Трофяния

Ты ничего не понимаешь. Лежишь, пытаясь заснуть, так и не решившись спросить Витю. Зачем ты ему понадобилась? Всё случилось, как обычно. Он встретил тебя, взял твой рюкзак и за руку, вы говорили о какой-то ерунде, которую сейчас ты и не вспомнишь. Проехали пару остановок зайцем – ему лень было идти пешком. Зашли в магазин. Пришли к нему домой – к нему, не в ваш – и он принимается готовить ужин. Он готовит лучше тебя, но ты же хочешь помочь. Он тебя не пускает. Как не пускает потом развешивать бельё после стирки. «Просто не мешай мне тебя любить!» - хочется закричать. Вы ужинаете, смотря фильм. Ты бы хотела поговорить с ним. Ты бы хотела лечь спать пораньше, тебе завтра вставать, а спать тебе нужно много – иначе тебе плохо хоть с пятью чашками кофе. А фильм длинный. Да, ты любишь длинные фильмы, но, когда у тебя есть на них время. И силы. Ты хочешь обсудить хотя бы фильм. Встаешь, чтобы нажать на паузу – он недовольно морщится и говорит вернуться на место. И правда, во время просмотра он обяжет себя лишь короткими фразами. И ничего, что это помешает в восприятии уже заинтересовавшего тебя кино. А потом вы ложитесь спать. И сейчас, в темноте, под тихий гул машин из раскрытого окна, как-то глупо выяснять отношения. Раньше не могла? Что тебе мешало? Что-то да мешало. Ты не можешь заснуть гораздо дольше него, но всё же, сама не заметив, перемещаешься в Трофянию. Ты оказываешься в школе. Скоро урок твоей любимой биологии у нелюбимой учительницы. Нет, тебя завуч никак не обижает. Тебя – нет. Тебе повезло любить биологию и приносить ей грамоты с олимпиад. Но не другим ребятам. За одну и ту же работу у тебя и мальчишки, у которого в журнале видны двойки по другим предметам, ты получишь пять, а он – три. Доброю половину твоих работ она оценивает не глядя. Тебе льстит такое доверие, и ты привыкаешь к нему настолько, что на как-то раз подчёркнутую красным ошибку обижаешься. Тут же ловишь себя на мысли и тихо ужасаешься. Именно завуч исключила всеми Женю из школы, когда в туалете подожгли мусорку. Она не стала разбираться – он же слыл хулиганом. Хотя такого Женя себе не позволял. Ты сначала даже не поверила, что этот светлый и весёлый мальчик уже никогда не будет учиться с вами. Ты пыталась разрулить то, во что, пусть и со скрипом, верила. Но всё ещё не хотела смущать учителя. После урока все ушли, и ты подошла по поводу несправедливой оценки другой девочке. Ты, как и всегда, была вежливой и робкой. Ничего не получилось. Никто не видел твоих попыток. Класс воспринимал тебя как подлизу, особенно твою на деле искреннюю заинтересованность биологией. Ты бросила портфель на подоконник, и тебя окликнул Кирилл. Красивый, спортивный, дерзкий, юморной, член школьного совета, из военной семьи – как твой отец. Когда он только перевелся к вам, ты чуть в него не втрескалась. Слава богам, что нет. Не то, чтобы он в любом случае обратил на замухрышку вроде тебя внимание. Просто потом ты узнала, как он пользуется девушками, и выкидывает их, как надоедят. Он слишком хорошо знал, насколько хорош. Ты задумалась и не поняла, что произошло. Кирилл обматерил тебя и, как ни в чём не бывало, занялся своими делами. Для него это ничего не значило. Для тебя, из интеллигентной семьи наукограда, это значило гораздо больше. Часть тебя, повзрослевшая и наблюдавшая теперь со стороны, даже удивилась этому. У вас дома таких слов не говорили. Совсем. Когда-то папа боялся вести себя неприлично при тебе, а ты и забыла. Зато ты помнила, что произойдёт дальше. Мама заметит, что ты грустная, и ласково расспросит тебя. Ты доверишься, ведь мама желает тебе только добра. Как можно ранить от родной мамули секреты? Она напишет письмо маме Кирилла. Вежливое, как и всегда. Как у вас принято, без оскорблений и обвинений. Вот только мама Кирилла не такая, как твоя. Она не сидит на сайте школы, махнув на жизнь сына рукой. Зато под её аккаунтом сидит Кирилл. Он прочтёт это письмо, расскажет всему классу, какая ты ябеда, исключит тебя из чата класса. Конечно, тебя через время туда вернут. Но отношения с подлизой-замухрышкой у класса будут ещё более испорчены. Повзрослевшая часть тебя успела отвыкнуть от школьных дней. На неё всё это свалилось комом, и ты не выдержала. Ты расплакалась, прижимая к груди учебник по химии. На тебя с презрением покосился Кирилл, кто-то начал перешептываться. — Ты как разговариваешь с хрупкой фройляйн? Ты определенно не помнила такого голоса. Через слёзы ты разглядела двухметровый силуэт, нависший над оторопевшим Кириллом. И правда, откуда в коридоре взяться парню, слишком взрослому для школьника и слишком молодому для учителя? Заправленная рубашка, костюм-тройка и туфли смотрелись на нём стильно. Особенно на фоне детишек, «по-крутому» пренебрегающих школьной формой. Огромный и поджарый, он напоминал охотничью собаку. Загнанный заяц испуганно таращил глаза. — А ну-ка, пойдём поговорим, как мужчина с мужчиной, - Кирилл и сам по законам сна превратился в выпускника, чтобы сравнять шансы. Старше не вышло – таким ты его уже не видела. Таинственный незнакомец взял Кирилла за локоток и повёл под лестницу, подальше от глаз. Ты не стала им мешать. Почему-то знала, что ничего действительно плохого с Кириллом этот джентльмен не сделает. — Фройляйн, утрите слёзы, - незнакомец галантно вытащил платок из пиджака и протянул тебе. На костяшках его широкой ладони ты заметила кровь, но ни капли сочувствия не проснулось к Кириллу. — Василий Васильевич к вашим услугам. Позволите узнать ваше имя? Ты машинально назвалась. — Превосходно! Как же мне развеселить %username%? О, знаю-знаю! Из кармана Василий Васильевич вытащил колоду глянцевых карт с языками пламени на рубашке. Они мельтешили, как живое пламя, пока он тасовал их. Он выставил одну из карт рубашкой к себе. — Милая фройляйн, не могли бы вы назвать мне масть этой карты? Что ты ответишь? а. Черви, какую и вижу --> "1а2а3а4 А ещё я..." б. Какая масть, я побегу проверять несчастного Кирилла --> не написано в. Лучше я недоуменно проснусь обратно к спокойному Вите --> не написано