлынивающим от дела оболтусом.       Велисент горько усмехнулся внутри себя. Ох, если бы только сестра делилась с ним секретами так же резво, как бросалась на Эберхарта, — тому она как раз с большим удовольствием все выдала бы. Но не хватало еще его поощрять.       — Я… попробую что-то узнать, — сказал Велисент. — Делай, что тебе нужно делать. И научи меня стрелять уже, — добавил он, помолчав. — Из этой адской штуковины.       Он посмотрел на маленький револьвер, лежащий у него в ладони и коварно выдающий себя за тихий безобидный пистолетик, — почему-то именно сейчас во всеуслышание захотелось на него пожаловаться.       — Устала рука? — спросил Эберхарт, подойдя к нему.       — Немного, — уклончиво ответил Велисент.       Ирвен взял у него револьвер и загрузил новую порцию патронов в барабан.       — Возьми в две руки, — сказал он, отдав пистолет Велисенту.       Тот взял в две руки и прицелился.       — И подожди пока стрелять, я тебя скорректирую, — сосредоточенно продолжил Эберхарт. — Палец убери со спуска. Выпрями просто. Вот, так и держи. Теперь встань как тебе удобно. Встань так, что, если бы я тебя толкнул, ты бы устоял.       Велисент покрепче уперся ногами в землю, а Ирвен вдруг по-хозяйски положил руки ему на плечо. Велисент даже не вздрогнул, просто замер. Стараясь не дышать, не потеть, не стучать сердцем и не покрываться мурашками — чтобы Эберхарт вообще никаких признаков жизни в нем не разглядел. Но, как назло, все признаки жизни почему-то именно сейчас решили активно забурлить. Враг подошел слишком близко, его сюда вообще не звали.       — Расслабься, — тихо, почти не напрягая голос, проговорил Ирвен.       — Ты мне только что сказал, что кто-то хочет смерти моей сестры, — огрызнулся Велисент. — Как ты мне предлагаешь расслабиться?       Ирвен вздохнул, чуть заметнее вжав кончики пальцев Велисенту в плечо. От его ладоней уже становилось жарко.       — Во-первых, я точно не знаю, что это так, — сказал он. — Во-вторых, я слежу за ситуацией и если что-то начнет готовиться, я услышу. Не переживай.       «Не переживай»… — передразнил его про себя Велисент. Эти чудные, неуместно-теплые слова не вызвали, однако, как обычно, раздражения. Его словно, наоборот, впервые отпустило. Похоже, что все это время Эберхарт злил его не тем, что он какой-то там преступник, и не тем, что из каждого утюга десять лет подряд горланят о его опасности, а исключительно тем, что он был угрозой для сестры. И он все еще угроза, одернул себя Велисент, но, возможно, бывают люди и похуже.       Ирвен отнял ладони от его плеча, и в этом месте ощутился мокрый холодок под кофтой.       — Держи крепко, но не вцепляйся, — сказал он, обойдя Велисента и встав с другой стороны. — Слишком напряженные пальцы сложнее контролировать. Сейчас немного расслабь руку, чтобы я мог поправить тебя.       Велисент поддался чужой ладони, которая без колебаний обтекала и направляла его:       — Эту руку — выше — и во-от так. Большой палец вот сюда. А этот в целом как хочешь, можно сюда… или попробуй сам, как тебе удобнее. — Ирвен отпустил его, и Велисент на мгновение… расстроился?       — Вес должен быть больше в левой руке, — продолжил Эберхарт. — Не полностью, но больше. Как вообще, удобно сейчас держать?       — Нормально, — глухо ответил Велисент.       — Верх мушки и целика должны сойтись в одну линию, — сказал Ирвен. — И эта линия должна быть прямо под целью. Взгляд сфокусируй на мушке. Получается?       — Да.       — Теперь очень плавно, очень мягко, как будто ты его гладишь, — продолжил инструктировать Эберхарт, а у Велисента от его слов вдруг поежились уши, — медленно нажимай на спуск.       