Пропажа картины "Пастух и горы"

Уилл заметил широкие как блюдца глаза своего друга и тотчас посмотрел в ту же сторону. -Что ты там такого увидел, приятель?- спросил неугомонный друг Саши. -Т-т-там, двое мужчин,- ответил Алекс. -Ты меня удивляешь, дружище, неужели ты впервые видишь двое мужчин, которые пришли в паб? -Ты не п-п-п-понимаешь, они были со мной во время п-п-п-похищения. -Ааааааааааааа, высокий очкарик и его русский друг? -Да, они. -Мда... Высокий не похож на того, кто мог бы украсть такую огромную картину. Она ведь тяжёлая, а он выглядит худеньким и хиленьким. Его друг вполне себе мог, посмотри, какое у него шикарное телосложение, да я ему завидую! Хотя у него и глаза добрые какие-то, на злодея совсем не похож. -Что ты такое говоришь? -А вот что, они ведь были в зале с тобой, когда картину украли, где гарантии, что это не они её под шумок похитили? -Да ну тебя, Уилл, это мог сделать кто угодно. -А вот и нет. Ты же сам мне сказал, что зал находился вдали от других, а плутал по всем этим коридорам ты долго, да и по пути ты никого не встретил. Как думаешь, смог ли кто-то ещё это сделать? -Нет, вряд ли... -Вот-вот. Да и как вообще эту картину незаметно пронесли через весь этот лабиринт - загадка. Она же огромная. Вот что, пошли к ним. -Чтооооооооо? -Пойдём, угостим их виски. -Ты что удумал? Уилл, брось, ты пьян. -Господа,-сказал Сашин друг, подойдя к двум подозреваемым,-разрешите представиться, Уилл Смит, мой друг, Александр N. -Приятно, я мистер Вуд, - ответил высокий юноша,- а это мой русский друг, мистер Иваноф, я правильно произнёс? -Да,-ответил Иванов,-превосходно, мой друг. Вы, Александр, были сегодня в музее? -Да,-ответил Саша. -Я вас сразу же узнал! Такого человека, как вы, грех не узнать. Мы с мистером Вудом как раз после допроса свидетелей зашли в это прекрасное заведение. Ты мне его ведь так советовал, дружище! -Д-д-да, точно. Как-к-к-кой ужас, я давно мечтал написать статью об этой картине, и когда мне посчастливилось попасть на выставку, меня тотчас обвиняют в похищении... Какой ужас... -Да, но не вешай нос, приятель, ты ведь успел сделать заметки! -Не думаю, что этого достаточно для статьи. -Но-но, ты успел 20 страниц набросать. Этого хватит на небольшую книжку! -Возможно, ты прав, но мне больше нравится всё расписывать подробно, а потом убирать или выкидывать лишние элементы, которые не описывают суть картины... Но как мне сложно бывает сокращать мои статьи. Дайте мне волю, и я напишу несколько десятков страниц о том, что трогает мою душу. Об искусстве. О культуре. -Я смотрю, вы уже горите работой. Я уверен, что картину найдут до того, как вы допишете статью по вашим запискам. -Наверное, вы правы. -Ещё виски?-спросил Уилл. -Да, думаю, ещё немного виски не помешает.

