Ты бы мог дать мне в кровати, но даёшь задания на парах

      — И короче, — продолжил Скарамучча, яростно жестикулируя, при этом чуть не перекинув кружку с чаем, — В итоге она поняла, что мы с Казухой ебемся.       — Жесть, — заключил Тарталья, понимающе кивая, попивая при этом чай, — По крайней мере, мыслим оптимистично! Ты знаешь теперь, что ему нравится связывать и жестоко насиловать.       На это брюнет только закатил глаза, задумчиво постукивая пальцем по столу.       — Тяжела жизнь, тяжела… — философски сделал вывод Чайльд, — К слову, что думаешь насчёт своих этих… наклонностях влюбленной школьницы?       Голубоглазый резко двинулся, чуть не перекинув кружку (в который раз), после чего напялил максимально истерическую улыбку, которая появляется на его губах каждый раз, когда происходит какой-то тревожный пиздец, и как-то неуверенно ответил, пока его глаза бегали по кухне:       — А что делать… если… я… теоретически…       — Теоретически?       — Хорошо, не так… если я, вероятно… немного… он начинает мне нравиться…       Глядя на то, как его друг мямлит какую-то дичь себе под нос, Аякс показательно зевнул, перебивая:       — Как думаешь, до завтра закончим этот разговор? Думаю, если говорить одно слово в минуту, может, управимся, с опозданием, конечно…       — Блять, иди нахуй! — недовольно фыркнул темноволосый, отвернувшись. Несколько глубоких вдохов, и он выпалил:       — Что мне делать, если он начинает нравиться мне сильнее, и я скоро буду ловить приступы каждый раз, когда слышу его имя, и мне так хочется, чтобы это было взаимно, но я даже не понимаю, что именно, он просто… такой… — Скарамучча с громким звуком хлопнулся лбом об стол, пугая лучшего друга, после чего несчастно простонал:       — Я хочу пойти с ним на свидание…       — М-да, — фыркнул рыжеволосый, — Что в девятом классе, что на четвёртом курсе — наши диалоги, видимо, никогда не изменятся.       — Тарталья-я-я…       — Что, горе-любовник?       — А если я в него… в… влюблюсь… а он уедет… и мне будет плохо… у меня начнётся депрессия… меня закроют в психушку…       Охуевший Тарталья только молчаливо слушал данный сюжет со страдальческим, перекошенным лицом, но, когда услышал пункт «я вскрою вены от безумия», прервал друга:       — Скарамучча, ты чё, еблан?       — Но он мне так нравится, — прошептал брюнет, закрывая голову руками, — Я не хочу снова расставаться с ним на кучу лет, а потом встретиться пенсионерами…       — Знаешь, я когда-то говорил, что с радостью понаблюдаю за влюбленным Скарамуччей… беру свои слова обратно, ты оказался не безнадёжным романтиком, а пессимистичным параноиком.       — Я что, влюблен? — резво вскочил брюнет, испуганно вылупившись на Аякса.       Чайльд медленно поднял кружку с чаем. Вообще, он бы не против сказать что-то из разряда «Друг мой, теперь ты настоящая главная героиня любовного романа, я поздравляю тебя…», но, глядя на этот кошмар, он все-таки решил предпринять попытки спасения друга.       — Сделаем вид, что Казуха просто… сильно… сильно… очень сильно… симпатизирует тебе.       В ответ на это Скарамучча издал стон, полный отчаяния.