Велисент выдохнул, нажал, как будто гладил, — боже, а что он вообще там гладил в своей голове? — бахнул выстрел, и банка с громким звяканьем отлетела. Все остальное из головы от этого тоже вылетело. Велисент снова прицелился, снова нажал: вторая отлетела, третья отлетела.       — Ого, ничего себе, — как-то искренне восхитился Эберхарт. — Ты молодец!       Больше банок не было — вероятно, Ирвен не рассчитывал, что он собьет их все сразу. Велисент усмехнулся:       — Да это было легко.       Он поискал глазами цель посложнее: рядом с бетонным забором, как будто вросши в него стволом, высилась раскидистая дикая яблоня. Почти у самой ее макушки ветки чуть расступались, приоткрывая в густой кроне окошечко, — через которое, так и напрашиваясь на неприятности, выглядывало большое красное яблоко. Но в само яблоко было бы попасть слишком просто, а вот в невидимый черешок, который его там держал…       — Куда ты целишься? — строго спросил Ирвен, когда Велисент направил револьвер на дерево.       — Яблоко хочу сбить, — ответил тот, зажмурив один глаз.       — Осторожнее, от забора может отрикошетить, — предостерег Ирвен.       «Самый осторожный преступник на свете…» — пробормотал про себя Велисент и выстрелил. Яблоко осталось на месте, только отрывисто шелестнули листья.       — Давай, покажи, как надо, — кивнул он Ирвену на яблоню. — Вон то на самом верху — собьешь с ветки?       — Я? — удивился Ирвен. — Нет, у меня с меткостью беда. Я отсюда хорошо если в дерево попаду.       — Ты же попал кому-то в ногу, — покосился на него Велисент.       — Да, но целился я в другого, — пожал плечами Ирвен.       Велисент, едва удержавшись от того, чтобы не заржать, фыркнул в надувшиеся губы. Боже, Эберхарт даже не стесняется. А еще стрелять его учит… Но, впрочем, и правда ведь научил. Велисент снова прицелился, выдохнул, замер… и выстрелил — снова ничего.       — Если ты хочешь яблоко, я могу просто достать его тебе, — сказал вдруг Ирвен как что-то совершенно обыденное.       Велисент опустил руки и повернулся к нему, с любопытством прищурившись.       — Ах, это же Ирвен Эберхарт, сервис по доставке яблок.       Ирвен спокойно посмотрел на него, его губы немного двинулись по направлению к улыбке и замерли. Велисент все ждал, что он что-нибудь скажет, а Эберхарт все молчал, как бы тоже ожидая ответа. Велисент никогда так долго на него не смотрел — так в упор, так открыто и близко. Росла неловкость, но его взгляд так и завис, ленивый и тяжеленный, забился куда-то к Эберхарту в эту почти-улыбку (он и так умеет? прямо ему улыбается?) — и теперь хоть экскаватором выкапывай. Еще несколько секунд — и это было уже нелепо, Велисент испугался, что если прямо сейчас ничего не скажет, то сделает что-то другое.       — Ну достань, — бросил он, сам как-то глупо и скомканно улыбнувшись.       Словно только и ждал этой команды, Эберхарт пошел к яблоне. Велисент какое-то время переводил дыхание, глядя ему в спину, — глядя в этот раз как-то очень целенаправленно, как никогда раньше. Как будто даже не столько глядя, сколько разглядывая — его походку, его сложение, мелкие детали его одежды. Как будто он давно хотел вот так его разглядеть, но что-то внутри все время мешало, а теперь вдруг перестало мешать.       Ирвен встал напротив забора, с нескольких метров разбежался, прыгнул на стену, уцепившись за верх, толкнулся от стены ногами и в считанные секунды оказался наверху. Забор был, судя по всему, толстый; Ирвен поднялся на нем во весь рост и подошел к яблоне, покопался в ветках, подтянул к себе нужную и сорвал с нее яблоко.       Ну, все понятно: выпендриться своими обезьяньими способностями хотел. Велисент не спеша подошел и задрал к нему голову.       — Лови, — кинул яблоко Эберхарт.       