***

Спустя двух часов и бутылке виски компания заседала в доме Александра. Дворецкий Син смотрел на этот раздор и чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Он даже хотел было глотнуть изысканного виски, но, как известно, ни один порядочный человек на работе не пьёт. За исключением дегустаторов и поэтов. Приходилось мистеру Сину наблюдать на эту суматоху со стороны, а наблюдать было на что. Картина маслом: Уилл лежал в кресле со стаканом в руках, который он изучал так, словно микробиолог изучает свои склянки. Мистер Вуд сидел в кресле напротив. Его очки сползли на переносится и теперь лежали под углом 45 градусов. Однако он этого не замечал, он слушал, как его русский друг играет романс на рояле. Иванов, пьяный, пел своим ангельским голосом песню: Дорогая, сядем рядом, Поглядим в глаза друг другу. Я хочу под кротким взглядом Слушать чувственную вьюгу. Это золото осеннее, Эта прядь волос белесых - Всё явилось, как спасение Беспокойного повесы. Я давно мой край оставил, Где цветут луга и чащи. В городской и горькой славе Я хотел прожить пропащим. Я хотел, чтоб сердце глуше Вспоминало сад и лето, Где под музыку лягушек Я растил себя поэтом. Там теперь такая ж осень... Клен и липы в окна комнат, Ветки лапами забросив, Ищут тех, которых помнят. Их давно уж нет на свете. Месяц на простом погосте На крестах лучами метит, Что и мы придем к ним в гости, Что и мы, отжив тревоги, Перейдем под эти кущи. Все волнистые дороги Только радость льют живущим. Дорогая, сядь же рядом, Поглядим в глаза друг другу. Я хочу под кротким взглядом Слушать чувственную вьюгу. После этой прекрасной душещипательного романса зрители зааплодировали. Саша под звуки хлопков встал с дивана, на котором уже успел уснуть и также начал хлопать. -Иваноф, я не знаю, о чём вы поёте,-начал мистер Вуд,-но вы тронули мою душу, мой друг, вы плачете? -Нет,-сказал, всхлипывая Иванов,- вам показалось мистер Вуд, всё в порядке, мистер Вуд. Мужчины крепко обнялись и зарыдали вместе. Мистер Уилл был растроган крепкой дружбой двух мужчин и даже пустил скупую мужскую слезу, в то время как Саша уже по-тихонько ревел, к счастью для него, этого проступка никто не заметил.

***

То что ещё случилось в тот раз вечером знает лишь дворецкий Син, который, почему-то, наотрез отказывается рассказывать об этом, однако, Александр очутился в своей кровати с бушующей головной болью и жаждой. Он тихонечко, словно Обломов зовёт Захара, позвал своего дворецкого, который принёс ему странный напиток. Один глоток, и Саша тотчас ожил. К счастью, в этот раз из лабиринта своего дома к столовой Алекса вывел Син. Вкусная яичница с тостом была просто прекрасна, всё-таки, дворецкий отлично готовил, лучше всех. В утренней газете Александр прочёл "Похищенная картина до сих пор не найдена". Видимо, показания "свидетелей" вовсе не помогли полиции задержать преступника. -Син, скажите, есть у меня сегодня дела? -Да, сэр, сегодня бал у графини Морелул, она очень хочет вас видеть. -Почему же это? -Сэр, вы же её любимый племянник, а она так соскучилась по вам. -Ладно, мы идём на бал.

***

Удивительно, сколько людей оказалось на балу. Было ощущение, что здесь пол Лондона, но, по словам Уилла, здесь собралась лишь "небольшая компания". Уилл не увидел здесь миссис Бейкер, мистера Смита младшего, мистера Смита старшего, мадам Бэнкс, мадемуазель Фелисити, графини Мэндри, лорда Шервуда... Тётя Морелул быстро нашла в толпе своего излюбленного племянника и сразу же начала расспрашивать Алекса, как его здоровье; хорошо ли он ест, спит; не мучает ли его бессонница, что нового в жизни и не забыла спросить о его быте и работе. Саша отвечал, что всё хорошо, он здоров, отлично спит и ест, бессонница его совсем не мучает, в жизни ничего особенного, а работа идёт на ура (хотя Алекс толком не понимал, где он работает). -Ах, мой дорогой, месяц назад меня свели с одной бедной женщиной, коллекционирующей картины. Бедная, бедная графиня Блессингтон, год назад не стало её любимого мужа, он её так любил, ах, ужасно, ужасно. Она так одинока: у неё остался лишь трое сыновей и две дочери. Позволь мне представить её. Александр обомлел. Перед ним стояла четвёртая подозреваемая - графиня Пенни Блессингтон.