Звездный

Антон любил лагеря так, как не любил ничего на этом свете. Лагеря вызывали в нем немой восторг и являлись прекрасным способом уехать из дома на две, а то и на три недели. В двенадцать, когда он в первый раз приехал на смену, «Звездный» стал ему домом. В тринадцать он приехал в «Звездный» четыре раза за год и окончательно осознал, что просто не может жить без этого места. «Звездный» был глотком свежего воздуха среди мрачной и серой жизни в провинциальном городке. Он был спасением. Спасением, которого Антон искал и наконец-то нашёл. «Звездный» подарил Антону дружбу. На одной из смен он познакомился с Димкой, заумным, но в то же время очень веселым парнем в смешных очках, и с того момента лагерь ждёт их на смены только вдвоём. По одному они договорились не ездить. «Звездный» подарил Антону любимых вожатых, с которыми можно говорить обо всем на свете и иногда ругаться матом, но никогда нельзя называть их по имени без отчества. «Звездный» подарил Антону ворох воспоминаний и мечту заняться вожатством. В «Звездном» Антон наконец-то нашёл себя.

***

— Привет. Меня зовут Антон и мне семнадцать. Эта смена — последняя в моей лагерной истории, потому что через два месяца я стану совершеннолетним, — так Антон начал рассказ о себе на первом огоньке своей последней смены. — Я был в «Звездном» около двадцати раз, уже сбился со счета, простите, — со всех сторон раздалось удивленное «двадцать…?» и Антон горделиво улыбнулся, почувствовав себя кем-то особенным. — Просто люблю это место, поэтому да, двадцать. Хочу сказать, что не важно: победим мы или проиграем. Важно лишь то, сумеем ли мы сплотиться и стать настоящей семьей, — Антон сидел рядом с Димкой и чувствовал его немую поддержку. Все согласно закивали и начали тереть Все ребята сидели в кругу, а в центре была экспозиция с горящими огоньками гирлянды. В холле было темно и очень уютно. Антон обводил взглядом всех соотрядников и думал, что ему с ними повезло. Все ребята были доброжелательными и возраст колебался от четырнадцати до семнадцати, и Антону нравилось. Он обожал общаться не только со своими ровесниками, но и с теми, кто старше или младше. — Спасибо, Антон, — доносится голос одного из вожатых, Арсений Сергеевич, кажется. — Дим, начинай. В первый день запомнить имена двадцати человек практически нереально, но этот самый Арсений явно делал успехи. Он знал уже практически всех и даже успел со всеми немного пообщаться. Антон видел этого вожатого впервые, и, как они решили с Димкой, он работает вожатым впервые. — Эй, привет, — заходит в комнату мужчина и оценивает то, как обустроились парни. — Все вещи разобрали? Или пока отдыхаете? Антон судорожно выдыхает и про себя материться, но остаётся доволен тем, что успел убрать ашку в карман джинс. Дима же всегда недовольно ворчит из-за того, что Шаст курит, да ещё и в комнате, но лучше уж так, чем сойти с ума от своей зависимости. Арсений лишь сужает глаза и смотрит на Антона, но вслух не комментирует ничего. Не пойман — не вор. — Я вещи разобрал, а этот оболтус, видимо, всю смену будет жить с не распакованным чемоданом, — бубнит Дима и вновь утыкается в телефон, написывая, видимо, своей подружке. — Я уже разбираю, — спрыгивает Антон с кровати и принимается разбирать чемодан. — У нас же второй вожатый Ника Дмитриевна? — спрашивает Антон у Арсения, который вальяжно расселся на тумбочке. — Кто на расселении сидел — тот и второй вожатый, — хмуро отвечает он и Антон поворачивается к нему лицом, наконец сталкиваясь взглядом, стоя от него в одном метре. Глаза у Арсения необыкновенно голубые, как океан, и Антон думает, что утонет. Обязательно утонет. Нику Антон знал достаточно давно и был у неё на пяти сменах. Они были почти ровесниками. Ника на два года старше. Так что она с лёгкостью разрешала ему называть себя без стремного отчества и даже иногда парила вместе с ним в одном из туалетов. Это была немая дружба с объятиями ночью, когда все спали и разговорами. Ника всегда говорила, что ее уволят за такую дружбу с парнем, но Антон говорил, что никому не скажет и сам скоро станет вожатым. На такие мечты Ника лишь пожимала плечами. Нике было девятнадцать, а вот насчёт возраста Арсения Антон задумался. Двадцать? Двадцать пять? Сорок? Без понятия. Парень сверлит вожатого взглядом ещё несколько секунд, а потом вновь принимается разбирать вещи. — А вас как зовут, кстати? — спрашивает Арсений и Антон, копируя позу вожатого, садиться на тумбу. Мама всегда говорила, что завоевать доверие незнакомца можно, копируя его позы. — Я Антон, — сказал парень и рассмотрел Арсения. Впрочем, в нем не было ничего… особенного? Только синие омуты глаз как-будто хотели рассказать историю, но говорить не умели. — А это Димка. — Арсений Сергеевич. Напоминаю, что курить в лагере запрещено и сидеть в комнатах у девочек тоже. — А у мальчиков? — спросил Антон, стебавшись. Арсений в это время уже шёл к выходу, но остановился на полпути. — Можно, если осторожно, — и след простыл. — Меня зовут Дима и мы с этим оболтусом, — он показывает пальцем на Антона — Познакомились в этом месте и поэтому приезжаем сюда только вместе. Мне шестнадцать и я ещё приеду. Если что, обожаю движухи, так что зовите, — Дима подмигивает сидящим в кругу правым глазом и постепенно вливается в коллектив. Они все довольно ухмыляются и очередь говорить переходит к следующей девушке. В конце концов круг замыкается на довольном и умиротворенном Арсении, в то время как в начале огонька он был жутко напряжен. Антон замечает. Антон почему-то все замечает. — Ребят. Спасибо вам огромное за сегодняшний день, — мягкий голос Арсения заполняет пространство. — Надеюсь, мы проведём эти две недели вместе и рука об руку дойдём до финала. Даже без победы. Общайтесь друг с другом и просто побудьте собой. — говорит он и Антон встречается с ним взглядом, даже в темноте замечая синеву его глаз. — А сейчас все встаём, — раздаётся голос Ники и ребята беспрекословно подчиняются, а Антон и вовсе толкает Диму в плечо и говорит шёпотом. — Импульс… — Дима кивает и его лицо трогает лёгкая улыбка. Антон по-своему сильно любит эту маленькую традицию в «Звездном», потому что она объединяет людей и создаёт какую-то невероятную атмосферу. — Думаю, многие из вас были в нашем лагере, и знают про такую традицию, как импульс. Суть в следующем. Мы стоим в кругу и сейчас всем нужно взяться за руки и закрыть глаза, когда я все объясню, — все чувствуют тепло соседа, когда ладони соприкасаются. — Отлично, — говорит Ника и чуть улыбается, находя глазами Антона и на секунду замирая, поддерживая зрительный контакт. Пусть. Антон обожает эти глаза. — Я запущу импульс, когда сожму руку, — она поднимает руку рядом стоящего вожатого. — Арсения Сергеевича. А он передаст следующему. До меня должен дойти этот импульс с обратной стороны, то есть со стороны Киры, — говорит она и приподнимает руку девочки. Кира была самая младшая в отряде и ей лишь недавно исполнилось четырнадцать. Русые волосы, зелено-голубые глаза, милая улыбка. Девочка была милой. И Антон надеялся, что ее примут в отряде. Все закрывают глаза и Антон чувствует, как внутри разливается приятное тепло, когда он наконец понимает, что дома. — Я запускаю импульс, — раздаётся тихий голос вожатой и комната опускается в тишину. До Антона доходит импульс справа и он передаёт его Димке, сжимая руку друга. Проходит ещё около пяти секунд. — Двенадцать секунд. Вы молодцы. Для первого раза это неплохой результат, но в конце смены, надеюсь, будет меньше пяти, — Антон открывает глаза и видит, что все еще стоят с закрытыми и только вожатые открыли глаза. Он быстро закрывает их, чтобы не поймали с поличным. — Глаза не открываем и садимся обратно, сейчас Арсений Сергеевич включит свет и мы проведём вам маленький оргсбор. Все так и происходит. Вожатые говорят, что завтра им нужно будет придумать название отряда и уже завтра начнутся игры на сплочение и будет первое вечернее мероприятие. Антон доволен, потому что наконец-то начинается эта лагерная суета. — Спасибо всем за день. Мы зайдём к вам пожелать спокойной ночи. Отбой с одиннадцать. Идите мыться, солнышки, — говорит Арсений, и Антона от этого «солнышки» вообще размазывает. Дима тянет его руку на себя, поднимая, и до комнаты Антон доходит на автомате. Не может же быть такого, что он влюбился в первый, блять, день! Или может? Антон молодец, поэтому успевает забежать в душ первым, закрыв дверь на щеколду и прокричав «Позов, быстрее будь!», потому что Дима как обычно идёт в душ после Антона. Парень быстро смывает с себя день и выходит, впуская полуголого Диму в душ. Антон идёт в комнату, переодевается, и идёт смотреть как у кого дела в остальных комнатах. В холле пусто, только вожатые сидят на своём диване и о чём-то перешёптываются. Антон проходит через холл, чтобы попасть в «женское отделение» и заходит в первую же комнату на своём пути. Там сидят две девочки, имён которых Антон пока не запомнил и Кира, что-то печатающая в своём телефоне. — Как дела? — опускается парень на свободную кровать и натыкается на шесть удивленных глаз. — Что? Я знакомиться пришёл, — заявляет Антон. — Вот Киру я уже знаю, а вы? — указывает он головой на девчонок, сидящих на соседней кровати. — Я Саша, это Вера, — говорит та, что в одном топе и с красивыми длинными белыми волосами. — А ты Антон, верно? — спрашивает, но скорее утверждает девушка, пересаживаясь на кровать к Антону и оставляя подругу в одиночестве. — ЗОЖник? Стоит отметить, что в большинстве своём, именно с этого вопроса начинается увлекательное общение между ребятами в лагере. Постоянно, на каждой смене, Антон выясняет, кто ЗОЖ, а кто нет, но общаться старается одинаково со всеми. Курилки с собой привозят почти все, а вот алкашку или траву (не дай бог) — это нужно постараться. На своей памяти Антон вспоминает только одну девочку, которая привезла траву, но ее выперли из лагеря на третий день смены. А алкашка… бывало. Кто-то один раз привёз с собой целую бутылку вина, но Ника быстро его нашла и отобрала, клятвенно пообещав, что выльет в ближайшую речку и никому не скажет. Она, как выяснилось одной ночью, когда Антон тусил с ней в вожатском корпусе, никому и не сказала, а бутылку медленно приканчивала по ночам. Тогда Антон впервые попробовал вино. До этого на его памяти оставался резкий вкус пива, мартини и коньяка. Он просто охуеть как любит эту девушку. Ника часто ругала его за то, что он курит и что ругается матом, но в большинстве случаев, доверяла ему и просто общалась как с хорошим другом. — Эээ, вы че, офигели? — заходит она в комнату, грозно сдвинув брови. Антона всегда поражало, насколько она разная, когда она с детьми и когда они одни. — Антон, вставай и пошёл вон из девчачьей комнаты, — он беспрекословно слушается ее, машет рукой на прощание девчонкам и говорит Саше «нет», на что она загадочно улыбается и возвращается на кровать к своей подруге. Ника выводит Антона на лестничную клетку и открывает балкон одним движением, вываливаясь туда вместе с парнем. — Может, закроешь? — тихо говорит он и смотрит на Нику. Она закрывает дверь, разворачивается и налетает на Антона с объятиями. И в этих объятиях всё. Он так скучал по ней во время их разлуки, и становится совершенно очевидно, что девушка тоже. Тоже скучала. — Боже, Антон, — говорит она и парень приподнимает ее над землей, благодаря их разнице в росте, начиная кружить. — Я так скучал, Ник, — шепчет он, зная, что могут услышать, поэтому громко решает не разговаривать. Они не пара и никогда ей не были, поэтому они просто обнимаются и болтают одновременно ни о чем и обо всем. Антон рассказывает ей, как дела в семье, почему он так долго не приезжал и спрашивает про Арсения. — Я не могу тебе ничего про него сказать, ты же понимаешь, — говорит она шепотом, когда они сидят на стульях на балконе в обнимку и Антон курит свою ашку, выдыхая в другую сторону от направления, где сидит Ника. — Спроси у него сам все, что тебя интересует. — Но ему же больше, чем нам, верно? — спрашивает он и кладёт щеку на голову Нике. — Намного, — улыбается она. Антон продолжает водить рукой по ее плечу и вдыхать такой знакомый и даже родной запах. — Ты уже самый первый помылся? — спрашивает Ника и берет из руки Антона парилку и глубоко затягивается, когда дверь неожиданно открывается и показывается голова Арсения. Ника поворачивает голову и утыкается в плечо Антона, аккуратно выдыхая пар в красно-синий кардиган парня. — Так, — как-то твёрдо говорит Арсений, когда замечет в сидящих на стульях свою напарницу и Антона. Он обводит их глазами и Ника просто молиться на то, что Антон успел спрятать курилку, потому что у курящих людей прятать такое получалось просто великолепно. И Антон успел. — Мы просто друзья, Арс, перестань делать вид, что я его насилую, — вздыхает Ника и встаёт с кресла, притягивая к себе за руку Антона. — Вы друзья, но выглядит все это подозрительно, — сказал Арсений, и его слова практически не выражали эмоций. Просто… он констатировал факт? — Антон, иди укладывайся спать, — и вновь их глаза сталкиваются и парня пробивает холодная дрожь. Он может смотреть в них вечно, Господи. А Антон стоит. Стоит и смотрит. Не отрываясь и не разрывая зрительный контакт. Вожатые чувствуют это напряжение, повисшее на балконе и Ника выводит Антона с балкона за руку. — Не говори, что влюбился, не говори, — быстро твердит она на ухо парню, пока Арсений только медленно выходит. — Шастун! — немного повышает она голос и Антон наконец обращает на неё внимание, не замечая настороженного взгляда со стороны Арсения Сергеевича. — Не скажу, — говорит он и идёт в свою комнату, оставляя позади себя двух напряженных вожатых.

