Бессмыслица

      Шисуи всегда будет помнить тот день, когда он получил свою метку души.       Он был одним из многих родственных душ, родившихся без отметины. Хотя это, конечно, не было необычным явлением, оно всегда имело оттенок беспокойства. Ведь далеко не все получали свои метки. Умерла ли их родственная душа до того, как они родились, или она вообще никогда не существовала. Огромному количеству людей так и не была поставлена ​​отметка.       Когда весь мир находился в состоянии войны, все больше и больше людей теряли свои метки.       С тех пор, как его отец объяснил ему, как работают душевные метки и родственные души, когда Шисуи был всего лишь четырехлетним мальчиком, он беспокоился о том, присоединится ли он к рядам тех, кто не имел родственную душу. Каждое утро в течение четырех лет он проверял, не пришла ли его метка. Проверял, правдивы ли легенды и не пробрался ли дух его родственной души в его спальню глубокой ночью, чтобы оставить свой след на его коже. И каждое утро его встречало разочарование.       До утра двадцать восьмого марта.       Восьмилетний Учиха лег спать той ночью с чистой кожей, а утром, в тот момент, когда он снял рубашку, начиная свой ежедневный поиск, чтобы увидеть, не оставила ли свой след его родственная душа, он заметил свою метку, написанную чуть ниже его левой груди плавным почерком.       Он был так взволнован ее появлением, что ему потребовалось больше времени, чем он хотел бы признать, чтобы успокоиться и действительно прочитать содержимое. Он был взволнован, обнаружив, что у него действительно есть родственная душа, но тот факт, что фраза, теперь начертанная на его груди, была самой случайной и бессмысленной чушью, которую он когда-либо читал за свою короткую жизнь, ослаблял чувство.       Шисуи задался вопросом, связывает ли эта метка души его с психопатом. Он не мог придумать никакой другой причины, по которой чьи-то первые слова ему будут: «Штаны сегодня не изучают зеленый пырей, придурок».       Что это вообще может значить? Был ли это какой-то секретный код? Она будет пьяной? А может она будет в бреду?       Несмотря на его восторг от того, что он получил родственную душу, Шисуи начал развивать некоторые оговорки. Больше всего на свете он был расстроен тем, что ему придется не снимать рубашку даже в самые жаркие дни, когда он тренируется, чтобы кто-нибудь не заметил его ужасную метку души.       Шисуи надеялся получить отметку, которая была бы немного более... романтичной.       По крайней мере, если смотреть на положительные стороны, в будущем у него не будет абсолютно никакой возможности сомневаться в том, кто является его родственной душой. У некоторых людей были знаки, которые фактически гарантировали, что они никогда не будут объединены со своими товарищами. Такие отметки, как «привет», «прошу прощения» или «извините». У него была самая специфическая душевная метка, возможно, из всех душевных меток на планете.       Шисуи просто надеялся, что его родственная душа, возможно, будет в пьяном угаре, когда они наконец встретятся.       Он всегда был безнадежным романтиком, постоянно фантазировавшим о первой встрече с человеком, для которого был создан, с женщиной, с которой его свела Вселенная. И в его юном разуме не было никаких сомнений, что его родственная душа — женщина, потому что надпись на его груди, хотя и была абсолютно безумной, но явно женской.       Он хотел долгой и счастливой жизни, которую обещали метки души, и, хотя содержание самой метки обескураживало его, он уже был взволнован встречей со своей родственной душой.       Завтра, послезавтра, год, десятилетие. Сколько бы времени это ни заняло, он будет ждать ее.       Шисуи натянул через голову чистую рубашку, но до конца дня он не мог перестать прикасаться к тому месту, где дух его родственной души оставил надпись. Прямо над сердцем...

***

      У Сакуры была метка души с самого рождения, хотя она не знала об этом факте, пока ей не исполнилось пять лет.       Она училась в академии, когда девочки из ее класса собрались в свободный круг, чтобы похвастаться своими отметками. Сакура наблюдала за происходящим, и в ней нарастало чувство стыда, когда она поняла, что была единственной девочкой в ​​классе без метки души. Особенно, когда у девочек в ее классе были такие романтические отметки, как «Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал» или «Не могу поверить, что наконец-то нашел тебя».       Прежде чем другие девочки успели спросить ее о ее метке души, и прежде чем Сакура должна была признать, что она одна из тех, у кого нет метки, она сбежала из класса под предлогом того, что ей нужно в туалет, пытаясь скрыть горячие слезы, нарастающие в уголках ее глаз, когда она бежала.       Когда Сакура пришла домой в тот день, она спросила родителей, почему у нее нет отметки, как у остальных девочек в ее классе. Ее родители взглянули друг на друга, прежде чем весело рассмеяться, только еще больше сбив с толку Сакуру. Мать вручила ей ручное зеркальце с улыбкой на лице и велела найти ее.       После долгих пятнадцатиминутных поисков и актов растяжки, которыми гордились бы даже акробаты, она обнаружила свою метку души, напечатанную небольшим профессиональным почерком, в изгибе, где ее внутренняя поверхность бедра встречалась со вторым бедром.       Сначала Сакура была расстроена тем, что ее метка находилась в таком личном месте. Месте, которым она никогда не могла похвастаться перед друзьями. Однако, прочитав содержание своей метки, она перестала волноваться по этому поводу. В конце концов, из всех душевных знаков, которые были у девочек в ее классе, этот был самым красивым.       «Я не знал, что у ангелов розовые волосы».       