Брошенный монстр

      Неделя оказалась катастрофически долгой. Привыкнуть к еде и постоянно снующим вокруг людям оказалось сложно, но это было самой меньшей из поставленных перед Райли задач. Однако свою главную цель — выжить — он пока не запорол и это его весьма радовало. Лео не появлялся, его ноутбук и графический планшет вместе с банками из-под энергетиков медленно покрывались пылью, но Блэр не трогал его вещи. Регулярные беседы с Рю больше напоминали краткие инструкции по выживанию и почти не затрагивали ни его личность, ни его проблемы, чему оба были весьма рады ввиду загруженности. Как раз благодаря помощи психолога Райли был готов к трудоустройству...       Сейчас же парнишка лежал в своей комнате в общежитии и смотрел в потолок, размышляя о том, что город и Государство в целом были явно чем-то большим, чем он видел. Ночью, казалось, на улицах наступало время другого мира. Смотря в окна после наступления темноты, он замечал множество лиц и силуэтов, которых никогда ранее не видел, в большинстве заведений распознавание Идентификаторов было необязательно или вовсе отсутствовало... Но самое главное — Город был минимум в два раза больше, чем показывали карты. Официальные приложения для навигации не показывали многие здания, да и просто не мог существовать такой город, в котором нет ничего, кроме государственных учреждений и многоэтажных кварталов. На этот счёт Рю отмалчивался, посему свои размышления насчёт двуличности этого странного города Райли записывал в дневник в смартфоне.       