Велисент, к своему собственному удивлению, поймал, да еще и одной рукой. Он протер яблоко рукавом, надкусил — и весь рот моментально свело от кислятины. Велисент в недоумении посмотрел на обманчиво красную, вопящую о спелости кожуру. Стараясь не морщиться, он протянул яблоко слезшему с забора Ирвену:       — Вкусное, попробуй.       — М-м, — с сомнением протянул тот, — это не очень гигиенично.       — Это ты от меня боишься чем-то заразиться? — опешил Велисент.       — Почему бы и нет? — снова улыбнулся — теперь уж наверняка улыбнулся — Ирвен. — Ты бываешь в разных местах.       — Вау, тебя это как-то лично задело? — удивился Велисент. — Че ты к этому прицепился?       — Ну, а зачем ты про это сказал?       — Я не помню, — развел руками Велисент. — Ну, наверное, я не думал, что на тебя это такое впечатление неизгладимое произведет.       Эберхарт лишь слегка усмехнулся, засунул руки в карманы толстовки и, больше ничего не сказав, побрел обратно, прогулочно шелестя по траве ногами, — а потом снова уселся на кирпичную кладку. Велисент подумал было сесть рядом — вернее, нет, не сесть рядом, конечно же, а просто тоже сесть на ту же самую кладку — места на ней было предостаточно. Но как-то в последний момент не решился и доедал яблоко, расхаживая туда-сюда мимо шин.       Велисент практически через силу вынудил себя по чуть-чуть обгрызть это яблоко со всех сторон — выбросить его просто так было немного стыдно, — потом подкинул оставшийся мясистый огрызок и попробовал в него выстрелить. Только вот барабан оказался пуст.       — В движущуюся мишень попадать очень сложно, — сказал все молчавший до этого Ирвен.       «Да, особенно без патронов», — закатил глаза Велисент, но как-то даже без раздражения, как-то даже с восхищением от способности Эберхарта нудить с такой непосредственностью.       — Ну и что, как ты дошел до такой жизни? — спросил он. — От звезды преступного мира до самого занудного тренера по стрельбе?       Ирвен посмотрел вбок, потом снова на Велисента.       — Никогда не чувствовал себя звездой, — сказал он. — Всегда знал, что мое призвание — быть самым занудным тренером.       Велисент понимающе покивал, снова прошелся до стопки из шин и спросил:       — Всех своих учеников сюда приводишь?       — Да, — кивнул Эберхарт, — детская секция по вторникам и пятницам, приходи.       — Ой, да ты прям разошелся, — с легким удивлением покосился на него Велисент.       Он попробовал забраться и сесть на шины, но стопка оказалась слишком неустойчивой — или сам Велисент оказался слишком неуклюжим, — в итоге он так и не залез, еще чуть-чуть поопирался об эту стопку и покачал ее, словно так и было задумано, и потом отошел.       — А вон то сможешь достать? — спросил он Эберхарта, показав на другое замеченное на дереве яблоко.       Ирвен мельком глянул в ту сторону — как бы больше ради приличия, чем чтобы что-то увидеть, — улыбнулся и помотал головой.       — Да ла-адно тебе, сможешь, — попытался подначить его Велисент.       — Я не хочу просто, — спокойно сказал Ирвен, так и оставив улыбку на лице.       — Ну понятно, — кивнул Велисент. — Сервис такой, раз на раз не приходится.       Боже, и чего он к нему привязался-то? Что за повышенная болтливость? Зачем ему это яблоко вообще?       Столько вопросов и ни одного ответа. Велисент еще немного побродил по траве и наконец, вздохнув, сказал:       — Ладно. Спасибо, что научил.       Благодарить его было непривычно и в то же время почему-то грустно.       — Еще? — спросил Эберхарт.       — Что еще?       — У меня еще есть патроны, — заботливо сообщил Ирвен.       — А, — как-то сразу ожил Велисент. — Ну давай.       