***

— Спокойной ночи, — Арсений и Ника заходят в их комнату и обнимают сначала Димку, а потом приближаются к кровати Шастуна. Парень встаёт на холодный пол голыми ногами и обнимает сначала Нику, настраиваясь на объятия Арсения. Тот стоит в стороне и наблюдает за их объятиями, не подходя ближе. — Если хочешь, приходи сегодня в холл, я ночная сегодня у вас, — шепчет она так тихо, чтоб не услышал никто, кроме Антона. — Я устал сильно, поэтому буду спать, наверное, — отвечает Антон и Ника отстраняется от него, кивая. Арсений подходит к парню и обнимает его за талию, притягивая так близко, что все части тела соприкасаются для с другом. А у Антона замирает сердце на несколько секунд, потому что он чувствует давно забытую бабочку в животе, которая, видимо, решила проснуться. Парень обнимает вожатого в ответ и слегка покачивается из стороны в сторону, не желая отпускать. Арсений и сам не против, видимо. Антон носом утыкается в плечо мужчины и вдыхает запах, запоминая. Кофе. От него пахнет крепким кофе. Ника кашляет, привлекая внимание и как бы говоря «первый день, блин, поумерьте свои чувства» и мужчины отстраняются друг от друга. Арсений заглядывает в глаза Антона и шепчет «спокойной ночи». Антону кажется, что это сон. Но он не просыпается.

***

Антон просыпается посреди ночи и видит, что Позов спит беспробудным сном. Парень встаёт с кровати и идёт сначала в туалет, а потом входит в холл, где дремлет на диванчике Ника, укрывшись пледом. Он садится рядом и притягивает девушку к себе, она укладывается на его плечо и приоткрывает глаза. — Как дела? — спрашивает она шепотом и поднимается, откинувшись на диван вместе с Антоном. — Бывало и лучше, — посмеивается Антон и избегает взгляда Ники, зная, что она спросит. — Тебе нельзя в него влюбляться, Тош, — заявляет она. — Ты обожжешься. — Знаю. Я знаю, Ник. Просто меня к нему так сильно тянет, ты себе не представляешь. Я просто теряюсь в его глазах. Они же как океан, — твердит он какой-то сплошной скороговоркой, пряча лицо в ладонях. — У меня никогда такого не было. Я даже когда с Ирой встречался, такого не чувствовал. Ника улыбается и ловит взгляд Антона. — Попробуй тогда. Ты правда светишься, — Ника глубоко вздыхает и Антон видит, что она хочет сказать что-то важное. — Я беременна, — говорит она совсем тихо, но Антон слышит и несколько секунд смотрит на неё, не отводя взгляда. — Иди сюда, — говорит Антон и притягивает ее к себе в объятия, аккуратно уточняя. — От Серёжи? — Да, — отвечает и Антон чувствует, что она еле сдерживается, чтобы не начать плакать. — Эй, — Антон привлекает ее внимание, беря подбородок девушки в свою руку. — Ты оставишь его? — она молчит и Антон понимает, что, наверное, Ника сама ещё не решила. С Серёжей они встречались вот уже год, но в их отношения Антон почему-то никогда не верил. Лазарев из-за своей популярности просто тонул в фанатах, концертах и записях новых песен. А на Нику времени особо никогда не было. Но она его так сильно и безгранично любила, что ничего такого не замечала. — Я ещё ему не говорила. Мы просто оба не готовы, понимаешь? Я не готова к тому, чтобы у меня был вот такой, — она показывает руками на Антона. — пупс. А аборт… блять, — матерится она и Антон обнимает ещё крепче, выражая свою негласную поддержку. — Любое твоё решение будет правильным, Ник. Антон уходит спать уже под утро. Полночи они провели за обсуждением абсолютно всего, что происходило в их жизнях, пока ребята не виделись. И Антон вновь чувствовал себя счастливым.