***

      Тем временем, пока Райли пускал в этом мире корни и выстреливал к солнцу новыми листьями, Лео валялся на больничной койке, напоминая выдернутый из земли чахлый росток. Несмотря на ежедневные посещения Виктории, её извинения и воссоединение с семьёй он не мог смириться с тем, что было совершено в тот злополучный день... Однако вопреки всему, каждый день он ощущал в себе всё больше сил. Истерзанное сознание, практически лишённое сна, как могло сопротивлялось телу, каждый день пытавшемуся сдвинуться с места. Может, это остатки защитной реакции, а может, реальное восстановление — он не знал. Единственное, что он знал по-настоящему, так это то, что он беззащитен и в любой момент кто угодно вновь сможет воспользоваться им, будто тряпичной куклой и выкинуть в мусорную корзину.       Вспомнив события недельной давности, крашеный сворачивается в клубок и закрывает голову чёрными, как смоль, руками. Теми самыми "чужими", что словно проклятие, навеки с ним — он их полностью чувствовал, словно они были его собственными, и он учился пользоваться ими каждый день. Снова учиться брать предметы. Снова учиться контролировать каждый палец, снова ронять из неумелых рук телефон, снова привыкать чувствовать под подушечками пальцев материал... Хотя нет — у этих пальцев не было подушечек. Они заканчивались нелепо и когтеобразно. Накрывшись одеялом, Лео выпускает из-под него облачко сладковатого яблочного дыма и медленно закрывает глаза, надеясь что никотин избавит его от сновидений.       Однако уснуть ему было не суждено. Стоило Лео прикрыть глаза, как в дверь гулко ударяется что-то массивное, опрокидывается набок и шебуршит.       — Курва ебана! — девчачий голос, довольно низкий, но вместе с тем звонкий, ёмко комментирует ситуацию и вместе с тем трогает что-то внутри Леона. Медленно поднявшись, он шлёпает босыми ногами по полу палаты и открывает дверь. Перед его глазами предстаёт картина позорного падения: низкая, но мускулистая девушка в спортивных штанах и топе сидела на полу рядом с опрокинувшейся инвалидной коляской. Правую ногу незнакомки заковывал гипс. Ничего не говоря, Лео поднимает коляску и ставит её на колёса.       — Спасибо! Впервые тебя вижу, ты кто? И какими тут судьбами? Кстати, я Тока! — усыпанная веснушками и озарённая короной рыжих, таких же ярких как и её голос волос. Яркие зелёные глаза так и лучились жизнью, а на лице сияла широкая улыбка. Лео невольно щурится, понимая что в лицо ему били не только лучи жизни, но и солнечный свет, отсутствующий в его палате ввиду закрытых штор.       — Я... Леон, — сбитый с толку тонной вопросов, Леон проводит ладонью по лицу и понимает, что это лицо ему, да и почти всему городу, знакомо. Видео, как эта девушка на тренировках Центра Подготовки с лёгкостью уделала преподавателя физкультуры в армрестлинг, в пределах города было весьма известным. Видеть воплощение физической мощи в таком положении, в гипсе и на инвалидной коляске, было очень странно. Впрочем, травма судя по всему особо не мешала Токе — одними лишь руками она бросает тело вперёд и вскарабкивается на коляску, плотно утрамбовываясь в кресле.       — Приятно познакомиться! Ты не занят? Тут совершенно нечего делать, так что не занят, пойдём! Пообщаемся! — Тока хватает Лео за чёрную ладонь и крутит колёса, вытаскивая его из дверей палаты в коридор. Неиссякаемая энергия, источаемая девушкой, резонирует с тем, что уже было внутри Лео, и тот сдаётся. Пускай тело ходит, бегает и прыгает, если оно так хочет.       Быстрые шаги босых ног слились с шумом колёс в единый звук, пока Тока тащила Лео к стоящему в конце коридора диванчику. Неловко заканчивая бег-поездку, парень падает на диван и недовольно смотрит на Току, что успела затормозить.       — О чём общаться будем?       — Сколько от груди жмёшь? Пиво пьёшь?       — Нисколько... Я не хожу в зал. А вот пивас иногда бывает, но чаще энергосы, — Лео чувствует странную лёгкость. Рядом с Токой ему не приходилось ни думать над ответами, ни лезть в глубину себя, — А ты чем увлекаешься помимо качалки?       — У меня особо нет времени на хобби... На учёбе ебут, — Тока с явной досадой запрокидывает голову, — Но пока здесь, читаю что под руку попадётся. Какой-то фрик пишет про гомункула, который выпал из пробирки и ахуел, вот уже две недели продолжения нет...       — Может, работает. А может, вдохновения нет. У меня иногда на рисование тоже вроде и силы, и время есть, а не выходит ничего.       — О, ты художник?! — с восторгом восклицает Тока. Лео кажется, что в её глазах появляются маленькие звёздочки, — Дашь глянуть?       — Я бы рад, да я рисую в основном на заказ... После выполнения заказа у меня не остаётся копии. — на щеках Лео проступает смущённый румянец. Он, может быть, и врал сейчас, но врал во благо, ведь не каждый человек хотел бы смотреть на плоды соития больного воображения заказчика и лёгкой руки художника. Тока подозрительно щурится.       — Ладно, как нибудь посмотрим. А пока — чилл. Не против, если обниму? Без физического контакта подыхаю.       Не успел Лео ответить, как Тока рывком перебрасывает тело на диван рядом и обнимает тонкое тело. Он вздрагивает, но не решается отказать и просто надеется, что уже ставший привычным запах пота и очень давнего душа не поразит обоняние Токи, сжимающей его сильными руками и неуверенно кладёт когтистую руку, больше походящую на лапу, на спину новой знакомой. Что-то определённо растаяло.

      — Слушай, Тока... Ты ведь учишься в Центре Подготовки, так? А как туда поступить и каково там учиться?       — Мэх... Там армия за большие бабки, вот и всё. Но я ещё на первом курсе, вряд ли на следующих дела так же плохи. А чего интересуешься?       — Да так... Хочу пройти курсы самообороны, — Лео отводит взгляд, но по-хамелеоньи извернувшаяся Тока вновь посмотрела ему в глаза.       — Не стоит оно того, там тебя только маршировать да штангу качать научат. Я знаю одно место, где можно реально набраться опыта, только ни-ни. Пойдём туда вместе, после общей выписки. Когда тебя должны выпустить?       — Честно, я не в курсе. Они... Изучают мои руки.       Чёрные руки несколько раз сжимают и разжимают кулаки.       — А что с руками? Это не обычный бодимод, который можно у Med Corp. сделать за циферку с четырьмя ноликами?       Лео несколько раз быстро моргает, чувствуя набегающие слёзы. Картина медицинской пилы и проволоки предстаёт перед его глазами, к горлу подкатил ком... Махнув головой, Лео дрожащим голосом выдаёт:       — Нет, это не мои руки. Потом расскажу, сейчас не в силах.       — Не беспокойся, я тут ещё недельку, так что успеем наговориться. Завтра заеду за тобой, пойдём хавать! А то ты тощий как незнамо кто.       Нелепо весёлую, совершенно выбившую Леона из депрессивного расклада беседу прерывает медсестра. Они все были одинаковые — белый халат, серая кожа и безжизненные глаза...       — Пациенты Бладмейд и Сила, наступил отбой. Пожалуйста, вернитесь в свои палаты.       Не успела парочка моргнуть, как медсестра будто испарилась, а солнце уже совсем закатилось за горизонт.       — Жду тебя завтра на подъёме! Буду стучать! — спрыгнув на своё кресло и крутанувшись в сторону, Тока отдаёт Леону честь и на реактивной колёсной тяге исчезает за поворотом. Громкий вскрик "Я пердоле!" и грохот заставляет крашеного улыбнуться, пока он закрывал за собой дверь...       

