Ты бы мог дать мне в кровати, но даёшь задания на парах

      Раздражённый вздох исходит от брюнета, когда он стоит и ждёт, пока мужчина перед ним, наконец, усядется на свое чертово место и даст ему пройти. Тарталья сзади лишь увлеченно рассматривает самолет изнутри, уведомляя друга:       — Вон, наше!       Мужчина, наконец, садится и они проходят к своим местам, с благоговением откидываясь на спинку сидения.       — Я, вообще-то, должен был быть около окна, — возмущенным тоном цокает рыжий, на что Скарамучча лишь с ухмылкой закатывает глаза.       — Переживешь как-нибудь! Мне влом меняться местами.       — Чтоб я ещё раз пустил тебя впереди идти.       Темноволосый лишь показывает ему язык, после чего с интересом выглядывает в окно.       Каэдэхара уже как полгода назад уехал от них обратно в Ли Юэ. Честно говоря, без него было мучительно — рыжий, как настоящий друг, пережил все стадии Армагеддона, но они все ещё виделись с Казухой по звонку, поэтому, хорошо, с кучей силы воли это можно было пережить. Брюнет старательно занимал свое время учёбой, иногда веселился с Тартальей и, разумеется, списывался со своим парнем. С которым, ко всему прочему, он уже встречался больше года!       Сука, насколько же их пара прекрасна…       Но сейчас не об этом — вопрос о том, что делать дальше, встал между Тартальей и Скарамуччей после конца их университетских будней. Ну типа, буквально — все. Они просто сидели и смотрели в непонимании друг на друга, пока в голове вертелось одно «дальше работа». Не то чтобы у них были проблемы с чем-то, просто… понимаете, сидеть и осознавать, что теперь единственное, что им осталось — работа и пенсия… Это, конечно…       Это стрёмно.       Но не суть — позже темноволосый невзначай упомянул в переписке с литератором, что немного потерян. И тогда Казуха сказал ему об этом.       Предложение переехать в Ли Юэ.       Его в Инадзуме держала только привязанность к Эи. Сказал бы он что-то о счастливых воспоминаниях, но сами понимаете всю иронию, да? Тем не менее, в Ли Юэ был он. Казуха. И он очень сильно за ним скучал. Поэтому он тогда подошёл к Аяксу и спросил:       — Хочешь со мной в Ли Юэ?       Чайльд тогда обозвал его и поржал. Потом до него дошло, что друг говорит серьезно. Несколько дней они раздумывали, что им там делать, поговорили с Каэдэхарой, что обещал им помочь, и потом рыжий во время просмотра фильма сказал:       — А знаешь, что? Поехали.       Потом все шло нудно, но Скарамучча был счастлив, потому что они совсем скоро могли встретиться с Казухой. Переезжать в другую страну — это сложно, но он пытался. Рядом с ним был друг, которому он был вечно благодарен, а в Ли Юэ ждал его любимый человек. Поэтому он продолжал стараться.       Ну и вот — теперь он сидит в самолёте. Уставший, но счастливый.       — Знаешь, четвёртый курс был ебаным пиздецом, — вдруг подмечает Чайльд, весело фыркая, — Клянусь, я думал так только в книжках бывает.       — Любовь существует, мир прекрасен, — философски произносит Скарамучча, на что его друг лишь театрально скривился.       — А я всё ещё как позорище какое-то, без любви. На тебя смотришь, начинаешь верить в сказочную любовь, а потом все загоняться начинают, — недовольно цокает Аякс, негодуя, — Не, чувак, ты извиняй, конечно, но я не дам ещё кому-то так в жизни разочароваться.       — Ты про что? — не понял темноволосый, с удивлением глядя на рыжего.       — Напишу про вас историю, — мечтательно вздыхает Тарталья, — Ну, помнишь, фанфики эти? Вот пусть будет. Может, хоть денег на вашем счастье подзаработаю, чтоб не так грустно было.       Скарамучча смеётся и, вероятно, это получается слишком громко, так как на него косятся. Наплевать.       — У тебя орфография страдает, гений письма. Подумают, что тебе тринадцать.       Рыжеволосый только показушно фыркает, после чего хитро ухмыляется:       — А я напишу Кэйе, попрошу помочь. Я буду писать, творить, а он пусть мне каракули исправляет.       — Вы что, с ним общаетесь? — удивляется брюнет.       — Классный парень, веселый, — кивает в ответ на это друг, — Мы с ним хорошо сработаемся.       Скарамучча, что старательно подавляет смех, доверительно кивает:       — Вот как. Тогда с нетерпением жду описания постельных сцен.       Тарталья тут же белеет на несколько тонов, таки вызывая в друге хохот.       — Уважаемые пассажиры…