Она была так безмерно счастлива, что у нее была не только метка души, но и то, что это была самая прекрасная вещь, которую она когда-либо читала. Хотя ее удовлетворение немного померкло, когда первые слова Саске оказались не теми словами, которые она заметила. Она была немного разочарована тем, что ее любовь детства не была ее родственной душой, но она знала, что ее истинная пара, мальчик, который был создан для нее, а она для него, ждал ее там.       Сакура твердо решила, что будет ждать свою вторую половинку. Однажды они объединятся, прямо как в сказках, и она получит свое долго и счастливо.       Сакура годами хранила свою фантазию. Она мечтала о своей второй половинке, задавалась вопросом, что он сделал и кем он был. Она задавалась вопросом, встретит ли она его в ближайшее время, как встретились Наруто и Хината, или будет ли она взрослой, когда это наконец произойдет, как ее родители. Ей было интересно, был ли он из ее деревни или приехал из другой страны. Был ли он шиноби или гражданским. Был он из клана, как она и Саске, или из обычной семьи.       Она погрузилась в эти фантазии и никогда даже подумать не могла о том, что может потерять свою вторую половинку, до одной ночи годы спустя.       Сакуре было восемь лет, когда ее метка души исчезла.       Она проснулась от внезапной жгучей боли в том месте, где была написана ее метка, боли настолько сильной, что она вырвала крик из ее крошечных легких. Она вылетела из постели и побежала в ванную, чтобы проверить, какая-то часть ее беспокоилась, что она каким-то образом обожглась во сне.       Когда она исследовала место, где был написан уже знакомый текст ее родственной души, то заметила, что он исчез. Ее сердце перестало биться в груди, слезы мгновенно брызнули из ее широко раскрытых глаз. Она провела безумные десять минут в поисках пропавшей метки, отчаянно надеясь, что она каким-то образом сдвинулась, прежде чем поняла, что она действительно исчезла из ее тела.       Рыдания Сакуры разбудили ее мать, которая осторожно постучала в дверь ванной, чтобы спросить, что случилось. Сакура бросилась в объятия матери, умоляя узнать, куда делась ее метка души, почему она исчезла и почему она так сильно болела, когда исчезала.       С тяжелым сердцем Мебуки объяснила ей, что ее родственная душа скончалась.       Остаток ночи Сакура проплакала, ее сердце было разбито из-за того, что она потеряла свою вторую половинку. Что мальчик, которому она предназначалась, умер. Она оплакивала не только его смерть, но и потерю будущего, которое у них было бы вместе. Счастье, которое они разделили бы после того, как наконец встретились и полюбили бы друг друга.       Она даже не могла вспомнить, как заснула, а проснулась только утром в своей слишком яркой, слишком яркой спальне. Вытащив себя из постели и стерев пятна на щеках от слез, она отвлеклась на необычное ощущение тепла там, где когда-то была ее метка. Ее кожу странно покалывало, и когда она исследовала это место, она была взволнована, обнаружив, что ее метка вернулась.       Хотя ее метка души была бледно-серого цвета, а не черная, как обычно, она знала по тому факту, что она была там, и по ощущению на ее коже, что ее родственная душа жива.       Когда Сакура рассказала матери о том, что произошло, что ее метка вернулась и что ее родственная душа жива, ее мать сказала ей, что, возможно, кто-то из медицинского центра спас ему жизнь. Что, возможно, один из ниндзя-медиков смог добраться до него и воскресить из мертвых.       В этот момент Сакура обнаружила свое призвание.       Еще в юном возрасте она знала, что ей суждено стать целительницей. Что однажды она поможет спасти не только жизни раненых, но и жизни тех, кого она любит. Она пообещала себе, что отплатит за эту услугу сто, тысячу раз.       Когда через неделю метка Сакуры полностью восстановилась, снова написанная на изгибе ее внутренней поверхности бедра черным шрифтом, у нее уже была половина книжной полки, заполненная текстами по анатомии и физиологии, и она уже была на пути к тому, чтобы стать самым молодым ниндзя-медиком в истории Листа.

***

      Когда Шисуи было шестнадцать лет, он умер.       Или, возможно, точнее: когда Шисуи было шестнадцать лет, он покончил с собой.       Этот день останется с ним с такой же ясностью, как и день, когда он обнаружил свою метку души. Это был день, когда он наконец рассказал Третьему Хокаге и его советникам о своем теоретическом плане использовать Котоамацуками на Фугаку, чтобы заставить его положить конец государственному перевороту Учиха.       Он хотел пойти по этому пути, так как это был последний возможный вариант, потому что восстание, запланированное его семьей, с каждым днем ​​все ближе и ближе подходило к осуществлению. Прошло всего несколько недель, прежде чем Фугаку составил план Учих по свержению Хокаге и возглавил жестокое восстание против деревни. Восстание, которое, несомненно, приведет к нападениям на деревню со стороны других стран. Восстание будет означать начало Четвёртой Войны Шиноби, поэтому вскоре после завершения Третьей Шисуи отчаянно пытался остановить неизбежную бойню.       Шисуи испытал облегчение, когда Хирузен разрешил ему следовать своему плану, даже несмотря на то, что от расчетливого взгляда лорда Данзо волосы на его затылке встали дыбом. У него было внутреннее ощущение, что что-то не так, и он должен был знать лучше, чем игнорировать это, облегчение от одобрения Третим Хокаге его плана позволо ему смотреть сквозь то, что заставило бы его быть в состоянии повышенной готовности.       Именно из-за этого отсутствия осторожности он позволил застать себя врасплох, когда Данзо призвал его в каменный храм на окраине деревни.       Старейшина деревни утверждал, что ряд моментов, которые Шисуи не мог не признать, были действительными. Против которых у него не было аргументов.       