***

      Белобрюх никогда не был на чьей-то стороне. Не мент и не преступник, чёрный со спины и белый спереди, он носил свой Идентификатор в кармане и с одинаковой улыбкой наливал как капитану полиции, так и опустившемуся наркоману. Как помесь волка и овчарки, он был проводником между двумя мирами — в одном из которых люди являлись частью Государства, в другом же отбросили блага глобализации ради личной свободы и анонимности...       Белобрюха знал каждый Гражданин, кому приходилось иметь дело с подпольем, и каждый Неидентифицированный, который хотел получить доступ к казённому имуществу. Удивительно, но он занимался этим столько, сколько жил в городе, и до сих пор был жив и находился на свободе: и у "белой", и у "чёрной" стороны были мозги, и надёжная крыса была выгодна каждому. Так и пригрелся Белобрюх меж двух огней в своём уютном баре "Рокфор", неторопливо протирая стаканы и наливая хороший и нехороший алкоголь хорошим и нехорошим людям.       — Здравствуй, Лао. Давно тебя не было видно. Какие-то новости? — невысокий, щуплый мужчина с ярко выраженным витилиго довольно щурится узкими глазами, подливая сидящему за барной стойкой детективу ещё виски. В этот час бар был совершенно пуст — неудивительно, ведь в него заходили лишь те, кому это было действительно нужно.       — Да, Белобрюх... Нужно подтвердить кое-какую инфу. Это правда, что двадцать лет назад Глава выкинул на мороз группу исследователей, работавших над секретным проектом? И что в составе этой группы был некто Итан Блэр?       Лао задумчиво смотрит на мягкие жёлтые лампы сквозь янтарный виски в стакане и переводит взгляд на удивлённое лицо Белобрюха, уронившего салфетку и растерявшего ехидную улыбку с пятнистого чёрно-белого лица.       — Чумба, ну ты уже совсем прихерел в лоб такие вопросы задавать... С тебя что-то настолько же интересное, не иначе.       — Я могу устроить к тебе на работу человека, генетически идентичного Итану Блэру.       Подобрав челюсть с пола, Белобрюх сдержанно откашливается и кивает, закрывая бутылку крепкого алкоголя.       — Что ж... Если он реально будет работать в моём баре, то я буду катастрофически восхищён. Да, Глава в те года закрыл одну перспективную темку и рабочие либо разбрелись кто куда, либо пропали без вести. Итан был там одним из ведущих генных инженеров. Этой информации тебе хватит?       — Да, вполне. Через пару дней напишу тебе. Налей-ка мне водички... А то не нравится мне это всё.       Длинные ногти Лао застучали по экрану смартфона, набирая лаконичное сообщение. "Найдёныш. Рокфор. Работа. Договор.". Писать более кратко и быстро в их компании выпускников могла только Крис, но её "особый шрифт" могла понять лишь она сама, ибо состоял он из точек и запятых.       — И что же не нравится моему лучшему посетителю? — вернув на место своё ехидство, Белобрюх услужливо наливает Лао стакан воды.       — Тот факт, что руки из посылки, которые я тебе отдал, были заменены на результат деятельности протезиста, уничтожившего свой Идентификатор двадцать лет назад.