***

Антон был обладателем бессонницы, поэтому он подорвался в шесть и больше не смог уснуть. Парень вышел в холл, в надежде увидеть там Нику, но увидел мирно спящего Арсения. Вообще Антон привык ходить тихо, потому что дома это было особо необходимо, но Арсений услышал, что кто-то вошёл и открыл глаза. — Доброе утро, — сказал мужчина хриплым ото сна голосом и потянулся. Антону он в этот момент напомнил кота. Мягкого и сонного, которого хочется прижать к себе и долго-долго тискать, не расставаясь ни на секунду. — А где Ника? — спросил парень и Арсений тут же проснулся уже окончательно. — Ты забыл, что мы называем вожатых по имени отчеству? — вопросом на вопрос ответил Арсений, хмуря брови и немного повышая голос. — Извиняюсь, — промямлил парень и пошёл в обратном направлении, но голос мужчины, раздавшийся сзади, его остановил. — Она уехала в город в больницу… — Арсений выдержал паузу. — Если ты понимаешь, о чем я. Внутри у парня что-то с треском ломается. Наверное, остатки надежды. Антон развернулся к мужчине и увидел на себе прожигающий взгляд голубых глаз. Парень медленно кивнул и, видимо, его лицо выражало такую сильную грусть, потому что Арсений протянул к нему руки и шепнул: — Иди сюда, — Антон, не думая ни секунды, приземлился на диван к вожатому и утонул в его объятиях. Блять, это было именно то, что нужно. Почувствовать себя под защитой. Антон так давно не ощущал ничего подобного, поэтому сейчас эти объятия просто выбили его из колеи. Антон не мог позволить себе плакать, поэтому он просто крепко обнял мужчину, а он обнял его в ответ. Почему-то в этот момент не было ни одной мысли о том, что их могут увидеть. — Я думал, она этого не сделает, — говорит он, подразумевая погибшего ребёнка. Конечно, на таком маленьком сроке, очень сложно назвать зародыша ребёнком, но Антон был тем самым человеком, которому всегда было пиздец как плохо из-за таких решений. — Я тоже так думал. Но… — Арсений стопорится, видимо, раздумывая, сказать или все же промолчать. — Скажи, — просит Антон и поднимает голову, встречаясь с омутом голубых глаз. — Я хочу знать, почему она решила так. — Она позвонила Серёже, — говорит мужчина и Антон даже удивляется, почему ему не прилетело за «скажи» без уважительного «те». — Я слушал весь их разговор, потому что Ника попросила. Серёжа кричал и говорил, что ребёнок сейчас не нужен вообще никаким боком и винил Нику в том, что они решили не предохраняться именно в этот раз. Хотя это, блять, его забота, — ругается Арсений, а в следующий момент прикрывает рот рукой, и Антон может поклясться, что все мысли мужчины были забиты «как я смог сматериться при ребёнке, меня же уволят!!!». По крайней мере, лицо Арсения в этот момент выражало именно это. — Я никому не скажу, — шепчет Антон и сново заглядывает в глаза напротив. — А Лазарев козлина. Я всегда говорил об этом Нике, но она настолько утонула в любви к нему, что просто ничего не слышала. — Вы давно дружите? — спрашивает Арсений и в этой интонации Антон различает искренний интерес. — Я был у неё на пяти сменах, и в городе мы постоянно гуляем. Уже два года, наверное, точно общаемся. Слово «дружит» Антон не любит и почти никогда не использует. Слишком уж сильную связь подразумевает под собой дружба и слишком больно, когда этой связи лишаешься. Дружба у Антона ассоциируется, как ни странно, с одиночеством и болью. — Стоп, так она опять ему подлизала и побежала аборт делать? — спрашивает Антон, постепенно закипает. Вот пидор этот Лазарев, блять. — Какие ужасные слова ты используешь в своей речи, — смеётся Арсений и убирает руку с талии парня на его плечо. — Но да. В принципе, так и было. — Пидор, — шепчет Антон и почему-то думает, что Арсений не услышит, но он слышит и смотрит не отрываясь. — Что? — спрашивает Антон, утыкаясь в худи Арсения. — Согласен, — посмеивается Арсений и совсем тихо говорит. — Она уже не вернётся до конца смены, поэтому я тут с вами один останусь, и… — Арсений говорит все на одном и чуть не задыхается в конце. — Я надеюсь, ты поможешь мне. Антон ждёт, что в конце будет какое-то условие, типо «ну ты же собираешься идти на шпв», но в итоге Арсений просто замолкает и ждёт ответа Антона. — А можно вас на «ты» называть, когда наедине? — вместо ответа говорит парень и поднимает голову, вновь встречаясь взглядом с вожатым. Он смотрит очень внимательно и, видимо, думает о чём-то важном, связанным с Антоном. — Если это не обернётся против меня, — глубокомысленно говорит мужчина и Антон рад. Правда невероятно рад. Теперь ему кажется, что он особенный. Теперь ему кажется, что он другой. На самом деле, Антон никогда не был фанатом выделять кого-то в отряде, а еще больше ненавидел, когда ребята сами приебывались к вожатым, становясь активами. У него было таких ситуаций огромное количество, а Антон в принципе был пассивным активом, и ему нравилось в такой роли гораздо больше, потому что вожатые таких детей любили и даже иногда становились с ними друзьями. — Как тебе нравится, чтобы тебя называли? — Знаешь, наверное «Арс». Или Арсений. Только, блин, не вздумай назвать меня так при всех или где-нибудь на сцене, — все еще посмеивается мужчина. — Че я вообще дурак, по-твоему? — спрашивает Антон, придуриваясь, но видит, что Арсений о чём-то задумался. — Ар-р-рс, — словно пробует на вкус такое слово Антон и улыбается, понимая, как великолепно это звучит. Они молчат и обнимаются, и это — лучшее, что может быть в шесть утра, когда ты узнал, что твоя подруга делает аборт и тебе срочно нужно утопить грусть в другом человеке.