Грусть развеялась, и прилила, наоборот, какая-то эйфория. Если бы Велисент смотрел на себя со стороны, он бы укорил себя за такие бездумные и необоснованные перепады настроения, — но изнутри сейчас все казалось удивительно прекрасным. Ирвен подошел, эйфорию эту как бы еще усиливая, словно она клубилась вокруг него и он был ее эпицентром. Он вытащил из кармана и отсчитал пять патронов, тряхнул их на ладони, собрал в кулак и протянул в кулаке Велисенту. Тот подставил руку — и неловко коснулся пальцами его запястья, ощутив там удивительно нежную кожу, — а так по Эберхарту и не скажешь, что у него где-то есть такая кожа. Ирвен раскрыл кулак, высыпав патроны Велисенту на ладонь, потянул было руку обратно, но… Но не смог. Вернее, смог бы, конечно, если бы хотел, но не стал. Велисент держал его за кончики пальцев.       Пару секунд они так и простояли — бестолково зацепившись друг об друга — Велисент не смел даже глаз поднять. Мог ли он еще отступить? Поздно ли уже? И хотелось ли вообще отступать? А в какую-то из следующих секунд он потянул чужие пальцы на себя, зажал их вместе с патронами в ладони.       Всё. Можно было перестать искать другие причины и выстраивать их в порядке важности. Велисент легонько удивился, как если бы какая-то частица его разума до последнего не верила. Но, кажется, это правда… Кажется, это правда, потому что держать его было слишком хорошо, невероятно хорошо, чтобы это можно было списать на другую причину.       Велисент медленно опустил руку, так и не расставаясь с ладонью Эберхарта. Ему показалось, что тот сжал его в ответ, и это чувство разлилось приятным спазмом по всему телу. Ирвен даже подошел на полшага поближе. А потом с каким-то искренним переживанием вдруг спросил:       — Что случилось?       Велисент лишь теперь поднял голову, посмотрел в его недоуменно распахнутые глаза и так ласково, как только мог, поинтересовался:       — Ты тупой?       Эберхарт нахмурился и непонимающе повел головой. Настолько озадаченного лица Велисент еще у него не видел. Он раскрыл ладонь — патроны глухо попадали на траву — и проскользил к запястью Ирвена, чуть поддел и отпустил резинку на рукаве его толстовки, взобрался дальше по предплечью, чувствуя под тканью очертания мышц, и потом локоть, потом плечо, — и когда он уже подобрался к самой шее и едва ее коснулся — Ирвен вдруг схватил его руку и грубо отшвырнул.       — Хватит, — грозно сказал он, попятившись назад.       Он смотрел на Велисента так, будто боялся его. Как боятся чего-то отвратительного вроде большой сороконожки. Так, как однажды посмотрел на Велисента отец, — перед тем как перестал смотреть совсем.       Велисент и сам сперва больше испугался — что Эберхарт его убьет сейчас на месте. Потом уже, когда тот не тронул, дошло все остальное, резануло под бочину. Стало до невозможности тоскливо. Понуро. Глухо. Черно.       Ирвен стоял, пусто глядя куда-то перед собой. Велисент отошел, побрел на шатких ногах к выходу, но скоро остановился. А где, черт возьми, вообще был этот выход?       — Как отсюда выбраться? — спросил он словно без голоса, словно голос его обстрогали до голого стержня.       Воздух стягивало тишиной; обступивший со всех сторон вакуум высасывал кислород из легких. Наконец раздались какие-то звуки, шаги, Ирвен подошел к нему.       — Слушай, я… — заговорил он.       — Заткнись, — быстро сказал Велисент, отвернув лицо. — Ты не думай, мне нет до тебя никакого дела. Как выйти отсюда?       Ирвен вздохнул и какое-то время помолчал.       — Пойдем, я тебя подсажу, — сказал наконец.       Унижение. Какое же унижение.       Они пришли к тому же месту, откуда и спрыгивали, Ирвен, присев, сложил ладонями вверх руки. Велисент наступил на них, вскарабкался, вытолкнутый ими, наверх. Не обернувшись, вышел в другое окно, слез на плиты и с плит. «Как будет выбираться сам Эберхарт?» — догнала его безразличная мысль и рассеялась. Можно было забыть это имя. Насовсем забыть.