***

      Пребывая в отличном настроении, брюнет весело шёл в кабинет литературы. Сегодня у них нет пар по ней, но это никак не мешает ему проведать литератора. И, то есть, мир прекрасен — темноволосый чувствует себя замечательно, и ничто не могло помешать этому, но, открывая дверь, за которой находится Каэдэхара, он видит это.       Какого черта?       Реакция у голубоглаза отменная — он быстро прячется, прикрывая дверь обратно, начиная прислушиваться.       — …но почему? — недовольно отозвался женский голос, пока Скарамучча проклинал чертову Изабеллу.       Первым, что увидел брюнет, когда открыл дверь — задницу своей… знакомой. Нет, вид неплохой, бесспорно, но… Она нагнулась над столом Казухи так, что, теоретически, преподавателю должен открываться довольно-таки неплохой вид на её грудь.       Какого, блять, хрена?!       — Я Вам уже все объяснил, поэтому настоятельно прошу уйти, если вы не планируете пересдавать…       О, Казуха, какой ты прекрасный…       — Всего одна встреча!       «Да пошла ты нахуй!» — мысленно не стерпел студент, которого уже порядком выбесило ощущение того, как его сердце решили разделать миллионы острых когтей, с силой вцепившись, причиняя невыносимую боль, и вообще, было наивно предположить, что он один такой умный, решил закадрить преподавателя. И они так-то не встречаются, и Каэдэхара, безусловно, имеет право на свидания с другими, но… думая о таком, брюнету хочется то ли убить кого-нибудь, то ли сесть и заплакать. Он не запрещает ничего Казухе и не будет, но… он не отдаст.       Не выдержав, Скарамучча с громким стуком распахнул двери, с милейшей улыбкой подходя к преподавателю, приветственно говоря:       — Я пришёл пересдать… э-э, что мы там писали, ха-ха?       Брюнетка, увидев, что в кабинете появился кто-то ещё, быстро встала ровно, отрывая свою грудь от стола («Давно пора было!»), при этом обиженно сопя, в то время как Каэдэхара посмотрел на него, как на спасительный круг посреди бескрайнего океана.       — Как видите, — холодно начал блондин, без тени той улыбки, что была у него на губах каждый раз, когда темноволосый пытался к нему подкатить, что не могло не льстить Скарамучче, — Есть и другие студенты, которым нужна моя помощь, поэтому попрошу уйти и не мешать нам.       — Я зайду позже…       — А если вы зайдете позже и продолжите эту же тему, мне придётся рассказать ректору о вашем неподобающем поведении.       Рассказать ректору? Охуеть. А когда он флиртовал с Казухой, тот ни разу не пожаловался… ебать, это ведь значит, что!..       Изабелла выглядела оскорбленной, но несмотря на это она молчаливо ушла, хлопнув за собой дверью, оставляя Скарамуччу и литератора наедине.       Ну наконец-то!       Светловолосый выдохнул, расслабленно съехавши по спинке стула вниз, массируя виски, игнорируя своего студента, что беспардонно садится прямо к нему на стол, довольно спрашивая:       — А когда я к тебе подкатывал, ты ни разу не пожаловался. Тебе нравилось?       Послышался несчастный вздох от Каэдэхары, и, тем не менее, он подал голос:       — Что нравилось?       — Что я флиртовал с тобой?       Красноглазый задумчиво замолчал, после чего изобразил что-то вроде кивка, поправляя:       — Мне, скорее, нравился ты, чем твой флирт. Когда ты специально облил на мою одежду кофе, это было… не очень романтично, — весело фыркнул преподаватель, на что Скарамучча немного смутился, и, нет, не потому что он облил Каэдэхару, а потому что…       «Мне, скорее, нравился ты».       — Я тебе нравлюсь? — прошептал брюнет, пока его сердце, казалось, замерло и прекратило свой бит, в ожидании подтверждения того, что он нравится Казухе. Нравится, черт возьми, так же сильно, как и красноглазый темноволосому.       Блондин удивленно посмотрел на студента, пока секунды начали тянуться, казалось, вечность. Скарамучча с жаждой смотрел, как приоткрылся чужой рот, намереваясь ответить, и…       — Можно войти? — постучал кто-то за закрытой дверью, заставляя обоих парней вздрогнуть.       Темноволосый испуганно прошипел, вскочив со стола, на что преподаватель только удивленно посмотрел на него.       — Меня не должны здесь видеть, — быстро прошептал голубоглазый, истерически усмехнувшись, — Я вроде как… сейчас должен быть на паре?       Глаза Казухи расширились с немым вопросом, как бы говоря: «У тебя сейчас не окно? Что, мать его, ты делаешь здесь?», пока сам он схватил студента за рукав, потянув на себя. Спустя несколько минут, брюнет, слушая голос литератора, который разрешил войти какому-то студенту, охуевше думал, где он свернул не туда, потому что, что не говори, но прятаться под столом препода он явно не планировал в этой жизни.       — Здравствуйте! — поздоровался чей-то радостный голос, на что Казуха так же тепло ответил «Рад встрече, Горо», придавливая его своими ногами под столом, не давая высунуться оттуда.       Где-то он такой сюжет видел…       — Я пришёл на пересдачу… — смущенно пробубнил новоявленный Горо, пока брюнет молчаливо смотрел на чужие ноги, пытаясь вспомнить, что это ему напоминает.       — Я помню, — улыбнулся Каэдэхара, — Тогда ответишь на несколько вопросов в письменном формате, а потом я спрошу ещё что-то у тебя, и ты можешь идти?       — Да, конечно. Спасибо большое!       — Всегда рад помочь.       В порно!       — У тебя есть пятнадцать минут.       Он видел такое в порно!       Ухмылка расползлась по лицу брюнета, пока он задумался: вообще, он, честно говоря, минет ни разу в жизни не делал, потому что, как бы… а зачем? Но сейчас он должен сидеть под столом целых пятнадцать, а то и больше, минут, и, честно говоря, он не очень рад этой перспективе, потому что он слился с пары только по той причине, что хотел встретиться с Казухой, а не слушать, как какой-то студент отвечает на всякие литературные штучки, поэтому… самое время научиться чему-то новому!       Скарамучча закусил губу, пока его пальцы медленно прошлись по чужим ногам, поднимаясь все выше, из-за чего преподаватель вздрогнул, не ожидав такого резкого поворота событий. Тем не менее это только укрепило интерес студента, и его голубые глаза засверкали азартным огоньком, когда он схватился за «собачку», чтобы потянуть её вниз, но, к большому сожалению, его планы не поддержали, так как чужая рука опустилась на плечо Скарамуччи, не сильно сжимая, явно намереваясь оттолкнуть. Но, что поделать: если брюнет хотел — он получал. Казухе пришлось отъехать на стуле чуть дальше, с недовольством уставившись своими огненными глазами на темноволосого, что в ответ на это только растянул губы в очаровательной улыбке, самими губами прошептав:       «Я хочу тебе отсосать».       Нижняя губа Каэдэхары дернулась, и он отрицательно махнул головой, вздрагивая, когда недалеко послышался чей-то голос:       — Все в порядке? — удивлённо спросил Горо, отвлекаясь от написания работы.       — А?.. Да, конечно. Продолжай писать, у тебя не так много времени, — снова улыбнулся блондин, на что Скарамучча только закатил глаза, потянувшись обратно к чужой промежности.       Сверху послышался шумный вздох преподавателя и задумчивое угуканье от Горо. Спустя несколько секунд на пол упала ручка, после чего светловолосый наклонился, чтобы достать её, но вместо этого он притянул студента, что все ещё сидел на коленях под столом в попытках, наконец, отсосать, злобно прошептав:       — Перестань, мы не одни. Мне не хочется увольняться по причине того, что какой-то невинный студент услышал, как ты давишься моим членом, ясно?       После этого его отпустили, хватая сброшенную на пол ручку, садясь обратно за стол, надеясь, что на студента подействовало его предупреждение, в то время как глаза Скарамуччи засверкали ещё больше, заставляя его облизнуть пересохшие губы. В который раз парень потянулся к чужому достоинству, пытаясь освободить член от мешающей ткани, уловив, как вновь напрягся литератор, собираясь разобраться со студентом как следует, но вдруг неожиданно его отвлекли.       — Профессор! Помогите, пожалуйста, — жалобно начал Горо, вздыхая, — Я не совсем понял, что делать в третьем вопросе.       Казуха вздрогнул, пытаясь дышать ровно, чувствуя, как брюнет пользуется моментом, когда Каэдэхара не может открыто сопротивляться, вдобавок начиная возбуждаться, потому что, ну… Скарамучча, который стоит на коленях под столом, при этом так яро пытаясь сделать ему минет… это… чертовски горячо…       — М-м, что там?.. — напряженно улыбнулся блондин, пока короткий выдох сорвался с его губ — его штаны вместе с нижним бельём были приспущены, и светловолосый соврал, если бы сказал, что не помог студенту с этим.       Скарамучча слишком, настолько сильно нравится ему, что он не может ему отказать, Боже. Твою мать, Ска-ра-му-чча… его сердце готово выпрыгнуть только от одного имени этого человека.       — Вот, — сказал Горо, начиная зачитывать то, что требуется от него в задании, пока брюнет ненадолго задумался: вообще сам он минет не делал, но ему делали, конечно… возможно, ему просто стоит повторить то, что сделали с ним? По крайней мере, м-м… он попытается?       