Данзо был прав, когда сказал, что остановка переворота не изменит отношение деревни к его клану. Он был прав, когда сказал, что обещание Хирузена заставить деревню изменить отношение к его семье невыполнимо. Он был прав, когда сказал, что не имеет значения, сколько времени прошло, такие недоверчивые люди, как он, никогда не изменятся.       Когда Данзо потребовал знать, будет ли Шисуи использовать на нем Котоамацуками, если он сам откажется измениться, Учиха молча знал, что он это сделает.       Лорд Данзо всегда был стойким и грубым человеком, старый боевой ястреб, прислушивающийся к своим собственным советам, а не к советам других. Хотя в прошлом это приводило к ряду столкновений, Шисуи мог честно сказать, что, по его мнению, старший человек действовал в интересах деревни. Этот человек сделает все возможное, чтобы защитить деревню и ее жителей.       И это дошло до того, что он попытался украсть его глаза.       Крик Данзо: «Твой шаринган будет у меня на хранении!» вызвал трепет страха до кончиков пальцев на ногах почти так же быстро, как адреналин, который тут же влился в его кровь.       Шисуи ожидал дебатов, но не ожидал дерзкой атаки. Только благодаря своим молниеносным рефлексам, отточенным сотнями сражений, он смог активировать свой шаринган и вовремя поместить Данзо под гендзюцу, чтобы избежать его атаки. Несмотря на то, что этот человек был тем, кто напал на него, он не хотел причинять ему боль, вместо этого просил у него прощения, когда он использовал свое родословное дзюцу против жителя своей собственной деревни.       Ему просто нужно было достаточно времени, чтобы реализовать свой план по подчинению Фугаку Котоамацуками, чтобы остановить восстание. Со всеми последствиями он разберется позже.       Когда он повернулся, чтобы уйти, Данзо шокировал Шисуи, появившись перед ним, нанеся ему такой сильный удар в живот, что это только усугубило его ошеломленное состояние. Ослабленное состояние только ухудшилось из-за внезапной ослепляющей боли от ударов по лицу и острой вспышке боли в коже головы, когда старший шиноби схватил его за волосы, чтобы подбросить вверх.       Учихе понадобилось полсекунды, чтобы оправиться от ошеломленного состояния, но это было именно то время, которое было нужно Данзо. Шисуи не почувствовал боли, когда Данзо вырвал ему глаз ударом быстрее, чем укус змеи, вместо этого ощутив резкое ощущение внезапной потери чего-то, что всегда было рядом.       Шисуи отскочил назад, его рука инстинктивно потянулась, чтобы прикрыть глазницу, где только что был его глаз. Внезапная потеря глаза привела к странному сдвигу в восприятии глубины, что, как знал Учиха, поставило бы его в очень невыгодное положение, если бы эта битва продолжилась. Его оставшийся шаринган изо всех сил пытался приспособиться, чтобы сосредоточиться на своем противнике, в то время как его разум изо всех сил пытался понять зрелище, которое ему представилось.       Шисуи был удивлен многими вещами в своей жизни. Он был удивлен, обнаружив маловероятную компанию своего младшего кузена много лет назад. Он был поражен людьми, которые могли не отставать от его скорости в бою. Он был потрясен внезапным и уникально мощным дзюцу, которое было брошено в него, когда он столкнулся с врагами на поле боя.       Но ничто в его жизни не сравнится с неподдельной тревогой, которую он почувствовал, когда Данзо снял повязки, обмотанные вокруг его головы, обнажив украденный шаринган, имплантированный в его потайной глаз. Шисуи в шоке наблюдал, как знакомый багрово-красный цвет его украденного шарингана стал серым, показывая ему, что старшему шиноби удалось не только обнаружить, но и использовать спрятанное дзютсу Учиха, Изанаги.       — Отдай мне второй.       Ужас поселился в сердце Шисуи, когда он понял, на что пойдет Данзо, чтобы выполнить свой план, чтобы помешать ему положить конец перевороту. В тот момент, когда члены АНБУ Корня собрались вокруг молодого шиноби, он с немалой долей отчаяния понял, что не доживёт до конца этого дня.       Пролетая через знакомые ручные знаки для фирменного дзютсу огненного шара клана Учиха, Шисуи использовал взрыв пара от своего пламени, встретив водное дзюцу своего противника, чтобы сбежать.       Если он собирался умереть, то на своих условиях. Условия, гарантирующие выживание его лучшего друга, человека, который, как он знал, будет поддерживать мир в деревне любой ценой. Условия, которые означали бы, что люди, которых он любил больше всего в этом мире, будут в безопасности.       Только то, что Шисуи знал о запланированном патрулировании Итачи в тот день, позволило ему найти своего кузена. Он хотел помешать младшему Учихе стать свидетелем и, возможно, помешать ему использовать свое самое мощное гендзюцу на собственном отце Итачи, чтобы посеять ложные воспоминания и положить конец восстанию.       Шепотом он призвал Итачи следовать за ним к скале, где Шисуи знал, что он умрет. Он в последний раз взглянул на полумесяц, дав себе несколько ударов сердца, чтобы насладиться зрелищем, которое он часто принимал как должное, прежде чем его лучший друг молча появился позади него.       — Слишком поздно останавливать государственный переворот, совершенный Учихами. Если в деревне Листа разразится гражданская война, другие народы обязательно нападут… что означает полномасштабную войну, — начал Шисуи, он стоял спиной к своему другу, не отрывая взгляда от луны.       Когда он повернулся, то увидел, как глаза Итачи расширились при виде его отсутствующего глаза.       — Я собирался попытаться остановить государственный переворот с Котоамацуками, но лорд Данзо забрал мой правый глаз. Он мне не доверяет. Он намерен защищать деревню по-своему, чего бы это ни стоило и как бы это ни выглядело. — Сказал он, глубоко вздохнув и готовясь к тому, что должно было произойти.       — Я подозреваю, что он придет и за моим левым глазом. Поэтому я хочу отдать его тебе, прежде чем у него появится шанс.       После того, как всего десять минут назад у него насильственно вырвали глаз из головы, его собственное осторожное извлечение было гораздо менее неприятным. Единственным, что могло нарушить его тщательное самообладание, была внезапная полная слепота, за которой последовал Итачи, тихо шепчащий его имя в немом ужасе.       — Ты единственный человек в этой деревне, на которого я могу рассчитывать, и ты мой лучший друг. Пожалуйста, защити деревню… и честь клана Учиха.       Когда он потерял зрение, единственное, что сообщило Шисуи о том, что Итачи выполнит его желание, был знакомый звук призыва вороны, которая, казалось, забрала его глаз для безопасного хранения. Один из многих вороньих призывов, которые он и Итачи разделяли. Шелест перьев, звук, который когда-то наполнял его утешением и товариществом, теперь наполнил его чувством завершенности.       — Я принимаю это. — Любой другой был бы одурачен тщательно подобранными словами Итачи, но Шисуи знал его лучше всех, поэтому он испытал облегчение после его слов. — Что теперь ты будешь делать?       Шисуи почувствовал, как его сердце сжалось в груди, чувство вины охватило его из-за того, что он собирался сделать со своим лучшим другом. Он ненавидел мысль о том, что придется разбить сердце двоюродного брата таким образом, заставить его стать свидетелем того, что он собирался сделать, но он знал, что другого пути нет. Это было необходимо для того, чтобы спасти их семью. Это позволило бы ему дать Итачи силу остановить восстание, спасти Саске и самого себя.       Выбора не было.       — Если я умру, некоторые обстоятельства изменятся… — Объяснил Шисуи, делая шаг назад к утесу, который, как он знал, находился за его спиной. Он мог слышать журчание воды из водопада позади него, звук, заставляющий его сердце биться быстрее, когда он приближался к своей смерти. — Я уже оставил записку.       Внезапная вспышка чакры Итачи сказала ему, что младший Учиха собрал воедино то, что собирался сделать.       — Подожди, Шисуи! — Итачи закричал, отчаяние в его голосе заставило Шисуи почувствовать боль в груди.       — Не останавливай меня, Итачи. Он подарил своему лучшему другу, своему ближайшему товарищу и человеку, которого он считал братом, последнюю улыбку, прежде чем сделать последний шаг назад. Ощущение, что мир рушится под его ногами, заставило его сердце подпрыгнуть в груди, но, даже когда он чувствовал, как страх пронзает его тело, он отказывался показывать это.       Он не хотел, чтобы этот момент был более ужасным, чем он должен был быть для Итачи. Даже когда он покончил жизнь самоубийством, его беспокойство было сосредоточено на его лучшем друге, а не на себе.       — Шисуи! — Итачи закричал, когда Шисуи упал, его голос звучал так далеко, что был едва слышен.       Шисуи был благодарен за свою слепоту в тот момент, потому что он не мог видеть выражение лица Итачи, когда падал к бушующим водам внизу.       Защити их.       Когда Шисуи нырнул в ледяную воду, чувствуя быстро увеличивающуюся скорость, пробегающую по его коже, он подумал о своей родственной душе. Он задавался вопросом, будет ли она достаточно осведомлена, чтобы заметить его смерть, если она вообще способна почувствовать ее. Он надеялся, что она избежит горя, узнав, что ее родственная душа умерла. Он молился, чтобы его самоубийство не навредило еще большему количеству людей, не говоря уже о его невинной девушке, которая даже не знала ни его имени, ни его голоса.       По крайней мере, он молился.       А потом наступила темнота.

***

      Когда Шисуи начал приходить в себя, он подумал, что находится в загробной жизни.       Сначала он осознал, что лежит. Когда его сознание расширилось, он почувствовал ощущение чего-то, обернутого вокруг него, а также мягкость ткани под кончиками пальцев. Он осознал тот факт, что он был теплым, вскоре после чего появился тошнотворный запах чистящих химикатов, которые часто использовались в больнице Конохи.       Именно это осознание и пришедшее с ним замешательство заставили его, наконец, полностью вернуться к себе и открыть глаза. Когда его зоркий взгляд встретился с видом слишком белого потолка знакомой больничной палаты, его замешательство только усилилось.       Это была не загробная жизнь.       — Шисуи, — раздался знакомый голос Итачи рядом с ним, Шисуи вяло наклонил голову, чтобы посмотреть на своего лучшего друга.       Молодой человек выглядел так, словно не спал несколько дней, мешки под глазами стали еще более заметными. Несмотря на его уставший и бессонный внешний вид, неуверенная улыбка скользнула по губам Итачи, когда он выпрямился в кресле у кровати Шисуи. Солнечный свет лился из окна позади него, освещая тщательно вымытую больничную палату почти ослепляющим светом.       Шисуи потребовалось несколько ударов сердца, чтобы понять, что он видит. Почему он видит, где он находится и что это значит, — на него обрушился шквал эмоций. Гнев из-за того, что его последние желания были проигнорированы, беспокойство из-за того, что его лучший друг измучен до костей, и страх за судьбу их клана.       — Что случилось, Итачи? — Спросил он, резкость в его тоне все еще была заметной, несмотря на слабость в его только очнувшемся голосе.       Тысяча вопросов скрывалась за его единственным требованием, тысяча вопросов, которые Итачи понимал без слов: почему он может видеть? Как долго он спал? Произошло ли восстание? Они захватили деревню? Их семья умерла? Они снова воевали?       Его друг от стыда опустил голову, прежде чем начал.       