Кровожадность и любовь

Лань Цзинъи с тревогой наблюдал за Сычжуем, который, сославшись на плохое самочувствие, поспешно покинул занятия, отправившись в свой цзинши. Он не мог не заметить его подавленность и в целом вокруг Лань Юаня витала мрачная аура. Он мог лишь сочувствовать ему, как бы не хотелось сделать больше. Стиснув зубы, младший адепт Гусу Лань наблюдал за тем, как бывший Вэнь скисает на глазах, подобно тусклому огоньку, в его глазах исчезли привычные умиротворяющие искорки, заставляя и Цзинъи начать страдать. Он что-то должен сделать, лишь бы не видеть это мрачное и задумчивое выражение лица Сычжуя. Что-то, что поднимет ему настроение хоть ненадолго. Как назло на ум ничего не приходило. Решительно ничего, что злило Цзинъи. Он не хотел сдавать позиции и каждый раз решительно шел разыскивать А-Юаня, предлагая ему разные методы чтобы отвлечься от грустных мыслей. Нельзя сказать что это давало свои плоды, однако Сычжуй выполнял все, после чего спешил обратно. Цзинъи это не нравилось, он бы хотел чтобы Сычжуй опомнился. Да, его грусть можно понять, он скучал по своему учителю Вэю, да и Цзинъи сам тосковал по Хангуань-Цзюню с того дня как тот ушел на поиски темного заклинателя. Сколько уже прошло дней с его ухода? Цзинъи подсчитал что семь. Все эти дни Лань Юань молчаливой тенью ходил от своих покоев на занятия и обратно, не обращая на него внимания. С таким его состоянием и речи не могло идти, чтобы адепты ходили на ночные охоты; из-за рассеянности А-Юаня такое дело было попросту опасным. Лань Цзинъи не сильно огорчался тому, что на ночные охоты со старшими пойти пока не может, все его мысли были заняты кое-кем другим, а именно — Сычжуем. Раз за разом он думал, ворочаясь в своей постели, не смыкая глаз, что делать дальше. Может пойти за советом к Цзэу-Цзюню? Однако эту мысль пришлось сразу же откинуть, потому что Лань Сичэнь сам был на данный момент не в том состоянии чтобы давать советы. Во-первых он вряд ли что-то в подобном смыслит, а во-вторых — беспокоится о младшем брате. Цзинъи не раз видел его медитирующим на холодном источнике, пытающимся избавиться от волнений. Он его понимал, ведь Хангуань-Цзюнь был ему учителем, паренек любил слушать его лекции какими бы нудными они не были. Так что это однозначно не выход. Наконец, совсем уже отчаявшись, Цзинъи решил что остался один вариант, единственный, как ему казалось, но сейчас это не имело значения. Сейчас, когда время было позднее, адепт наконец решился, правда он немного опасался того что Сычжуй его не поймет. И будет прав, но об этом потом, наверное, сейчас у Цзинъи нет сил терпеть дальше. Тихо выскользнув на улицу и оглядевшись, он не заметил стражи, что уже было хорошим знаком — ему совсем не хотелось попасться и потом переписывать правила, так что действовал парнишка быстро. Лань Сычжуй сидел у порога своего цзинши, перебирая тонкими изящными пальцами струны гуциня, который у него не так давно появился — с того самого момента как он принял фамилию Лань ему, как и Хангуань-Цзюню, был нужен этот музыкальный инструмент. Цзинъи замер, когда услышал грустную мелодию, исполняемую А-Юанем, в ней было так много грусти что становилось тяжело дышать. — А-Юань. Паренек не стал повышать голос, это было бы совершенно бестактно, как верно бы выразился Лань Сычжуй, вместо этого он тихо его окликнул и приблизился поближе. Струны замерли, Сычжуй поднял голову с потухшим взглядом на него. — Цзинъи? Что ты тут делаешь? Время отбоя уже прошло. — Мне не спалось, — честно признался тот, решив усесться рядом. Он не врал; ему действительно было сложно заснуть, все мысли были только о Сычжуе. Лань Юань прикрыл глаза. Над ними простиралось усыпанное звёздами небо. Зрелище очень завораживало и Цзинъи бы любовался им вместе с ним, но на данный момент все мысли у него были хаотичными. Что ж, в другой раз. — А-Юань, почему ты с гуцинем? — поинтересовался Цзинъи после недолгого молчания. — Я слышал мелодию... — Это песня о грусти. Я так хочу увидеть учителя Вэя что придумал ее и теперь... пусть он не слышит ее сейчас, однако... — Уверен, Хангуань-Цзюнь сейчас упорно его ищет, — попытался его приободрить он, — да, нам тяжело, мне тоже, ведь Хангуань-Цзюнь мой учитель, но я стараюсь верить в лучшее. Сычжуй, мне гораздо больше мучений доставляет смотреть на твои страдания. — Я знаю, но ничего не могу поделать, как не пытаюсь, — мрачно пробормотал Лань Юань, опустив голову. Пряди волос упали ему на лицо и Лань Цзинъи, не удержав своего порыва, осторожно поддел их пальцами. — Я с тобой. Все будет хорошо, надо только верить. Пойдем в цзинши, А-Юань. Уже холодно. Он ожидал, что Сычжуй начнет протестовать, но был несказанно удивлен тем как тот взял свой гуцинь и молча прошествовал внутрь цзинши. Цзинъи поспешил следом, скидывая с себя верхнее одеяние и накинув на плечи Сычжуя. Не обращая внимания на слегка удивленный взгляд, он прошел по помещению, остановившись у столика рядом с кроватью, намереваясь вскипятить чай. — Цзинъи, — слабо возразил Сычжуй, устало прислонив ладонь к своему лицу, — не стоит. Я и сам могу. — Нет, не можешь. Чай поможет тебе согреться, — хмыкнул он, делая напиток горячим с помощью талисмана, которые он носил с собой на крайний случай. Лань Юань еще не совсем привык к суровым условиям в Облачных Глубинах и еще мог заболеть, ему потребуется некоторое время для полной адаптации, поэтому Цзинъи не хотел допускать этого. — Цзинъи... — протянул Сычжуй тоном, словно у ребенка, потом махнул рукой, поняв что разубеждать его бесполезно. Вскипятить чай оказалось делом не трудоемким — когда по цзинши пошел легкий пар, Цзинъи поспешил налить чай в фарфоровую чашечку и затем подал ее Сычжую. Тот отрешенно смотрел куда-то в сторону, но чашку принял и сделал осторожный глоток. Цзинъи сглотнул, представляя себя стоящим на Сычжуе, а тот лежит под ним и сладко произносит его имя... Нет, юноша решительно тряхнул головой, сейчас не время. Когда чай был выпит до дна, Сычжуй засобирался спать. Цзинъи не хотел тащиться среди ночи к себе, рискуя напороться на кого-нибудь, поэтому изъявил желание остаться. — Ложись, — милостиво разрешил Сычжуй, когда смущенный до глубины души Лань Цзинъи робко заметил что спать ему негде, а на полу запросто можно простыть. — Спасибо, А-Юань. И спокойной ночи. — И тебе, Цзинъи. Юноши забрались в одну постель, с лица Цзинъи никак не желала уходить краска смущения, но Сычжуй его даже не разглядывал, сразу положив голову на подушку и закрыв глаза. Почему-то ему сделалось невероятно жарко, хотя одеяло было не сильно толстым, он затрясся как в лихорадке. Юноша положил руку на бок Сычжую и, не почувствовав сопротивления, придвинулся ближе. Так лучше, подумал Цзинъи, наконец решив сомкнуть веки, так определенно было лучше.