Коротко вздохнув — напутственно, голубоглазый обхватил головку члена, слыша, как сверху Казуха, как раз объяснявший задание студенту, резко замолкает, из-за чего Горо взволнованно спросил:       — Все точно в порядке? Вы покраснели, это, конечно, не мое дело, но…       — Д-да, все нормально, — ответил Каэдэхара, и вправду надеясь, что он не говорит сквозь зубы, но студент, сидящий напротив него, неудобно поёжился. Тем не менее сейчас блондин чувствует чужое горячее дыхание совсем рядом со своим членом, и ему, если честно, немного стыдно за это, но по большей степени единственное, что ему сейчас хочется — почувствовать соблазнительный рот темноволосого там, где он в этом невероятно нуждается, — О чем я говорил? Тебе стоит просто написать, что…       Что там надо было написать Горо, брюнет так и не дослушал, ртом накрыв чужое возбуждение, не без удовольствия слушая, как преподаватель вновь замолкает, судорожно сглатывая.       — А, кажется, я понял… — неуверенно пробормотал студент, — Спасибо, что объяснили!       Тем временем Скарамучча прошёлся по головке члена литератора, скользя по щели, пока светловолосый чувствует, что горит, перед глазами звёзды. И если бы Горо сейчас сказал ему, он бы даже не услышал, потому что, господиёпттвоюмать, как же голубоглазый хорош. Каэдэхара сгорал от возбуждения, потому что ощущать себя во рту темноволосого было по-настоящему сладкой пыткой, особенно тогда, когда он не может сделать буквально ничего из-за того, что рядом находится кто-то ещё, но, черт возьми, как же ему хочется схватить брюнета за волосы и толкнуться настолько глубоко, насколько возможно, но пока единственное, что он может — ощущать, как его пытаются взять глубже, заставляя гореть в немом желании, напрягаясь и жмурясь каждый раз, когда Скарамучча заставляет его теряться в прострации, представляя, как выглядит сейчас студент с его членом во рту.       Тем временем Скарамучча с удивлением продолжал, потому что, ну… это оказалось намного приятнее, чем он ожидал. Твёрдый и пульсирующий, заставляя голубоглазого растянуть губы, обхватывая чужое возбуждение и, за исключением горьковатого предэякулята (но он не жалуется), его и вправду устраивает все, ему нравится ощущать эту тяжесть во рту и, если бы не его вставший член, что неприятно терся об джинсы, требуя внимания, он бы и вправду проникнулся процессом полностью. Когда его язык прошёлся по стволу, он задумался, какого бы было, если бы сейчас его схватили и трахнули в рот, но, к сожалению, положение не позволяет, да и пока он, кажется, не готов, потому что как только брюнет пытается взять глубже, слушая тяжёлое дыхание Казухи, он понимает, что это слишком для него. Несмотря на удовольствие, которое он получал от процесса, слёзы катились по щекам, потому что это его первое знакомство с минетом для кого-то другого, и он даже пожалел немного, что ранее он не пробовал делать это с кем-то ещё, дабы сейчас впечатлить Каэдэхару своими навыками, но, тем не менее, ему как-то и не хотелось брать кого-то в рот, так и не хочется. Просто блондин исключение, ладно? Ему можно.       — Я дописал, — счастливо вскрикнул Горо, поднимаясь из-за стола, на что красноглазый приподнял голову, не понимая, что вообще здесь происходит, — На какие вопросы я должен ответить?       Вопросы… вопросы… а, черт, нет. Нет-нет, Господи, никаких вопросов.       — Знаешь, — тихо и плавно начал блондин, пытаясь контролировать свою речь, — Я тебе… добавлю баллы за старания, можешь не отвечать.       — Да? Спасибо большое! Тогда я могу идти?!       — А… да…       Скарамучча приглушенно хмыкнул, слушая, как Горо, наконец, уходит, и как только дверь за ним закрывается, Казуха отъезжает на стуле, давая увидеть свой сильный румянец на лице, за чем брюнет завороженно проследил, но Каэдэхара прервал его, предупредив:       — Скоро закончится эта пара, поэтому времени мало, — блондин глубоко вдохнул воздуха, пытаясь держать самообладание и не притянуть студента к члену, заставляя завершить то, что он делал.       — Я хочу закончить, — хрипло отозвался темноволосый, улавливая чужой взгляд, что остановился на ширинке голубоглазого, — Я… я потом сам все сделаю. Я могу?..       Казуха зажмурился, потому что смотреть, как Скарамучча стоит на коленях и просит его член — выше его сил, Господи Боже, брюнет и так сводит его с ума одним своим существованием, но…       Блять.       Это воистину настоящее блять.       — Я… — чуть смутившись начал голубоглазый, что вообще не типично для него, ведь в постели он и вправду не смущается, но, как оказалось, с Казухой у него открыто много новых возможностей, поэтому он только глубоко вдыхает, продолжая:       — Я не очень… знаю, что делать, и я, вообще, хотел, чтобы ты трахнул меня в рот, но, то есть… это, кажется, пока что много для меня, но я хочу довести тебя до оргазма… ты бы мог мне… помочь немного, чтобы я…       Вдруг его рот закрыли рукой и Скарамучча, если честно, охуел, но когда он посмотрел на раскрасневшееся лицо Каэдэхары... взгляд, что по настоящему горел, блондин будто собирался его сожрать целиком, хорошо, это… возбуждает…       — Замолчи, — процедил Казуха, — Господи, просто замолчи и займись делом, потому что у меня сейчас есть сильное желание трахнуть тебя прямо на этом чертовом столе.       Завидев, как загорелись чужие глаза, светловолосый понял, что говорить такое, вероятно, было плохой идеей, но несмотря на это брюнет только молча придвинулся, схватив чужую руку, притягивая её к своим волосам, и после этого Каэдэхара не смог сдержаться, потому что, черт возьми, это был Скарамучча.       Открыв рот, темноволосый вернулся к тому, что делал ранее, и приятная горячая влажность снова накрывает возбужденную плоть. Он втягивает щёки, с наслаждением слушая, как Казуха разрешает себе быть более открытым, начиная тихо постанывать, потому что, давайте судить объективно — даже если это был первый минет Скарамуччи, он, черт возьми, умудряется вскружить голову даже без грамма умения, что только добивает литератора. Он гладит чужие волосы, иногда сжимая и оттягивая, пытаясь контролировать, то, что делает, а это было, честно говоря, довольно сложно.       — Такой хороший, умница, ты так красиво выглядишь сейчас, — низко застонал блондин, откидывая голову назад, чувствуя себя так, будто он находится в аду, где все горит и полыхает огнем.       Услышав это, изумлённый темноволосый распахнув глаза, застонал, посылая вибрацию вокруг члена, что заставляет Казуху задыхаться, и, серьезно, он не планировал, но он и вправду не смог сдержаться, потому что накатившийся оргазм был слишком неожиданным, чтобы успеть сдержаться.       И он… кончил Скарамучче в?..       О Господи. О блядский Боже, он сейчас умрет.       Что ж, Скарамучча вообще планировал, чтобы ему кончили в рот, поэтому, к счастью, он был морально подготовлен, а что насчёт вкуса, то, в принципе, все не так плохо, окей, он переживёт, сейчас его, скорее, не сперма во рту тревожит, а то, что он пиздец как возбуждён, а у него скоро пара.       — Тебе понравилось? — выпалил брюнет, поднимаясь, следя за светловолосым, что еле двигался, отходя от того, что только что произошло.       — Ты когда-нибудь меня убьёшь, — пробормотал красноглазый, встречаясь взглядами со студентом, шёпотом отвечая:       — Безумно.       От такого заявления Скарамучча радостно улыбнулся, ощущая, как сердце с теплотой сжалось.       — В таком случае я пойду… приведу себя в порядок, — неуверенно произнёс брюнет, пытаясь скрыть разочарование от того, что он должен уйти, потому что, блять, он уже начинает скучать по преподавателю, — Но ты теперь в долгу.       Казуха усмехнулся в ответ на это, после чего темноволосый уже планировал быстренько смотаться, но его вдруг задержали, одновременно вызывая неудовлетворенность от возбуждения и вместе с этим розовые сердечки вокруг, потому что…       Казуха! Его! Остановил!       Быстрым движением Каэдэхара поднялся, не обращая внимания на вялость в ногах, приблизился к брюнету, который, задержав дыхание, в ожидании уставился на преподавателя. Чужая рука коснулась лица темноволосого, притянув к себе ближе, оставляя нежный поцелуй на губах Скарамуччи, заставляя его чуть ли не вознестись от счастья, потому что блондин его сейчас поцеловал. Голубоглазый схватил литератора за шею, пытаясь притянуть его ещё ближе, потому что ему мало, ему очень мало, ему хочется плакать от того, насколько ему не хватает Казухи в жизни, и его сердце умирает от всей гаммы чувств, что он испытывает к этому человеку, но в ответ на это блондин лишь легонько кусает студента за нижнюю губу, отстраняясь.       — Скоро следующая пара, — шепотом напомнил ему светловолосый, грустно улыбаясь.       Скарамучча в ответ на это только недовольно фыркнул, неутешно отстраняясь. Помахав напоследок, он вышел из кабинета, медленно закрывая дверь за собой.       В его сердце поселился цветущий сад, владельцем которого оказался Казуха.