***

Прошло три дня с начала смены. Антону так безумно нравится находиться в этом месте. Он просто невероятно счастлив. Вчера они выбрали название, но Антону оно казалось стремным и тупым, а Арсений с ним в этом аккуратно согласился. — Диорнутые, блять, Арс! — возмущался парень, когда они вдвоём шли в главный корпус записывать музыку для вечернего мероприятия. — Как можно было придумать такое тупое название?! Арсений смеётся и спрашивает: — Называние конечно херня, я согласен. Но тебе не пофиг, с каким названием жить, а? — Арсений поворачивает голову на парня и обводит взглядом его лицо. — Да просто раньше у нас были хоть какие-то классные название, а это… бля, какой же стрем. Они уже подошли к главному корпусу, поэтому Арсений шикает, как бы молча говоря «замолчи и вспомни, что я твой вожатый». Антон понимает и кивает. Главный корпус маленький и вмещает в себя киноконцертный зал (в народе называющийся «ккз»), столовку и диско-зал, где обычно проходят дискотеки и где отряды постоянно репетируют свои номера на вечерние мероприятия. Кабинет звукача дяди Толи, как все называют его в дружине, находится прямо под ККЗ. Антон очень любит это место и часто приходил сюда записывать музыку, потому что Ника всегда доверяла ему подобные задачи. — Здрасьте, — здоровается Арсений, первым заходя в комнату и смотря, чтоб Антон точно вошёл за ним. Да вот только дядя Толя не замечает, что в кабинет зашёл не только вожатый, а ещё и ребёнок, и продолжает материться из-за какого-то очередного проеба, видимо. — Блять, вот суки, не могли что ли раньше прислать эту ебучую музы… — дядя Толя так и не договорил, потому что Арсений довольно громко сказал: — Анатолий Дмитриевич, ради Бога, тут ребёнок! — Арсений оборачивается к парню лицом, до этого стояв спиной, и их глаза встречаются. Антон просто научился разговаривать с Арсением взглядами. «А, да? А как со мной материться это мы можем» — говорят глаза Антона и Арсений лишь слегка пожимает плечами, но Антон знает, что он все понял. — Ох, прошу прощения, — мужчина разворачивается на своём кресле и наконец-то Антон видит не только его спину, но и его лицо. — Вожатые присылают музыку в самый последний момент, хотя я им говорил, что нужно было раньше. Вы музыку писать пришли и оформление сцены? — Да, — говорит Арсений. — Антон сейчас с вами останется на оформление сцены, я пойду к Вике, музыку писать. Дядя Толя кивает, а Арсений встречается взглядом с Антоном. Его глаза говорят «у тебя все получится» и парень научился Арсению верить. Поэтому верит и сейчас. Вожатый уходит вглубь кабинета в другую дверь, а Антон присаживается к дяде Толе на второе кресло. — Ну рассказывай, что по оформлению. Следующие минут пятнадцать Антон активно думал над тем, какая картинка дома будет смотреться лучше. На самом деле, выбирать картинку красивого дома для Антона было особенно сложно, потому то понятие домашнего уюта в голове у парня очень сильно не укладывалось. Он вспоминал их однокомнатную квартиру, где помещался он, мама, и близняшки - брат и сестра Антона. Домашнего уюта в этом всем не было от слова совсем. Арсений уже вышел и увидел, как Антон подвис в выборе картинки с домом. Вожатый напрягся, потому что знал, что в жизни у Антона было вряд ли много приятного, а если он так долго выбирал картинку дома, то что-то плохое точно было. — Давайте вот эту, Анатолий Дмитриевич, — говорит Арсений, тыкая пальцем в экран компьютера, на аккуратную комнату, выполненную в оранжево-белых цветах. Он незаметно кладёт руку на плечо Антона и поглаживает, чувствуя напряженные мышцы рук парня. Антон совсем немного расслабляется, но Арсений уже чувствует какой-то успех. — Хорошо, — говорит мужчина и Арсений берет руку Антона, тянет на себя. Парень встаёт, но он все равно какой-то заторможенный, но Арсений, пока они не наедине, не может ничего сделать. Арсений все еще держит Антона за руку, когда они выходят из кабинета, но ничего не говорит. Они проходят через столовую, и спускаются по лестнице к выходу. — Что случилось, Антон? — спрашивает Арсений, когда они оказываются на улице. Мужчина уже отпустил руку Антона, чтобы ни у кого не возникло вопросов. — Я… блять. Арс, — Арсений поворачивает голову на парня и видит, что он слишком потерянный, и… плачет? Арсений никогда не презирал мужские слёзы, они наоборот казались ему хорошим проявлением чувств, но он так не хотел, чтобы Антон плакал, Боже. А ещё он жалел, что не может прижать его к себе, потому что за ними могут наблюдать из окон. — Антон, — говорит он и ускоряет шаг. Арсений идёт в вожатский корпус, а Антон плетётся за ним. Сейчас в корпусе с ребятами остался Никита из отряда под ними, поэтому Арсений думает, что успеет поговорить с Антоном. Они заходят в вожатский корпус и разуваются. Арсений думал, что здесь не должно быть вожатых, потому что… все на отрядах? Но на нижнем этаже (где и живет Арсений), раздаются голоса. Арсений берет Антона за руку и быстро проводит в свою комнату, закрывая дверь на замок. Он доволен, что никто не заметил их прихода, но переживает за Антона, который сел на его кровать, подобрав под себя ноги. — Расскажи, — говорит Арсений, садясь на кровать напротив замершего на ней парня. — Расскажи, почему тебя так разъебало из-за картинок комнат. Антон смотрит исподлобья слегка пугливо и загнанно, а потом резко приближается к Арсению и обнимает его за талию, лицом зарываясь в шею мужчины. Он на такую выходку реагирует запоздало, но через несколько секунд обнимает парня в ответ. Антон уже не плачет, а просто глубоко-глубоко дышит. — Я просто снова осознал, что такого у меня никогда не будет. Никогда не будет домашнего очага и уюта, никогда не будет своей комнаты и не будет уголка, где я смог бы побыть один, наедине со своими мыслями, — Антон делает паузу, а потом поднимает взгляд на мужчину. — У тебя можно курить? — Тош, — предупредительно говорит Арсений, намекая на то, что он сейчас палиться. — Ты куришь? — снова задаёт вопрос парень, видимо, сгорая от своей зависимости. — Курю, — тихо говорит Арсений и наблюдает за тем, как Антон достаёт ашку из кармана шорт и глубоко затягивается, выдыхая дым прямо в лицо мужчине и ухмыляется, когда Арсений прикрывает глаза. — Хочешь? — спрашивает Антон и протягивает мужчине ашку, но тот загадочно улыбается и шепчет. — Давай более изощренным способом, м? — Ты — самый настоящий пиздец, Арсений, — шепчет Антон, сразу же поняв, что хочет сделать мужчина. Тот лишь ухмыляется. Разум Арсения в тот момент абсолютно точно был отключён, потому что… потому что. Антон выпрямляется и садиться прямо напротив мужчины, чтобы их лица были максимально близко. В любой другой момент своей жизни, Арсений бы убил себя за это. Но не сейчас. Сейчас ему больше всего хотелось… этого. Антон затягивается паром и задерживает дыхание, образуя во рту подобие вакуума и приближается к Арсению на, блять, недопустимое расстояние. Между ними не остаётся ничего. Ни одного гребанного сантиметра. Они дышат одним воздухом на двоих. И Антон выдыхает. Арсений тут же понимает, что парильщик он опытный, потому что пар выходит тонким потоком, чтобы мужчина точно смог поймать его своими губами. И Арсений вдыхает этот дым с особым удовольствием и наслаждением. Оба вдруг осознают, что закрыли глаза. Настолько завораживающим было это действо. Антон выдыхает последнюю каплю дыма и умиротворенно открывает глаза. Арсений отклоняет голову в другую сторону и выдыхает пар уже туда. А потом снова к Антону и.. и тонет. Тонет в этих зелёных глазах, которые смотрят ему прямо в душу, и понимает, что их носы соприкасаются, а между губами осталось несколько жалких миллиметров. И Арсению почему-то кажется, что это решение может быть, блять, самым ужасным и самым прекрасным решением в его жизни. — Арс, — шепчет Антон и Арсений понимает, что попал. Попал абсолютно точно, бесповоротно и безвозвратно. Мужчина издаёт сдавленное, что-то похожее на вопросительное «Ммм?» и снова встречается взглядами с Антоном и трется своим носом о нос парня. Ему пиздец как сложно решиться на это, но… Антон целует его первым, обхватывая своими ладонями арсову шею и покусывая чужие губы. Мужчина шумно выдыхает и прикрывает глаза, целиком и полностью отдавая себя этому моменту. Арсений отвечает, перехватывая инициативу и думая, что Антон явно умеет целоваться и тренировался с кем-то кучу раз. На секунду он задумывается, что в дверь могут постучаться и вообще в любой момент может вернуться Тёма — сосед Арсения по комнате, но эта мысль уходит, когда Антон пускает в ход язык и, слегка приподнимаясь, усаживается на бёдра Арсения. И блять, Попов думает, что все его партнеры, которые были раньше, идут нахуй, потому что… потому что это Антон. Потому что он сводит с ума. Антон начинает двигаться на бёдрах Арсения и тот стонет. Это имитация, и Арсению она всегда казалась не особо прикольной, но сейчас это так потрясающе и так правильно, что Арсений целует ещё глубже, ещё сильнее. — А ты когда-нибудь трахался с мужчиной? — спрашивает Антон, порнушно облизывая губы, когда парни на несколько мгновений отрываются друг от друга, чтобы перевести дыхание. — Я не буду с тобой трахаться, Боже, отстань, — говорит Арсений и ухмыляется, когда Антон снова накрывает его губы своими. Теперь они целуются более плавно. Арсений придерживает Антона за талию и продолжает медленно насаживать парня на себя, провоцируя и вызывая своими действиями в Антоне ещё больший трепет. Антон терзает чужие губы и чуть постанывает в поцелуй, когда возбужденные органы задевают друг друга. — Тише ты, — шепчет Арсений. — Там в холле куча вожатых, — последнее слово пропадает в новом поцелуе и теперь Арсений чувствует, что между их телами и вовсе ничего не остаётся. Они прикасаются друг к другу абсолютно везде и это просто… просто пиздец. — Нам ведь, — говорит Антон, но прерывается на поцелуй снова, целуя такие излюбленные за сегодняшний день губы. — Нужно вернуться, там Никита один на два отряда, — шепчет парень, целуя последний раз. Арсений думает, что это удивительная способность — сохранять здравый рассудок даже в такой ситуации. Арсений думает, что, похоже, влюблён. Хотя в любовь с первого взгляда никогда, блин, не верил. Антон поднимается с бёдер мужчины и встаёт с кровати, протягивает руку к Арсению и тянет на себя. Из вожатского корпуса они выходят молча, лишь изредка поглядывая друг на друга с загадочной улыбкой. Антон предпочитает не думать о произошедшем, он просто почему-то счастлив.

***

Антон звонит Нике, когда в лагере наступает сонный час. В старших отрядах днём уже никто не спит, но вожатые все равно просят вести себя тихо. Арсений сидит в холле и Антон думал пойти к нему, чтобы поговорить, но понял, что к таким разговорам ещё не готов. Но целоваться все еще хочется. — Алло, — в трубке слышится усталый голос Ники и сердце Антона сжимается. — Привет, — тихо говорит Антон. — Как твои дела? — Бывало и лучше, — отвечает девушка, вздыхая. — Очень сильно больно все это. Особенно морально, — Антон вслушивается, потому что с каждым словом голос Ники становится все тише и тише. — Как Серёжа отреагировал? — спрашивает Антон и молится, чтобы никак. — Он послал меня и сказал, что я шлюха и беременна не от него, — всхлипнув, произносит девушка и замолкает. — Блять, давай я приеду, Ник? — Отдыхай в лагере, Шаст. Уже послезавтра меня выписывают, приеду на пару дней до завершения смены к вам. — А тебе вообще можно? Это же может быть опасно… — Врач лечащий сказал, что можно. Чтобы отвлечься. — Буду ждать, — говорит Антон и хочет рассказать Нике про Арсения, но не понимает, насколько это будет уместно в такой ситуации. — Как у вас там дела? — спрашивает она и Антон различает в таком вопросе искренний интерес. — Все хорошо, — Антон понимает, что не уместно, поэтому ничего не говорит. — Вечерку сегодня разводить будем, с Арсом ходили музыку записывать, — быстро говорит парень. — Молодцы. Следующие десять минут они говорят ни о чем. — Пока, дорогой, — говорит Ника и Антон чувствует, что за этот пусть и короткий разговор, смог поднять девушке настроение. — Пока, Ник. Напиши, когда поедешь к нам. Он кладёт трубку и чувствует себя хорошо. Антон идёт в холл и садиться на диван к Арсению, кладя голову на его плечо и засыпая. Мужчина ничего не говорит, только нежно улыбается и поглаживает спину парня. Наверное, если бы их увидели в таком положении, то подумали бы что-то, но Арсению пофиг. Тем более, что в сонные часы ребята в холл не выходят. Минута уединения посреди оглушающего детского лагеря — это, несомненно, волшебство.