Итачи сказал ему, что он пропал без вести на неделю. Неделя, изменившая ход истории.       Итачи признался, что не хотел, чтобы Шисуи умер. Как он был слишком эгоистичен, чтобы жить без своего лучшего друга рядом с ним. Как он был слишком напуган, чувствовал себя слишком потерянным, чтобы остановить восстание в одиночку. Как вместо этого он бросился в пропасть за ним, вытащив запыхавшееся и изломанное тело Шисуи из воды и доставив его в больницу.       Именно там Итачи рассказал Хирузену о том, что произошло. Как Данзо напал на Шисуи, как он украл его глаз, чтобы помешать ему остановить переворот. Третий Хокаге, обезумевший и взбешенный жестоким нападением на одного из многих жителей деревни, которого он считал одним из своих детей, отправился поговорить с Данзо о его предательстве.       Битва, которая последовала, когда Данзо попытался, во второй раз, как позже узнал Итачи, убить Хирузена, была битвой, которая уничтожила часть леса и породила пожары, которые горят до сих пор. Битва, которая оставила Данзо в наручниках, и дала возможность Хирузену вернуть украденный глаз Шисуи.       С тяжелым сердцем Хирузен казнил своего некогда близкого друга за преступления против деревни. В то время как доводы, представленные публике для его смертного приговора, были нападением на Шисуи Телесного Мерцания с целью украсть его знаменитые глаза, чтобы утвердить себя в качестве лидера деревни, информация о его теневой организации Корень и плане Шисуи использовать свой шаринган, чтобы остановить переворот осталась вне поля зрения общественности.       Даже тогда Корень тихо расформировывался, его члены либо были поглощены АНБУ, либо реинтегрированы в популяцию шиноби, либо молча разлетелись по ветру, покинув деревню.       Итачи рассказал Шисуи о том, как нападение Данзо и последовавшее за ним правосудие уступили место надлежащим переговорам с их кланом. Переговоры, которые проходили под прикрытием угрозы Учиха покинуть деревню в противовес восстанию против нее.       Учиха рассматривали то, что Хирузен наказал смертью одного из своих ближайших советников после нападения на Шисуи, как демонстрацию абсолютного доверия и товарищества с Учихами. Возвращение украденного шарингана Шисуи, самой ценной вещи для шиноби клана Учиха, было воспринято как акт уважения и веры. Курс действий, который вселил сомнения в восстание и возродил надежду в деревне.       С улыбкой, в которой были и надежда, и страх, Итачи рассказал Шисуи о соглашении, достигнутом в результате переговоров между Фугаку и Хирузеном: что Итачи будет готовиться стать будущим Хокаге, а когда он достигнет совершеннолетия, Хирузен уйдет в отставку и предоставит свое место его преемнику. План, который удовлетворил обе стороны, учитывая не только связь Итачи с Учихами, но и его верность деревне.       Шисуи подумал, что он снова потеряет сознание, и его сердце колотилось в груди от волнения. Он никогда не предполагал, что может произойти такой исход, что его близкая смерть может так вселить покой. Он умер той ночью, молясь о том, чтобы наступил мир, но он и не подозревал, что именно из-за близкой смерти его желание исполнится.       Несмотря на то, что старший Учиха был в ярости из-за того, что Итачи нагло игнорировал его последнюю волю, за такое неуважение к его воле, он почти нашел в себе силы простить его после того, как каким-то образом придумал путь к миру, который не включал войну.       Но тайно и эгоистично Шисуи был счастлив остаться в живых. Не только потому, что он мог наслаждаться покоем, в котором он никогда не имел удовольствия греться, но и потому, что у него снова был шанс встретить свою вторую половинку...

***

      Прошло пять лет после того ужасного дня, когда Сакура ненадолго потеряла свою родственную душу и свою метку.       Пять лет самых строгих тренировок в ее жизни, когда она посвятила себя тому, чтобы стать ниндзя-медиком наравне с легендарной леди Цунаде и основателем медицинского ниндзюцу, Первым Хокаге Сенджу Хаширамой.       Ее учеба еще больше отличала ее от ее юных одноклассников, ее статус лучшей ученицы в классе и одного из самых многообещающих шиноби своей возрастной группы расширился до самого многообещающего ниндзя-медика своего поколения. Она с гордостью приняла эти титулы, продолжая учебу и обучение в больнице, где она служила ученицей у ниндзя-медика Сукуи в течение двух лет.       Именно во время этого расцвета она начала приходить в себя, ее растущие навыки подпитывали ее уверенность.       К тому времени, когда Сакура закончила академию, другие ее одноклассники боролись за то, кто будет назначен в ее команду, все хотели быть в паре с куноичи, которая уже считалась ниндзя-медиком, несмотря на то, что даже не имела звания генина. Она провела достаточно времени, помогая (или, скорее, тренируясь) своим раненым друзьям, поэтому никто не хотел расставаться с ней и ее целительными дзюцу.       Когда Сакура была назначена в Команду Семь с Саске и Наруто, она была счастлива быть в команде с двумя людьми, которых она считала хорошими друзьями. Хотя Наруто был очень недоволен тем, что его не поместили в одну команду с Хинатой.       Блондин и застенчивая Хьюга обнаружили, что они родственные души друг друга, намного моложе, чем кто-либо другой в классе, и двое осознали свою связь в неслыханно пятилетнем возрасте. Пара, несмотря на то, что была слишком молода для романтики, была неразлучна. По крайней мере, до сих пор.       Новоиспеченная Команда Семь была назначена под наставничество знаменитого Какаши Хатаке. Мощная команда младшего брата будущего Пятого Хокаге, медицинского вундеркинда и Девятихвостого джинчурики нуждалась в присмотре образцового джонина, чтобы максимизировать свой потенциал (и, как оказалось, чтобы уберечь их от неприятностей).       