***

По тихой улочке Илина, окутанной туманом, шла фигура в белом, являя миру спасительную точку света в этом омуте. Лань Ванцзи прилетел в Илин в самый конец дня, когда солнце уже было почти готово скрыться за горизонтом. «Нужно успеть до отбоя, где-то тут я видел постоялый двор», — подумал Второй Нефрит, торопливо осмотревшись. Туман немного мешал, но в целом он довольно хорошо видел очертания домов и лавок. Хангуань-Цзюнь не стал переодеваться, решив пойти в привычном ему ханьфу. Заклинателя все равно в любом случае узнают, так что смысла не было. На шее заклинателя под отворотами одежды была спрятана подвеска, подаренная Вэй Ином, когда тот прилетал погостить в Гусу по приглашению самого Лань Чжаня. Он не стал носить ее открыто, вместо этого предпочтя скрыть, так ему, по крайней мере, было комфортнее. Ванцзи подошел к домику, являющемуся гостиничным номером. Хозяин нашелся внутри заведения и Лань Чжань, быстро сняв комнату, положил деньги на стол, поднимаясь по лестнице наверх. Комната оказалась довольно просторной, бочка с уже горячей водой оказалась за ширмой. Лань Ванцзи всегда любил опрятность членов своего ордена и сам всегда старался поддерживать свое тело в максимальной чистоте, вот и сейчас он поспешил раздеться. Вода оказалась довольно приятной по ощущениям. Ванцзи расслабленно прикрыл глаза, его длинные волосы разметались по спине, но сейчас все мысли заклинателя занимал Вэй Ин. Куда он в самом деле мог уйти? Лань Чжань еще не выяснил ничего толком, но уже всерьез был обеспокоен этим вопросом. «Местные, — Ванцзи вздрогнул, — возможно ли, что они могут что-то знать?» Как бы там не было, но с выводами спешить не стоит. Еще на подлете к Илину он, кажется, слышал, как люди обсуждали Старейшину Илин, но из-за быстрого потока ветра расслышать в полной мере ему ничего не удалось. Сплетни как могут жить невероятно долгое время, так могут и кануть в небытие. Сейчас много разных слухов ходит по всей Поднебесной, так что нельзя с полной уверенностью утверждать что они знают его местонахождении. Сначала следует проверить эти предположения, чтобы потом быть уверенным в этой информации. Но это все завтра. Один день подождать Лань Ванцзи точно сможет, хотя внутри все порывалось вскочить и на ночь глядя понестись далеко в неизвестность. Пока он думал над тем, как следует поступить, вода уже успела остыть. Второй Нефрит поспешил быстро помыться и вылез из бочки, сразу направляясь к кровати. Совсем скоро в Гусу отбой, он залез под одеяло, но закрывать глаза не торопился. Мыслей было чересчур много и он никак не мог сосредоточиться. Кроме того, помимо тревоги за Вэй Ина Лань Ванцзи ощущал и вовсе нечто странное — ему казалось, что за ним кто-то незаметно наблюдает. Мысль была до того невероятной, но Ванцзи хотелось бы верить, что это тот кого он разыскивает. «Вэй Ин?...»