***

После сонного часа Антону кажется, что его отряд вообще сошёл с ума. Все хотели поучаствовать в вечерке и все резко стали режиссерами, сценаристами и актерами. Конечно, Антону нравилась вся эта суета, но сейчас всё-таки хотелось другого. Хотелось обниматься и целоваться с одним человеком, который сидел на другой половине дивана. Молчать, но в этом молчании были бы заключены самые важные слова. — Антон, допишешь последнюю сцену в сценарии? — спрашивает Арсений и встречается взглядом с парнем. — Конечно, Арсений Сергеевич, — Антон все еще очень любит шалить. — Зайдёте в комнату потом? Нужно доделать кое-что по сценарию, — говорит Антон и, блин, он кончиками пальцев чувствует, как Арсений напрягается. — Хорошо. Хорошо. Хорошо. «Нихера не хорошо» — думает Антон и красноречиво смотрит на Арсения, который просто пожирает парня взглядом и одними глазами произносит: «Блять, съеби, провокатор мелкий». Антон уходит, а на губах его играет победная улыбка.

***

Комната, где жили Антон и Дима, не закрывалась на замок, поэтому Антон закрывал ее на носок, дабы получить хоть немного личного пространства. Антон пишет сценарий, лёжа на полу жопой к верху, а Дима дремлет на кровати. Он вообще всегда либо спит, либо переписывается с Катей, которая на эту смену не поехала. Антон понимает, что скоро должен прийти Арсений, поэтому тихо говорит Диме: — Дим, сюда скоро Арс прийдет, можешь посторожить на входе, чтоб никто не вошёл? — Антон знает, что такой фразой наверняка вызовет подозрения у друга, но уж очень хочется вновь почувствовать на себе эти губы. Дима поднимает голову на парня и прищуривает глаза. — Даже не буду спрашивать зачем, — Антон благодарно кивает и ждёт Арсения. Мужчина приоткрывает дверь и в проеме показываются два абсолютно прекрасных голубых глаза. — Можно? — аккуратно спрашивает он, изображая человека, который пришёл помочь со сценарием, но Антон видит, как в его глазах играют чёртики. Дима встаёт с кровати и выходит, чуть задевая плечом Арсения, вызывая недовольный вздох мужчины. Арсений закрывает дверь и проходит вглубь комнаты. Антон понимает, что разговаривать нужно шепотом, потому что даже у стен есть уши. — Ты пришёл, — произносит Антон, когда Арсений присаживается напротив него. — Нужна помощь со сценарием? — Нужна помощь кое с чем другим, — шепчет Антон и выставляет руки вперед, приподнимаясь и сокращая расстояние между двумя телами. Антон сначала аккуратно прикасается к чужим губам, как бы пробуя на вкус, а потом Арсений уже сам накрывает его губы своими и целует, кладя руки Антону на талию, опрокидывая его вниз. Антон успевает встать на локти и такая позиция для поцелуя, отныне, его любимая. Антон просто молится, чтобы Дима не забил и не ушёл от двери. Они отрываются друг от друга на секунду, чтобы перевести дыхание. Антон открывает глаза и трется кончиком носа о нос Арсения и в этом жесте заключается такая нежность, что они оба плавятся. — Ты сценарий не хочешь дописать? — спрашивает Арсений, вновь оставляя на губах парня лёгкий поцелуй. — Очень сильно хочу, — отвечает Антон и глубоко целует ещё раз. Арсений отвечает, но разрывает поцелуй и встаёт, выходя за дверь. — Допишешь — приходи. Арсений выходит и Антон остаётся один, переводя сбившееся дыхание и успокаивая неистово бьющееся сердце.

***

Когда стрелка часов доходит до отметки в полшестого, ребята, участвующие в вечернем мероприятии, идут на репетицию в главный корпус. Арсений с Антоном идут позади, замыкая строй, и аккуратно держа друг друга за руки. — Ты сегодня ночной у нас? — спрашивает Антон, поглядывая на вожатого. Лицо Арсения меняется на какое-то грустное. — Мне придётся уехать сегодня вечером, после мероприятия. Завтра к обеду вернусь. — Что случилось..? — обеспокоенность Антона чувствуется, конечно, сильно. — Все хорошо. Просто кое-какие дела. Антон больше не спрашивает, но руки все равно не расцепляет. Захочет — сам расскажет. Или Антону вообще не нужно знать, что там за дела у Арса.

***

— У вас пятнадцать минут, можете начинать, — говорит Мария Витальевна — художественный руководитель. Антон садится в зрительный зал рядышком с Арсением, потому что в выступлении он не участвует, а отвечает непосредственно за сценарий. Всё идёт как по маслу и Антон боковым зрением видит, как Арсений спокойно улыбается и выдыхает. Антон тоже спокойно смотрит и почти не переживает. Ребята отыграли отлично и Мария Витальевна их даже похвалила. Осталось также хорошо отыграть уже на официальном вечернем мероприятии и Антон точно будет спокоен.

***

До выступления меньше часа и все на нервах. Первое такое мероприятие всегда вызывает мандраж и заставляет всех понервничать. По холу носятся ребята и все друг у друга что-то спрашивают. — У тебя есть белая футболка? — Кроссовки, мне нужны кроссовки! — Дайте, блин, сценарий! Антон сидит на кровати по-турецки, закрыв глаза, и старается расслабиться. Хотя расслабиться ему сейчас могут помочь только два фактора. Покурить и Арсений. И если последний сейчас успокаивает ребят и находится рядом с ними, то курение Антон может себе обеспечить. Он затягивается и чувствует, что становится легче. Дверь открывается и в комнату врывается Арсений. Красный и абсолютно нервный. Антон выдыхает пар и встаёт с кровати, тут же сгребая Арсения в объятия. — Всё будет хорошо, Арс. Они справятся, они же потрясающие, ты сам мне говорил, — быстро-быстро твердит Антон и кладёт руки на шею Арсения, прижимаясь лбом к чужому лбу и аккуратно целует. Арсений отвечает совсем слегка, по-особенному трепетно, и отраняется, утыкаясь носом в шею парня. — Блять, так страшно за них, — шепчет вожатый и Антон обнимает его ещё крепче. Арсений чувствует, что дыхание успокаивается и сердце уже не колотится так быстро. Попов выдыхает и одними губами произносит «спасибо». Антон делает ещё одну затяжку и идёт на последний прогон. Арсений идёт за ним. На часах уже семь. Всё будет хорошо.

***

Традиция танцевать перед мероприятиями называлась «раскачем» и была любимой традицией Антона. Вожатые танцевали на краю сцены, показывая движения, а ребята повторяли. В такие моменты чувствовалось единение ребят со всех отрядов. Арсений тоже танцует на сцене и Антон видит, что мужчине полегчало. Что у него теперь не трясутся руки от нервов, а на таких родных губах играет шаловливая улыбка. Антон тоже стоит перед сценой и танцует, изредка встречаясь взглядами с Арсом. Когда песня заканчивается и начинается «дай пять», Антон выходит из зала и направляется в гримерку. Арсений идёт следом. — Ребят, — говорит Антон, пытаясь привлечь внимание. Все суетятся: кто-то подправляет макияж, кто-то повторяет текст, а кто-то просто сидит и палит в одну точку. Когда становится более менее тихо, Антон начинает говорить, чувствуя, что Арсений стоит сзади и прикасается рукой к талии парня. Этого наверняка не видно, но по телу очень ощутимо проходит разряд. — Не важно: выиграем мы или проиграем. Важно лишь то, получите ли вы кайф от выступления и подарите ли вы положительные эмоции остальным. Мы с Арсением Сергеевичем будем в зале. Я желаю вам удачи. — Идите все сюда и кладите руки, — говорит Арсений и ребята становятся в плотный круг, складывая руки друг на друга. — Говорим «пусть сейчас нам повезёт» сначала шепотом, потом с каждым разом громче и громче. Три раза. Эта традиция завораживает. Так как в зале все еще идёт раскач, можно покричать и они кричат. — Пусть сейчас нам повезёт, — шепотом. — Пусть сейчас нам повезёт. Пусть сейчас нам повезёт, а неудачу к черту, — последний раз выходит совсем громким и Антону кажется, что их крики слышны уже даже в столовой. — Вы справитесь, — говорит Арсений и они с Антоном выходят из гримерной, направляясь в зрительный зал.

***

Когда свет гаснет и зал погружается в предвкушающую тишину, Антон берет за руку Арсения и устремляет свой взгляд на сцену. Выходят ребята из их отряда и выступают отлично. Арсений смотрит на них заворожено. Антон думает, что эта смена пройдёт прекрасно. Когда ребята заканчивают, зал очень громко аплодирует. — Мы выиграем, — утвердительно шепчет Антон на ухо Арсению. — Однажды, давным давно, — говорит знакомый голос со сцены и Антон поднимает взгляд, замирая. Ника стоит на сцене и улыбается, смотря прямо на Антона. — В моей жизни появился человек, который изменил абсолютно всё. С которым я могу разговаривать обо всем, который никогда не осудит и всегда поддержит. Я вернулась в дружину совершенно случайно, но я счастлива вернуться к тебе. Я очень сильно тебя люблю, — к концу речи Ника смахивает слёзы, а Антон и вовсе плачет, уткнувшись в плечо Арсения, который заботливо гладит его плечо. Ника спускается со сцены, а Антон перепрыгивает через всех людей, сидящих на ряду, быстрее пытаясь пройти к девушке. Выступление следующего отряда начинается, а Антон попадает в объятия. В те объятия, которые и называют домом. Ника успокаивающе что-то шепчет, но шёпот этот смешивается со звуками выступления ребят. Но Антону не нужно слушать, чтобы понимать. Он сжимает Нику ещё сильней и чувствует себя счастливым. Жаль, что любое счастье временно.