Сакура считала себя одним из самых ценных шиноби в своем классе. Ее навыки в медицинских ниндзюцу отличали ее не только от ее сверстников, но даже от ниндзя-медиков, которые работали в больнице, в которой она провела годы, будучи ученицей. Однако, когда Сакура, наконец, увидела свою первую битву против Братьев-Демонов Тумана, у нее было сокрушительное осознание того, что ей катастрофически не хватало навыков.       Несмотря на то, что она была самой умной в своем классе, после Шикамару Нара, и несмотря на свои навыки целителя, она была крайне не готова к реальности боя. Ее навыки были невероятно полезны после битвы, но Сакура никогда не чувствовала себя более бесполезной, когда она залечивала порезы и ссадины, усеивающие ее друзей и товарищей по команде, которые защищали ее во время боя.       Это чувство беспомощности подпитывало ее потребность учиться больше, больше тренироваться, иметь возможность спасти тех, о ком она заботилась, даже от ощущения боли от травмы, а не просто ликвидировать последствия. Менталитет, который помог ей укрепить свое тело и отточить свои боевые навыки до такой степени, что, когда подошли Экзамены на Чунина, она почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы принять вызов.       Отношение или, скорее, чрезмерная уверенность, которую она позже почувствует, едва не убили тех, о ком она заботилась.       Когда она, Саске и Наруто попытались отбиться от таинственного Травяного Ниндзя, который, черт возьми, стремился убить их с легкостью, которая, по мнению Сакуры, отражала уровень навыков, намного более высокий, чем у простого генина, она осознала свою ошибку. Она осознала реальную опасность, в которой они находились, и тот факт, что, несмотря на всю ее подготовку и решимость, они обречены на смерть.       Если бы не брат Саске и его двоюродная сестра Изуми, появившиеся, чтобы спасти их жизни и прогнать человека, которого они называли Орочимару, Сакуре казалось, что они все погибли бы в тот день. Или, возможно, что-то похуже, так как этот Орочимару пытался укусить Саске через поле своей чудовищно вытянутой шеей.       Остальная часть их испытания в Лесу Смерти встречала все больше и больше неудач, поскольку они подверглись нападению со стороны группы шиноби Звука, которые бросили вызов каждому члену ее команды. Наруто потерял сознание из-за мальчика с туннелями в руке, которые могли вызывать сильные порывы ветра, в то время как Саске был выведен из строя странным устройством на руке другого мальчика, из-за которого он упал на землю, крича и схватившись за голову.       Прежде чем Сакура смогла добраться до своих товарищей по команде, чтобы исцелить их, чтобы использовать один навык, на развитие которого она потратила годы и который должен был отличать ее от остальных, куноичи из команды звукового ниндзя схватила ее за волосы.       Насмешки девушки навсегда останутся с Сакурой. Ее насмешки над ее ухоженными волосами, ее насмешки над отсутствием боевых навыков и насмешки над ее физической слабостью все еще преследовали ее. Именно мучения этой порочной девушки, наконец, заставили Сакуру принять меры.       Сакура отрезала свои волосы, дав ей достаточно времени, чтобы пробежаться по ручным знакам для замены дзюцу. За этим последовала одна из самых отчаянных авантюр в ее жизни, танец, в результате которого она нанесла удар одного из шиноби, достаточно ужасный, чтобы получить момент, необходимый ей, чтобы вернуть Саске в его чувства. Действие, которое дало ей именно то преимущество, в котором она нуждалась, чтобы вернуться к Наруто и вывести его из бессознательного состояния.       Она только что дала им то преимущество, которое им было необходимо, чтобы спасти свою жизнь. Это была пустая победа, но она оставила их в живых. Для нее это было достаточно хорошо, даже если боль в том месте, где когда-то была уязвлена ​​ее гордость, была сильнее, чем глубокие колотые раны на голенях и предплечьях.       Следующие этапы Экзаменов на Чунина были отмечены шокирующим количеством побед после их отвратительных поражений в Лесу Смерти. Победа Саске над Ёрой Акадо, шокирующая победа Наруто над Кибой Инузукой и ее собственный триумф над близкой подругой и соперницей Ино Яманакой.       Сакура чувствовала, что ей следовало с большим подозрением относиться к их внезапному счастью. Она должна была быть более обеспокоена, когда у ее сенсея Сукуи было идеальное медицинское ниндзюцу, чтобы научить ее стабилизировать ее вестибулярную систему во внутреннем ухе, что сделало бы технику Досу бесполезной во время их последнего боя. Она чувствовала, что должна была встревожиться после впечатляющей победы над Досу, одним из шиноби, напавшим на нее и ее команду в Лесу Смерти.       Ей следовало прислушаться к нарастающей тревоге, которую она чувствовала внутри себя. Инстинктивный страх, кульминацией которого стало нападение на Коноху, отмеченный леденящим кровь криком из-под песчаной оболочки Гаары и убаюкивающим ощущением гендзюцу, которое дернуло ее разум.       Короткая драка на стадионе, в которой доминировали Какаши и Гай, быстро сменилась отчаянной погоней в лесу, чтобы преследовать Саске после того, как он ушел в погоню за Гаарой, чтобы закончить их матч. Последовавшая битва закончилась тем, что Сакура отчаянно пыталась защитить Саске от чудовищного песчаного ниндзя только для того, чтобы снова вспомнить о своей слабости, когда она была прижата к дереву когтем из песка и потеряла сознание.       Когда она проснулась, единственное, что она сделала в битве, — это снова собрала осколки в конце.       