Трофяния

— Вы точно уверены, что это ваша карта – черви? — Ну да, вон – сердечко нарисовано. Под буковкой «К», - смутилась ты. Странный, странный сон. — Что ж, милая фройляйн, давайте найдём остальные буковки «К», как вы изволили выразиться. Василий Васильевич рыщет в пламени карт и достаёт на свет божий три оставшихся королевских особы. — А вот и наши венценосцы! Ну же, милая фройляйн, прикоснитесь к их мехам и возвышенным носам, полюбуйтесь повнимательней на их скипетры и жезлы. Ну что, точно тут все четыре короля? — Д-да, точно, — ты неловко погладила карты. — Превосходно, превосходно! Но знаете ли вы, что в игральном королевстве планируется переворот? Нам нужно спрятать наших королей. Оставим подставных, - Василий Васильевич снимает первые четыре карты и кладёт на подоконник. – Вы уверены, что это короли? Вот и наши заговорщики уверены. Колода тасуется, и он продолжает свой рассказ. — Только вот революционеры не лыком шиты, милая фройляйн. У них в штате запрятался среди свитков и котлов с мышиными хвостами самый настоящий колдун! И, как бы монархи не мешались с толпой, - Василий Васильевич размеренно щёлкает четыре раза, - колдун телепортирует их прямо к гильотине. На подоконнике веером раскрываются четыре знакомых величественных лица. — Толпа бушует, палач натачивает и без того бритвенно острое лезвие. Настаёт час расплаты. И вот, — король червей в руке, ловкое движение, и он оборачивается двойкой, — тот, кто был всем, — король пик отправляется следом, — станет никем, - настаёт очередь короля бубей. — Стой! – вскрикиваешь ты, и Василий Васильевич, разумеется, останавливается. – Не трогай трефового короля, он хороший. Мне его жалко. — В таком случае я презентую его вам. Ты рассматриваешь короля треф, принимая его в руки. Он чем-то неуловимо походит на стоящего перед тобой фокусника. То ли слегка орлиным носом, то ли безупречной осанкой, а, может, и интеллигентно-дикарским взглядом гетерохромных глаз. Хотя, стоп. Откуда на карте такие детали, как центральная гетерохромия? Пока ты думаешь над этой загадкой, сон переносит вас во времени и пространстве. Вы снова на школьном подоконнике у лестницы, но гораздо более малолюдной. Здесь гуляет пещерное эхо от каждого вашего слова – ведь школа опустела, за окном совсем темно. Ты помнишь эту уютную пору, ты сидела тут, думая о своём, после задержки на кружках. Налюбовавшись на тихое покачивание ветвей за окном, ты оборачиваешься к своему спутнику. Теперь у него есть усы и аккуратная бородка, волосы стали длиннее, а сам он – ещё выше, хотя куда выше. Теперь в нём точно есть два метра, ещё больше роста накидывает возникшая из воздуха шляпа. Теперь фокуснику под тридцать. Ты знаешь так, как узнают верно и точно вещи во сне, что и тебе теперь двадцать два. Хотя перед тобой и нет зеркала или телефона с фронталкой. — Держите вашу карту, Василий Васильевич. Вам нужна колода, чтобы дальше развлекать фройляйн своим колдунством ваших рук, - ты пытаешься отвечать в тон его манере. Фокусник с готовностью соглашается на твое предложение, и добрых полчаса в его руках мелькают огоньки на рубашках карт. Ты хлопаешь в ладоши и кричишь: «Ещё!». Ты откуда-то знаешь, что Василий Васильевич не использует возможности сна. Всё это – ловкость рук и никакой магии. — Ох, ты, наверное, устал, а я тут к тебе пристала… К вам! Разумеется, к вам! — Я как раз думал, как предложить перейти на «ты». Для тебя я просто Вася, обычный хлопчик. И мне льстит, как милая фройляйн восторгается моими нехитрыми фокусами. — А это не слишком? У меня всегда были проблемы с контролем эмоций… Вы переноситесь в класс начальной школы. Маленькая ты и не менее маленькая твоя подруга получают проверенные контрольные. Ты имеешь неосторожность обрадоваться заслуженной пятёрке до того, как посмотришь на работу соседки по парте. Маленькая ты поднимает глаза. — Ты помнишь, что с нами даже не хотели разговаривать? Как мы просили прощения? Даша получила тройку, дома её будет ругать мама. Сравнивая с нами, между прочим. И не купит ей на день рождения кукольный домик, о котором Даша так мечтает! Мы что, не могли ей, в конце-то концов, подсказать? Ну и что, что это нечестно! Потом же мы так делали. А теперь мы не смеем радоваться, мы будем сдерживаться, вдруг у других горе. — Какая дешёвая манипуляция! – кривится Василь… обычный хлопчик Вася, - и у меня были такие знакомые. Ни в коем случае нельзя их слушать. И тем более нельзя сдерживаться. Никогда. — Это не манипуляция! Даша же всего лишь маленькая девочка, - ты задумываешься. – Хотя, знаешь, я надеюсь, что с этих пор она повзрослела. Тем не менее, идея не сдерживаться какая-то странная. Я постоянно случайно обижаю людей. Наоборот, нужно пытаться себя угомонить. — А ты не пробовала быть самой собой? – наклоняется к тебе Вася, а ты горько