***

Антон уже сходил в душ и сейчас уютным котом в домашней футболке сидит в обнимку с Никой на диване в холле в полутьме. Она рассказывает об всем, что с ней было, а Антон вырисовывает круги на ладони девушки. Арсений входит в холл и как-то потерянно смотрит то на Антона, то на Нику. — Антон, у меня к тебе дело, — говорит он и Антон не чувствует в этих словах ничего хорошего. — Накинь кофту какую-то, на улицу пойдём, — говорит Арсений уже тише, когда парень к нему подходит. Выйдя на улицу, Антон чувствует летнюю прохладу и спокойствие, которое царит по вечерам в этом месте. Вот так бы ходить по территории и просто слушать тишину. Арсений выходит следом и осторожно берет Антона за руку, ведя его за корпус, где не видно. — Ты уезжаешь? — спрашивает Антон, чтобы хоть как-то начать диалог, потому что Арсений, видимо, начинать его не собирается. Вместо ответа мужчина крепко берет шею Антона и притягивает его к себе, целуя. Антон на такой резкий жест отвечает не сразу, несколько секунд прибывая в ступоре. — Арс, — шепчет Антон, отстраняясь и пытаясь поймать взгляд голубых глаз. — Я вернусь, — шепчет Арсений совсем тихо. — Я вернусь и обещай, что ты простишь меня. — За что? — непонимающе спрашивает Антон, хватая запястья Арсения и чувствуя его дрожащие руки. — Просто пообещай, — говорит Арсений и сталкивается лбами с Антоном, дыша теперь одним воздухом на двоих. — Обещаю, — шепчет, закрыв глаза Антон. Он Арсению доверяет. Он пытается Арсению доверять.

***

Арсений уехал и оставил после себя звенящую пустоту в голове, которая изредка нарушалась словами «Просто пообещай. Обещаю». Антон снова рядом с Никой и сейчас слушает ее сердце, лёжа на груди девушки. Он решил не спрашивать про Арсения. Чтобы… чтобы уберечь себя? Ника про их недоотношения, конечно, ничего не знала. Но Антон очень хотел с ней этим поделиться. В холл входит Никита — вожатый из отряда снизу и садится на диван возле Ники. — А где Арс? Он обещал зайти, нам нужно было обсудить кое-какие детали по выступлению. — Он уехал к Алене. Завтра должен вернуться, — спокойно отвечает Ника и как ни в чем не бывало продолжает поглаживать Антона по русым волосам. Парень напрягается и привстает, чтобы видеть Нику. — Хорошо. Тогда скажешь завтра, чтоб он зашёл, — говорит Никита и уходит, видимо, опаздывая к своему отряду. В холле на несколько секунд воцаряется тишина и Антон не готов к ответу. — Кто такая Алена? — Это жена Арсения, — как ни в чем не бывало отвечает Ника и только потом переводит взгляд на Антона. Антон чувствует, как осколки разбитого сердца больно впиваются во внутренние органы. Он падает и сомневается, сможет ли сдержать обещание, данное Арсению. Он не знает, прощается ли такое. Он слышит оглушающую тишину. Он чувствует покалывание на губах. Это отзывается в нем последний поцелуй.

***

Антон сидит возле бездыханного тела Арсения и держит в своих руках его холодную и безжизненную руку. Вокруг него раздаются всхлипы женщин. Все пришли на это место, когда им позвонила Алена. Антон познакомился с ней только когда приехал и она показалась ему крайне неприятной. Женщина была достаточно нервной, но такое поведение Антон оправдывал смертью мужа. Он прижимает колени к себе и не может отвести взгляда от тела, что просто лежит посреди зала на диване. Врачи диагноз все ещё не поставили и тело решили вскрывать. Антон не может поверить и плачет, не жалея слез, без остановки. Вдруг резко начинается звук сирены. Тело Арсения пропадает, погружая все окружающее пространство в темноту. Антон просыпается, вскакивая с кровати и быстро-быстро дыша. Он впервые рад учебной пожарной тревоге.

***

Утром Антон сам не свой. Ника пытается что-то спросить по поводу его такого странного настроения, но он не отвечает ни на один вопрос. Он механически сьедает свой завтрак в столовой и, даже когда его отряд узнаёт, что на вечернем мероприятии они заняли первое место, Шастун не порадуется. Потому что он не может радоваться. Ника проводила с ребятами какое-то собрание, но Антон сидел в комнате и вдыхал едкий сигаретный дым. С электронок он неожиданно перебрался на обычные никотиновые сигареты. Дверь открывается и Антон смотрит на вошедшего. Арсений стоит и смотрит в ответ. Их перепалка взглядами красноречивей любых слов. — Ты знаешь, — утвердительно говорит Арсений и садится на кровать Антона, соблюдая дистанцию. — Антон, ты готов меня послушать и услышать? — спрашивает он, а Шастун не может на него смотреть. Ему больно. Ему так больно, что даже потухшая сигарета дрожит между пальцами. Он скрещивает ладони между собой и подносит к лицу. Зарывается лицом в руки и пытается успокоиться. Не получается. Блять. — Говори. Говори, пока я, блять, не напился и не спрыгнул, блять, в речку напротив, — резко шепчет Антон и переводит взгляд на Арсения, наконец-то заглядывая в бездонные голубые глаза. — Мы поженились десять лет назад. Мы испытывали острую страсть к друг другу, — начинает свой рассказ Арсений. — И, наверное, это была любовь. Потом у меня появилась дочь. И все пошло по одному месту. Она начала пить и принимать наркотики, Кьяра осталась полностью на мне. А я просто был студентом и… я не знал, как растить малышку. Я пытался и научился. Алена случайно встретила Настю и она вытащила ее. Они и сейчас вместе. Мы не разводимся, потому что ребёнок. Потому что я присматриваю за Аленой. В комнате на минуту воцаряется тишина, которая нарушается шепотом Арсения: — Ты обещал, что простишь меня. — Я так хочу тебе верить, Арс, — говорит Антон. — Но у меня просто не получается. Почему ты не сказал, что женат? Почему ты, блять, вообще ничего не сказал?! — повышает голос Антон и поджигает вторую сигарету, ещё дальше отползая от Арсения. — Ты бы вспылил. Ты бы убил меня, — Арсений разглядывает сидящего напротив парня так, будто видит впервые. — Спроси у Ники. Спроси у кого хочешь из вожатых, они знают. Пожалуйста, Антон. Мои чувства к тебе никогда не были игрой или неправдой. Я… — Не смей, — шепчет Антон и поднимает заплаканные глаза на мужчину. — Даже не думай сказать это. Не сейчас. Арсений кивает и приближается к Антону. — Можно? — Антон сам обнимает вожатого и утыкается носом в его шею, вдыхая такой родной запах, все еще изредка всхлипывая. — Прости, прости, прости, — шепчет без остановок Арсений и пальцами зарывается в русые волосы. — Я думаю, нужно рассказать Нике про все это. Она допытывалась до меня с вопросами, но я не знал, будет ли правильно по отношению к тебе, рассказывать такое. — Мы расскажем. Думаю, она поймёт. Антон кивает и следующие десять минут они просто молча обнимаются. А это молчание красноречивей любых пламенных речей.

***

— Пойдём ко мне? — спрашивает Арсений вечером, когда был объявлен отбой. Антон сидел с Арсением на диване в холле в почти кромешной темноте. — Пойдём, — шепотом отвечает Антон и аккуратно целует, слегка прикасаясь губами к губам напротив, прикрывая глаза от удовольствия. Они аккуратно выходят из корпуса и идут в вожатский, перед этим прогулявшись по территории лагеря и вдоволь надышавшись особенным лагерным воздухом. Они засыпают на узкой кровати в обнимку. Антону больше не снятся кошмары, потому что он чувствует такую родную и тёплую руку на своей талии.