Это было после того, как дым, наконец, рассеялся и огонь был наконец потушен, после похорон Третьего Хокаге и восхождения брата Саске на место Пятого Хокаге, Сакура оказалась ошеломленной не только событиями Экзаменов на Чунина, но и их последствиями. Больница была переполнена ранеными, и Сакура проводила каждый день после битвы, ухаживая за своими новыми пациентами.       Именно в это время Сакура оплакивала свою слабость. Несмотря на то, что она спасла своих друзей в Лесу Смерти, несмотря на победу в матче против Досу и несмотря на то, что она проводила свои дни, ухаживая за пациентами в больнице, она все еще чувствовала себя бесполезной. Она не знала, к кому обратиться за помощью, чтобы научиться сражаться, научиться защищать своих близких.       Ее безнадежность только усилилась, когда ее попросили помочь с делом Рока Ли, мальчика, которому Гаара раздавил руку и ногу во время Экзаменов на Чунина. Она встречалась с ним всего один раз и была встревожена его странным флиртом прямо перед тем, как он вызвал Саске на бой. Когда они впервые заговорили, она была удивлена, узнав, что он был одним из неотмеченных. Несмотря на его разочарование, когда он узнал, что у нее появилась родственная душа, между ними завязалась легкая дружба, которая, несмотря на комфортный характер, всегда была омрачена темным облаком его калечащих травм.       Ли был поразительно оптимистичен в отношении своего выздоровления, даже после того, как ему сказали, что он никогда больше не сможет быть ниндзя. Сакура хотела сделать все возможное, чтобы помочь, но, что бы она ни пыталась сделать, она обнаружила, что это никак не влияет на его состояние. Единственное, с чем она могла помочь, так это с облегчением его боли, пока его сломанное тело отчаянно пыталось восстановиться.       Еще одна вещь, которую можно добавить к растущему в ее уме списку способов, которыми она считала себя бесполезной.       Единственным, что отвлекло ее от мыслей, был слух от другого работника больницы о том, что Итачи отправляет Джирайю, человека, который стал новым сенсеем Наруто, и Наруто на миссию по поиску легендарного ниндзя-медика Цунаде.       Было так много раненых и так много критических больных, а больница была плохо оборудована для лечения. Возвращение Цунаде может означать разницу в жизни и смерти, или, что более важно, жизни и страданий многочисленных раненых пациентов в больнице.       Одним из таких случаев является Ли.       Сакура едва успела поймать Наруто на выходе из деревни. Она даже не была уверена, что хочет сказать, и, когда она отчаянно пыталась собрать воедино свои мысли, вместо этого навернулись слезы. Она сказала своему товарищу по команде, что сделала все, что в ее силах, чтобы помочь Ли, но ни она, ни кто-либо другой не могли его спасти.       Она умоляла Наруто вернуть Цунаде, чтобы спасти их друга.       — Наруто, я умоляю тебя! Пожалуйста! Пожалуйста, приведи госпожу Цунаде! Я не смогла этого сделать… Я не смогла спасти Ли… Единственный человек, который, вероятно, может спасти его, это она…       Наруто в своей обычной шумной манере заявил, что вернет Цунаде домой.       — Не волнуйся, я верну ее! Это обещание на всю жизнь!       Обещание, которое Сакура знала, что он сдержит. И которое было выполнено, когда он вернулся, всего через неделю, с самой легендой и ее помощницей Шизуне.       Сакура до сих пор помнила, как в изумлении наблюдала за Цунаде через смотровое окно в операционной, когда пожилая женщина собирала изломанное тело Ли по кусочкам. Она была поражена тем, насколько невероятным был подвиг Цунаде, и только когда она почувствовала на себе взгляд женщины, она, наконец, вышла из оцепенения.       Она наблюдала, как Цунаде коротко разговаривала с Сукуи, ее нынешним сенсеем, который помогал в операции. Она наблюдала, как ее сэнсэй что-то сказал с улыбкой, выражение лица Цунаде сменилось шоком, прежде чем ее взгляд метнулся обратно к Сакуре. Она чуть не убежала, напуганная внезапным вниманием самой легенды, но все же осталась.       Когда Цунаде улыбнулась ей, одобрительно кивнув, Сакура почувствовала прилив гордости.       В этот момент она поняла, что ей нужно сделать, чтобы преодолеть собственную слабость, продолжить расти и стать ниндзя-медиком, способным защитить своих близких, и стать куноичи, о которой она всегда мечтала.       На следующий день Сакура подошла к Цунаде в ее новом кабинете, где женщина заняла пост главы Госпиталя. Она подошла к своему столу, выглядя более уверенно, чем она чувствовала, и попросила Цунаде взять ее в качестве ученицы. Научить ее исцелять, как она, сражаться, как она, и быть куноичи, как она.       Когда Цунаде спросила, была ли она вундеркиндом-медиком, о котором она так много слышала, самым молодым ниндзя-медиком в истории и тем, кто занимался делом Рока Ли до ее прибытия, Сакура была удивлена ​​вопросом, но ответила правдиво.       Ответ, который был встречен еще одним кивком одобрения.       Когда Цунаде согласилась взять ее в ученицы, Сакура чуть не расплакалась от своего возбуждения. Восторг, который только усилился, когда Цунаде предложила им отправиться на одно из тренировочных полей, чтобы проверить ее навыки на поле боя.       Но эйфория, которая быстро улетучилась, когда Сакура провела день, отчаянно носясь вокруг ударов, достаточно мощных, чтобы уничтожить горы, ныряя под брошенные валуны, которые были больше, чем она сама, и подгибаясь под ударами, достаточно мощными, чтобы швырять ее через тренировочное поле.       Однако, чего бы это ни стоило, Сакура сделает все возможное, чтобы стать лучшим ниндзя-медиком, самой могущественной куноичи во всех странах. Она вернет свой долг, она станет шиноби, которым она снова сможет гордиться, и она станет человеком, который сможет защитить своих близких.       И все время, пока она тренировалась, она задавалась вопросом, будет ли ее родственная душа гордиться ею, где бы она ни была.