***

      Время тянется медленно — Скарамучча в нетерпении переступает с ноги на ногу, проклиная все, что здесь находится, потому как ему хочется побыстрее забрать все чемоданы и, наконец, уйти к Каэдэхаре. Вместо этого он стоит в зале выдачи багажа, ожидая, когда тот самый багаж таки появится на ленте, позволив им покинуть аэропорт.       — Сука, достали, почему так медленно… — недовольно бубнит темноволосый, а затем происходит это.       Его глаза накрывают чужие теплые руки, а возле уха слышится веселое:       — Угадай, кто?       Кровь в жилах застывает, пока сердце наоборот начинает биться с бешеной скоростью.       — Казуха!       Всего одно действие и Скарамучча жаждуще целует чужие губы, за которыми он все это время так сильно скучал. Литератор обнимает его за спину, улыбаясь в поцелуй и, казалось, будто все время остановилось лишь по их желанию, но…       — Фу-у-у, фу-у-у! — старательно кричит рядом Аякс, который был вынужден травмироваться этим блядским слиянием двух душ.       — Заебал завидовать, — фыркает брюнет, отстраняясь от чужих губ, но с объятий не вылезая.       — Привет, Тарталья, — радостно здоровается светловолосый.       — Все в любви-романтике, а мне, блять, как обычно — чемоданы ловить, — продолжает причитать рыжий, мысленно таки радуясь за друга.       Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось!       — Давайте помогу, — предлагает Каэдэхара, — К слову, Нин Гуан и Бэй Доу приехали со мной… О, и коллега мамы, но неважно — они хотели убедиться, что с вами все хорошо и я о вас позабочусь.       — Не так я представлял знакомство с твоими родителями, — с побелевшим лицом пробормотал Скарамучча.       — Ты им понравишься, не переживай, — успокаивающе улыбается блондин, — Бэй Доу так точно.       — Обнадеживающе!       — И опять я единственный не вписываюсь, — закатывает глаза рыжий, — Если я сейчас выйду, а там не стоит любовь всей моей жизни, то я собираю чемоданы и улетаю обратно.       — Мечтательный мальчик, — хмыкает брюнет, под все такой же любимый смех Казухи.       И вот, все в сборе — они втроем и чемоданы, идут к выходу, где их уже встречают одно из важнейших лиц Ли Юэ, её жена и ещё какой-то мужчина — ну, кароче, ничего необычного.       — Скарамучча, Тарталья — познакомьтесь, это Нин Гуан, Бэй Доу — мои родители и Чжун Ли — коллега и близкий друг семьи. Нин Гуан, Бэй Доу, Чжун Ли — познакомьтесь, Скарамучча — мой парень, Тарталья — его друг... Да и мой, думаю, тоже.       — Привет! — с радушной улыбкой здоровается брюнетка, по всей видимости, Бэй Доу, а блондинка, удивительно схожа с Казухой, вежливо интересуется:       — Как перелёт? Хорошо?       Чжун Ли со спокойной улыбкой кивает, но ничего не говорит. Темноволосый старается максимально не уставше улыбнуться в ответ, отвечая:       — Спасибо, все хорошо!       Тарталья подозрительно молчит. Это понимает и светловолосый, и Скарамучча. К счастью, все остальные воспринимают это за усталость, поэтому Нин Гуан говорит:       — Мне с моим коллегой надо уехать, а Бэй Доу, тем временем, заедет и купит что-нибудь сегодня на ужин. Пока вы можете поехать и отдохнуть к Казухе, после чего спишемся, вы не против?       — Без проблем, — кивает брюнет.       После чего все расходятся, а их святая троица идет прямо к машине Каэдэхары.       — Скарамучча, играем в игру, — хриплым голосом начинает удивительно молчаливый Чайльд.       — Ты больной? — красноречиво интересуется в ответ его лучший друг, но все-таки отвечает:       — Ладно, что?       — Я задаю тебе вопрос, если ты не говоришь правильный ответ, то ты должен мне массаж.       Каэдэхара рядом со смешком фыркает.       — Господи, и что за придурок? — закатывает глаза Скарамучча, с теплом покосившись на то, как блондин берет его за руку, — Что за вопрос?       — Какая у меня ориентация?       — Ты конченый?       — Это ответ?       — Причём верный, — вздыхает голубоглазый, — Ну, гетеро. Все ещё не понимаю, как ты вписался в нашу тусовку.       Чайльд молчит. Скарамучча и Казуха переглядываются.       — Чё уже случилось? — немного более обеспокоенно спрашивает темноволосый.       — Теперь би.       — Приду домой — выпью успокоительное, — бормочет рядом блондин и его парень рядом согласно хмыкает. Довольно истерически, кстати, выходит.       — Ты?.. — в шоке начинает Скарамучча, не в силах совладать со своими эмоциями, — Стой, кто?..       — Чжун Ли? — вопросительно тянет красноглазый, и брюнет таки смотрит на друга, будто тот в край ебнулся.       — Блять, да ты его видел вообще?.. Мать вашу, я аж… — потерянно, но все так же эмоционально шепчет Аякс, — Не, ну ребят, я был безоружен против такого… Он-то свободен хотя бы?       Казуха двусмысленно подёргивает бровями, с интригой спрашивает:       — А сам как думаешь?       — Бля, да ну идите нахуй…       Казуха и Скарамучча громко смеются, пока последний, проявив благосклонность к другу, воодушевительно говорит:       — Да ладно тебе, бери пример с меня и все у тебя получится!       — Только давай без кофе, — советует ему Каэдэхара и брюнет таки цокает:       — Да ну, че ты это самое, нормально же все было…       — Я люблю тебя любым, — влюбленно вздыхает светловолосый, — Но, извини, одежда мне больше чистая нравится.       — А мне без одежды, — ухмыляется брюнет.       — Ну, блять, опять начинается, — страдальчески стонет рыжеволосый.       Его поддерживает счастливый смех Казухи и Скарамуччи.