***

Звонит будильник и Арсений открывает глаза, выключая неприятный звук на телефоне. Шастун совершенно по-домашнему лежит на другой половине кровати, накрывшись одеялом так, что только кудряшки виднеются. Арсений кладёт руку на плечо Антона и поглаживает, аккуратно целуя за ушком. — Нужно просыпаться, Тош, — шепчет мужчина, пальцами зарываясь в волосы парня. Тот мило сопит и хмурится, ещё сильнее утопая в тёплом одеяле. — Хочу обниматься, — говорит Антон хриплым ото сна голосом и приоткрывает глаз, посматривая на Арса. Парень достаёт свои руки из-под одеяла и протягивает их к Арсению, как бы говоря «иди сюда». — Ты, блин, крадешь у меня время, Тош, — шепчет Арсений и все равно обнимает Антона, обратно ложась на кровать. Антон утыкается носом в шею вожатого и совсем невесомо целует. — Но зато на что, — с ухмылкой говорит Антон и целует губы напротив. Арсений отвечает слегка торопливо и отстраняется, тут же вставая с кровати, чтоб этот развратник не успел ещё больше совратить на всякие непристойности. — Одевайся, у нас завтрак через пятнадцать минут. Раздаётся стук в дверь и парни синхронно замирают, смотря друг на друга. Дверь Арсений вчера закрыл, но видимо кому-то он очень понадобился. Он подходит и открывает щелку так, чтобы Антона не было видно. Парень спрятался за дверью. — Доброе утро, — раздаётся голос и Антон выдыхает. Это всего лишь Ника. Хорошо, что это именно она. — Я зайду? — спрашивает она слегка… напряжённо. И почему-то Антон чувствует, что Ника все знает. — С Шастуном хочу с утра пораньше поздороваться, — говорит она и заходит в комнату, не дождавшись разрешения. Антон выходит из своего укрытия и смотрит на Нику, уже готовясь в случае чего прятаться за Арсения. — Доброе утро, солнце моё, — едко говорит она и подходит к Антону, хватая за грудки. — Понятно, теперь все пиздец как понятно, — Ника смотрит сначала на Арсения, потом на Антона. — Ой блять, у вас тут гейская аура ощущается на кончиках пальцев, — она улыбается и Антон видит, что она не против. Что она просто удивлена. — Как ты догадалась? — тихо спрашивает Антон. — Ну да, как же, зашла вчера к вам пожелать спокойной ночи, а тебя нет. Позов тоже не в курсе, что за херня. Ну, решила не искать. Вот ты и сам нашёлся, придурок, — она даёт ему лёгкий подзатыльник. — Ну за что, блин?! — За то, что не сказал нихера, — и Антон кивает, полностью соглашаясь с такой причиной. — Ладно, не буду вам мешать, геи блин, недоделанные. С такой фразой Ника выходит и Антон подходит к Арсению, вновь утыкаясь ему в шею. — Она не против, получается, — со смешком говорит Арсений, поглаживая спину Антона.

***

До конца смены осталось три дня и это Антона расстраивает всё сильнее. Сегодня вечером у них будет проходить талант-шоу и Антон, чувствуя в себе актёрский потенциал, прошёл кастинг и будет читать стих. Арсению он сказал, что будет выступать, но вот с каким произведением — не сказал. Сюрприз, епта. На сонном часу Антон не спит, а судорожно повторяет, боясь забыть всё в последний момент. Аж руки трясутся, блин. Антон выступал на каждой смене, но каждый раз был будто бы первым. Нервничал он всегда одинаково сильно. Уже к концу сонного часа, когда на листе со стихом, кажется, уже прожглась дыра от испепеляющих взглядов на него Антона, в комнату заходит Арсений и садится совсем рядом. Антон тут же прячет бумажку и успокаивает тремор рук. — Всё будет хорошо, ладно? — говорит Арсений и перекидывает свою руку Антону на талию, прижимая к себе. — Ты отлично выступишь и у тебя все получится. — Арс, — шепчет Антон и уже хочет сказать продолжение фразы, но мужчина затыкает его своим поцелуем. В принципе, Антон и не против: это отлично успокаивает. Они ещё минут десять сидят на кровати, тихонько о чём-то болтая и изредка мягко целуясь.

***

Стоя на сцене, прожекторы ярко светят прямо в глаза и разглядеть людей в зрительном зале просто невозможно. Но Антон точно знает, что Арсений смотрит. И ему этого достаточно. — Посвящается самому неожиданному человеку, который появился очень резко в моей жизни, — зал затихает и Антон сосредотачивается на стихе, а не на дрожащих руках. — Я тебя люблю. В этот момент ему кажется, что голубые глаза блестят в темноте и он так явно представляет улыбку вожатого, что становится спокойнее. — А полюбят тебя обязательно за другое. За то, что чужому и невдомек. Самое, что есть у тебя простое — Будет кому-то и шарм, и шёлк. Антон начинает и чувствует, как внутри все успокаивается. Он любит этот стих и любит голубые глаза. Ему легко. Так легко, что следующие строки льются непроизвольно. — А полюбят тебя обязательно не за то, Не за то, над чем ты всегда стараешься. А за то, как ты ходишь, как снимаешь с себя пальто, Может быть, как ты плачешь, но скорее, как улыбаешься. Антон прикрывает глаза, чувствуя неимоверное удовольствие стоять на сцене и просто читать. — Может быть, ты зевнёшь на какой-то встрече, И сконфуженно сморщишь лоб. И полюбят тебя именно в этот вечер. Не за что-то. А вовсе наоборот. Антон заканчивает красиво, ставя последним словом изящную точку. Он слегка кланяется и зал наполняется аплодисментами. Антон счастлив. Антон не может поверить, что это поседений раз, когда он вот так стоит на сцене и просто читает любимый стих.

***

— Шастун, — чуть ли не рыча, произносит Арсений, хватая Антона за руку и заводя в подсобку, закрывая дверь. — Какого хера ты решил прочитать именно это? — А что? — спрашивает Антон, слишком порнушно и слишком вызывающе облизывая губы. Спрашивать, понравилось ли Арсению, нет смысла, потому что и так все понятно. — А то, что я тоже, — Антон замирает и начисто забывает про все соблазнения. — Тоже тебя люблю. Антон целует первым, уже не имея сил держаться. Он накрывает губы напротив и вкладывает в этот поцелуй всю нежность и любовь. Арсений отвечает, прижимая Антона к стене своим торсом и слегка прикусывая. И в этом моменте всё. Все невысказанные речи сейчас становятся самыми простыми и самыми понятными. Они любят. Антон не понимает, как раньше мог жить без любви.

***

Настроение с самого утра оставляет желать лучшего, потому что осознание о том, что завтра они расстанутся, не даёт покоя. Антон чистит зубы на автомате, слишком сильно погружаясь в грызущие мысли о том, что они могут больше не встретиться. Арсений встаёт не с той ноги и чувствует себя скверно. На планерке он почти не слушает то, о чем говорит Стас. Ника все запомнит. Он думает об Антоне. О том, что его могло не быть, о таких резких чувствах, о поддержке, а первом поцелуе, о разговорах ночью и прогулках по территории лагеря. Смена в лагере — это отдельная жизнь. И обоим парням очень больно, что эта жизнь заканчивается. Арсений долго обнимает Антона в корпусе отряда. Они практически ни о чем не говорят, потому что и так все прекрасно понимают. — Мы сможем видеться, встречаться в городе, сможем гулять и пить кофе хоть каждый день, — шепчет Арсений на ухо парню. — Я чуть ли не каждый день сижу с детьми, у меня к ЕГЭ подготовка и поступление. Арс, — шепчет Антон, кладя руки на шею мужчине и сталкиваясь с ним лбами. — Спасибо тебе за всё, — по щеке кататься слеза и Антон ее даже не смахивает. — Ты сам всё знаешь. За любовь. За заботу. За то, что показал Антону, что такое «любить». За то, что не запрещал курить. За то, что помогал. За объятия и неспешные поцелуи в вожатском корпусе. За мечту о вожатстве. За то, что был рядом. И Арсений всё понимает, неспешно целуя такие родные и привычные губы, чувствуя соль от слез. — Ты невероятный. Ты самый невероятный из всех людей, которых я знал, — шепчет Арсений и чувствует дрожь. Он не понимает, дрожит ли он сам, или это дрожит Антон. На деле же они дрожат оба. Дрожат от переполняющих чувств.

***

В лагерях много традиций. И одна из них — это отрядная фотосессия. Когда девочки одевают нарядные блузки, парни — брюки и пиджаки. Вожатые приходят в фирменных свитшотах. Фотосессии всегда окутаны атмосферой. Антон стоит возле вожатского корпуса, ожидая Арсения. Ника отпустила его и Антон вроде бы мог зайти в комнату Арсения, но парню казалось, что станет еще хуже. Пока он мучился в своих размышлениях, Арсений вышел из корпуса. — Готов? — спрашивает, изображая радость. Арсений ослепительно улыбается, но глаза всё равно грустные. — Перестань притворяться, перестань, пожалуйста, — просит, даже, точнее сказать, умоляет Антон и маска с лица Арсения стремительно слетает. — На фотосессии мы должны выглядеть нормально, — тихо говорит он и Антон кивает. — Просто давай не думать об этом, — говорит Арсений и берет руку Антона в свою, направляясь к главному корпусу, где и будет проходить фотосессия.

***

Фотосессия проходит хорошо. Антон делает пару фотографий с Никой, улыбаясь и дурачась. Фотается с отрядом, с Димой и с девчонками, оставляя Арсения на потом. И, когда уже сфотались все, кто только мог, Антон глазами ищет Арсения и зовёт его к себе. Они фотаются с улыбками, Арсений обвивает талию Антона, а парень только дышит тяжело, пытаясь успокоиться и не плакать. Антон знает, что улыбка получается притворной и ненастоящей. Но сделать, к сожалению, ничего не может. На секунду Антон думает, что мог бы поцеловать Арсения и это бы запечатлела камера, но все-таки останавливает себя. Фотосессия заканчивается и, даже не говоря друг другу ни слова, они знают, что нуждаются друг в друге больше всего на свете.