***

      Прошло пять лет, прежде чем Итачи наконец принял мантию Хокаге. Пять лет мира, которые внезапно закончились нападением на Коноху под предводительством Песка и Звука во время Экзаменов на Чунина.       Было решено, что Итачи будет передано место Хокаге после завершения Экзаменов на Чунина в Конохе. Смена руководства, которую ожидали и к которой готовились в течение последних пяти лет. Никто не ожидал, что Итачи возьмет на себя его роль, вместо этого унаследовав уничтоженную деревню после нападения на деревню и смерти Третьего Хокаге.       На следующее утро после нападения, вскоре после похорон Хирузена Сарутоби, Итачи Учиха был назначен Пятым Хокаге, первым Хокаге из клана Учиха и самым молодым Хокаге, когда-либо принявшим власть. Событие, на которое следовало смотреть с гордостью и празднованием, вместо этого рассматривалось как торжественное событие, на которое наложена скорбь от всеобщего траура по умершему Третьему Хокаге.       Некоторые смотрели на восхождение Итачи с недоверием, настороженностью, которая была ослаблена только тем, что клан Учиха доказал свою лояльность все еще осторожным жителям деревни, бросившись в бой, чтобы защитить как мирных жителей, так и шиноби. В то время как Орочимару возглавил нападение на деревню и совершил убийство Третьего Хокаге, клан Учиха объединился, чтобы возглавить собственное контрнаступление. Его возглавляли сами Шисуи и Итачи.       Только из-за этой демонстрации лояльности введение Итачи в качестве Пятого Хокаге не встретило сопротивления со стороны все еще беспокойных жителей деревни. И именно из-за того, что Итачи передал последствия нападения, Коноха начала не только принимать, но и уважать Учиху.       Даже Шисуи был впечатлен тем, как его лучший друг справился с последствиями нападения, его дотошные планы по восстановлению были настолько успешными, что прошло всего несколько коротких месяцев, прежде чем деревня вернулась к своему расцвету. Возможно, она стала даже лучше, чем была до нападения.       Период восстановления был отмечен рядом кардинальных изменений в деревне, и все они оказали заметное положительное влияние на деятельность деревни и ее жителей. Самым заметным изменением и самым полезным не только для самих жителей деревни, но и для их боевого духа стало возвращение легендарной госпожи Цунаде. Сенджу заняла пост главы Госпиталя, и изменения, которые она сама внедрила в своей больнице, произвели революцию в системе здравоохранения как для гражданских лиц, так и для шиноби.       Именно в этот период выздоровления Шисуи обнаружил, что его вызывают в кабинет его лучшего друга, вызов, который, как он сомневался, когда-либо потеряет свою новизну.       Именно в этот критический момент, в эту драматическую перемену в жизни каждого в деревне, Шисуи обнаружил, что его собственная жизнь тоже меняется. Итачи попросил Шисуи стать лидером Королевской гвардии и лично контролировать защиту Даймё Огня в его дворце. Должность, внушающая большое уважение и ответственность, которую Шисуи был рад принять.       Втайне Шисуи задавался вопросом, не здесь ли он, наконец, встретит свою вторую половинку. Прошло тринадцать лет с момента появления его метки души, и, хотя его родственная душа, несомненно, была слишком молода для романтических отношений, он все еще отчаянно хотел наконец встретиться с ними. Узнать ее имя, увидеть ее лицо, услышать озвученную надпись на его груди и узнать, кто она такая.       Когда Шисуи впервые прибыл во дворец Даймё Огня с контингентом собственноручно отобранных гвардейцев, он изо всех сил старался представиться всем и каждому во дворце, как молодым, так и пожилым. Он настаивал на том, что это было сделано для того, чтобы он мог узнать информацию о каждом человеке, который будет находиться под его защитой, но втайне это было сделано для того, чтобы увидеть, не спряталась ли его родственная душа среди населения.       Он попытался смягчить свое разочарование, когда никто из встречных не ответил на его дружеские приветствия бессмысленной фразой, приклеенной к его груди.       В течение двух месяцев Шисуи приспосабливался к тому, чтобы быть лидером контингента, защищающего Даймё Огня. Когда он, наконец, почувствовал себя комфортно в своем положении, познакомившись с землей и еще лучше познакомившись с людьми, находящимися под его опекой, он снова был удивлен. На этот раз куда более приятным способом.       Счастливый сюрприз в виде его двоюродного брата Саске, появляющегося у ворот Дворца Огня, бок о бок с дополнительными охранниками, которых он запросил у Конохи.       Несмотря на замешательство Шисуи из-за того, что он неожиданно получил неожиданного подчиненного и маловероятного ученика, судя по письму от Итачи, которое Саске принес с собой, он был взволнован тем, что его маленький двоюродный брат составил ему компанию.       Несмотря на то, что Шисуи не повезло, возможно, его симпатичный кузен смог бы встретить свою вторую половинку, пока служил под его началом? Девушку с диким почерком, которая однажды скажет ему: «То, что ты самый великолепный мужчина, которого я когда-либо встречала, не означает, что я не надеру тебе задницу».       Хотя Саске придется поработать над своим характером, его отчаянный поиск силы, чтобы наконец произвести впечатление на Фугаку, делает молодого Учиху сложной компанией.       Шисуи мог понять стремление Саске к власти, зная без прямого ведома, что Фугаку был особенно строг с мальчиком из-за того, что он не получил повышения после провальных Экзаменов на Чунина (то, что он был уверен, также было предметом разногласий между ним и Итачи), особенно если учесть рост Итачи и его собственный внезапный рост до престижных должностей.       Шисуи с радостью взял Саске не только в качестве своего подчиненного, но и, по просьбе Итачи, в качестве своего ученика. Пока они вместе тренировались, чтобы отточить мастерство Саске как шиноби, он надеялся немного научить его тому, как научиться гордиться тем, кем он был вне одобрения отца.       В конце концов, если бы Саске только знал, что его отец чуть не сделал с деревней. Что он пытался спровоцировать предательскую кровавую баню, которая была подорвана только собственной попыткой самоубийства Шисуи.       Сложная история, о которой он, конечно же, не собирался рассказывать Саске.       И по мере того, как шли дни, месяцы, а затем и годы, Шисуи продолжал убеждаться в том, что знакомится с каждым новым лицом во дворце, надеясь вскоре услышать бессмысленную фразу на его груди, произнесенную какой-нибудь красивой женщиной, для которой он был создан.