***

Ребята стоят в коридоре корпуса и ждут, пока вожатые впустят их на огонёк. Антон знает, что не сможет сдержать слёз, поэтому просто хочет оказаться рядом с Арсением, чтобы если что было, в ком спрятать слёзы. — Сейчас тихо берёмся за руки и входим в холл. Тихо! — шепотом говорит Ника и Антон подходит к ней, пока все ребята берутся за руки. — Арсений с какой стороны сидит? — спрашивает на ухо, чтоб никто другой не услышал. — Первым иди и в любом случае окажешься рядом с ним, — также тихо отвечает Ника и они заходят. Холл украшен красиво. Сверху развешаны гирлянды, сияющие спокойными цветами. В центре разложены значки с надписью и знаком «звёздного», ткани разных цветов красиво смотрятся в темноте. Но ещё красивее, конечно, глаза Арсения, которые сразу находят Антона. Антон, как и сказала Ника, оказывается рядом с Арсением и садится так, чтобы плечи касались, а руку мужчины можно было незаметно взять в свою. Пока ребята рассаживаются, Антон говорит тихо-тихо: — Арс, а может круг пойти в другую сторону, чтобы не я первый был? — Как пожелаешь, — отвечает и смотрит своими океанами на Антона. Зрительный контакт продолжается около секунды, а потом Ника начинает огонёк со своего вступления. — Эта смена прошла очень быстро, особенно для меня. Я рада, что познакомилась со всеми вами. Что мы ставили самые крутые вечерки. Что именно вы показали, что с детьми можно общаться на равных. Спасибо вам за вас, — она сохраняет небольшую паузу, выдыхая. — Вам нужно будет сказать, что вам понравилось на этой смене, а что не очень. Что вы чувствовали, какой момент самый запоминающийся. В общем, ваши ощущения. Огоньки Антон любил за честность. За то, что все ребята проявляют искренность и говорят о настоящем. И этот огонёк не был исключением. Девчонки утирали слёзы и, всхлипывая, рассказывали о смене. Парни успокаивали их, но в них все же чувствовалась грусть по этому месту. Антон думает, что этого всего завтра уже не будет. Что они сядут по автобусам и расстанутся. Что, наверное, никогда больше не увидятся. А сейчас есть этот момент. Очередь до Антона дошла слишком неожиданно. — Знаете, — он начинает и тут же чувствует щипание в глазах. Арсений берет его за руку и чуть сжимает, как бы говоря «настройся». — Я ехал на эту смену и просто хотел хорошо провести время. Я очень сильно люблю это место и, если бы была такая возможность, остался бы тут жить. Спасибо вам за всё. За наши разговоры, за ваши актерские способности, которые с каждым разом становились всё лучше и лучше. За танцы перед мероприятиями на раскачах. За вашу искренность, — он останавливается и обводит глазами всех сидящих в кругу ребят, а на щеках чувствует предательские слёзы. — Я благодарен этой смене за любовь. Я влюбился и знаете, любить — это самое лучшее, что вообще когда-то случалось с человеком. В моей голове навсегда останутся эти семь дней, проведённые с вами. В начале смены я думал, что не буду плакать на прощальном огоньке, но блин. Вы такие все потрясающие, что не плакать просто не получается. Я люблю вас. Я люблю вас и это место. За всё. За то, что «Звездный» научил меня жизни. Он слышит всхлипы со всех сторон и закрывает ладонями лицо, полностью утопая в слезах. То, что мальчики не плачут — это глупый стереотип, потому что в такие моменты просто невозможно держаться по-мужски. Он чувствует, как талию обвивает вожатская рука и ему совсем чуть-чуть, но становится спокойнее. После огонька все очень долго не могут разойтись спать. Ребята обнимаются между собой, обещая встретиться. Ребята обнимают вожатых, благодаря их за смену. Ребята разговаривают шепотом. Вожатые даже не пытаются разгонять их по комнатам, потому что им нужно провести последние мгновения друг с другом. — Антон, — зовёт Арсений и ведёт парня за руку в его комнату. Пока все в холле, у них есть минута тишины. — Спасибо тебе за эту смену, Арс, — шепчет Антон, крепко обнимая вожатого. — Я люблю тебя. Я очень сильно тебя люблю, — также тихо шепчет Арсений. Антон снова плачет. В голове у парня пустота и тихо-тихо играет мелодия «проститься». Слишком нежные поцелуи с соленым привкусом на губах остаются в памяти последним моментом. Антон засыпает на своей кровати в своём корпусе, потому что не хочет ещё сильнее разбивать себе сердце. Хотя оно уже разбито.

***

Что такое лагерь? Каждый на этот вопрос отвечает по-своему. Кто-то говорит, что это отдых. Кто-то, что это новые знакомства. Антон всегда говорит, что это любовь. Лагеря — это такая большая, всеобъемлющая любовь. С новыми знакомствами, с танцами, со своими проблемами. Это маленький мир, из которого, попав однажды, ты не сможешь выбраться. Лагеря — это особенный сорт зависимости, которую слишком сложно побороть.

***

Антон вылез из кровати в шесть утра и пошёл гулять. Арсений, наверное, спал, но парень все равно хотел пройтись один. Он обходит все любимые места, вспоминая моменты. Антон дошёл уже до учебного корпуса и, зайдя за него, закурил сигарету, вдыхая терпкий дым. — Я Антон. — Арсений Сергеевич. — Идите мыться, солнышки. — Не говори, что влюбился, не говори. Шастун! — Не скажу. — Тебе нельзя в него влюбляться, Тош. Ты обожжешься. — А можно вас на «ты» называть, когда наедине? — Если это не обернётся против меня. Антон целует его первым, обхватывая своими ладонями арсову шею и покусывая чужие губы. — Я вернусь, — шепчет Арсений совсем тихо. — Я вернусь и обещай, что ты простишь меня. — А то, что я тоже, — Антон замирает и начисто забывает про все соблазнения. — Тоже тебя люблю. Антон задыхается. Но не от дыма, а от слез. Он задыхается в слезах. Парень опускается на асфальт и спиной облокачивается на стену. Он глушит рыдания в руках, которыми закрывает лицо. Сигарета тлеет рядом с Антоном и он думает, что курение не убивает. Любовь убивает.

***

Арсений нашёл Антона в комнате. Он собирал чемодан и от парня несло сигаретами. — Курильщик юный, — с такой фразой вожатый заходит в комнату, пытаясь сохранить радостное настроение. Но, видя глаза Антона, о всякой радости он тут же забывает. Антон ничего не говорит, только обнимает и целует-целует-целует. И в этих поцелуях вся любовь, которую они подарили друг другу за такое короткое время. — Обещай, что мы встретимся, — говорит Антон, чуть-чуть отстраняясь. — Не важно когда, просто пообещай. — Я обещаю. У Арсения слишком много рабочих забот и больше они не разговаривают.

***

Антон идёт с чемоданом на выход из дружины, а внутри ничего. Просто ничего. Он покидает место, которое называет домом. Парень чувствует, что он его сердца отрывают что-то очень важное. Например, детство. Антон видит автобусы и натягивает капюшон от толстовки ещё глубже, чтобы никто не увидел влагу на его глазах. Арсений идёт. Он идёт и высматривает Антона. Они встречаются взглядами и парень, наплевав на всё и бросив чемодан прямо на дороге, подлетает к Арсению и просто утопает в его объятиях. — Спасибо тебе, Арс. Ты лучший, — шепчет Антон на ухо Арсению пока они качаются из стороны в сторону и не отпускают друг друга ни на миллиметр. — Я тоже тебя люблю. Антон плачет ещё сильнее, зарываясь носом в шею Арсения. Он стал слишком часто плакать. Это всё Арсений. Ника приходит и тоже крепко обнимает Антона, но вот есть один нюанс. Антон знает, что с ней они встретятся ещё кучу раз. Будут шутить и смеяться без повода, есть в Макдональдсе, ходить по магазинам. Поэтому конечно, дольше всего он обнимает именно Арсения. Понимание того, что это конец, пробивает мелкой дрожью. Антон закрывает глаза и тянется к губам Арсения, но мужчина мягко его отстраняет. Антон все прекрасно понимает, потому что они стоят посреди детей, которые хотят побыстрее домой. А вот Антон уже дома. — Прощай, — говорит Арсений, когда приходит время садиться в автобус. — Я тебя никогда не забуду, — шепчет мужчина, когда Антон обнимает его еще раз, уже точно в последний. — Я тебя никогда не увижу, — отвечает Антон, хлюпая носом. Автобус трогается, Арсений и Ника стоят возле ворот и машут руками в знак прощания. Антон вставляет в уши наушники и не может успокоиться. Слёзы накатывают всё новой и новой волной. Он включает музыку из своего плейлиста совершенно рандомно, но уже по первым нотам понимает, что это за песня. Ворота остаются позади, а вожатые, провожающие своих детей, становятся все меньше и меньше. Эта история закончилась. Закончилась и лагерная жизнь. Антон делает громче и прикрывает глаза. Он надеятся, что его мечта осуществится и он ещё много раз появится в этом месте. В своём настоящем доме. «До скорой встречи, до скорой встречи. Моя любовь к тебе навечно. До скорой встречи».