ухмыляешься. — Люди после этого меня бросают. — Идиоты. Нужно отсеивать таких людей. — Ты не знаешь меня. Я неприятная, инфантильная, импульсивная, эмоциональная, но при этом бесчувственная… — О, обо мне всё, кроме последнего. — …Эгоцентричная и даже нарциссичная… — И тут со мной попадание, но я это не обозначаю. Регулирую рефлексией. — … Я жестокая и не понимаю многих возвышенных вещей… — Плюс, тут тоже я, а что ты там такого не понимаешь? — …Циничная, непонятливая, придирчивая, сноб… — Это исправимо. --…делю людей и и качества на достойные и нет… — Тут тоже я. Делю людей на категории, но тоже не обозначаю. — …Застряла в детстве, витаю в облаках, ленивая, ничего не делаю… — Какой ужас. — …У меня нестабильная самооценка и, и я… Слишком сильно радуюсь своим успехам! — Это прямо про меня. И мы пошли по второму кругу, моя милая фройляйн. Тем более, что всё это решаемо. Ты замолкаешь, пытаясь подобрать аргументы. Пространство разбито на секторы, и с каждой стороны на тебя смотрят копии тебя из разного возраста. Ты боишься смотреть в ответ, но Вася приобнимает тебя за плечи. И тут ты выдаешь то, чего не ожидаешь сама от себя. — А что, если я не хочу ничего решать? Что, если мне нравится фантазировать и вести себя по-детски? Это были твои первые сколько-нибудь серьёзные отношения. Вы с Даней сошлись как раз на фоне бурного воображения и простоты в общении. Но он решил, что это будет мешать ему в новой компании. Он бросил тебя, обвинив напоследок в том, что сам же в тебе и поддерживал. Заплаканная девочка, на полу ножницами царапающая руки, поднимает голову и улыбается. — Мне нравится быть снобом и в какой-то степени циником. Нет, это не твоя вина, что ребята в классе учатся хуже тебя. Они сделали выбор гулять и ходить друг другу в гости, ты сделала выбор учиться. У всех свои моральные ориентиры. Это нормально, что чужие для тебя не так важны. Девочка, которая не знает, к какой кучке одноклассников пристроиться, намеренно кидает портфель куда-то за гранью видимости и уходит туда. — Нравится быть эмоциональной, но с холодно рассуждающей головой. С Мишей отношения так и не сложились. Тяжелое расставание с бывшим, не до конца остывшие чувства отпугнули его. Он сам настаивал на том, чтобы присмотреться друг к другу, а не объявлять, что вы пара. Вы же не в детском саду, чтобы так сразу. Но, когда ожидание начало касаться его, он разозлился. Ошарашенно глядящая на ругань в телефоне девушка закрывает мессенджер и открывает игрушку с шариками. — Эгоцентризм не плох. Мама, любимая, дорогая мамуля, всегда приносила себя в жертву тебе. В ненужную жертву. Она жертвовала собой даже в мелочах, не давая тебе знать о собственных переживаниях. Но никто не может без сочувствия, и иногда мама взрывалась. Она не понимала, почему её беды не замечает родная ненаглядная дочка. Девушка утирает слёзы и ждёт, пока кончатся крики, чтобы сказать маме, как она её любит. — Возвышенные для кого-то вещи могут оказаться бредом и вкусовщиной. О, Саша любила над тобой смеяться. Она начала с тобой общаться, потому что ты была возвышенней её окружения – но до её уровня ты всё равно не дотягивала. Как только она нашла себе новых друзей, она выбросила тебя на помойку своей памяти. Не забыв написать тебе список, почему ты её недостойна. Многие пункты резонатором усиливали стенания девочек и девушек вокруг, один из них был про пресловутую возвышенность. Опешившая перед ноутбуком девушка кидает нахалку в чс и идёт есть, как и собиралась до этого. — Если непонятно, то не понимаю, если неправильно, то придираюсь. В образовательном лагере ты постоянно задавала вопросы, тянула руку, да и говорила с места, приходила заранее, занимая первую парту по центру. Перевозбужденная новыми знаниями, ты могла поправить даже другого ребёнка. Ты думала, что в лагере будет не как в школе, но ошиблась. Отношения с детьми не заладились. Девочка спешно собирается после урока и идёт к соседнему отделению, где успела завести друзей. — Классифицирую как умею, как и все. Ох, Витя. Витя лишь однажды познакомил тебя с кем-то из своего близкого окружения. Ты была вежлива и мила сего другом, и на следующий день Витя сам решил поспрашивать, как тот тебе. Ты с безобидным смехом отметила, что тот допустил весьма глупую ошибку в собственных уверенных рассуждениях. Витя назвал тебя снобом, что ты неправильно делишь людей и больше ни с кем тебя не знакомил. «Если тебе не нравится со мной общаться, я могу уйти прямо сейчас,» - спокойно говорит девушка на диване. — Лень моя – частично рациональность, частично – тяжёлые проблемы, из-за которых я не могу функционировать. Частично это обычная лень, какая бывает у всех. Отец нависает над тобой громадной фигурой. Он орёт, машет руками, брызжет слюной, называет тебя распоследними словами. — Мне обидно, что мне навязывают чувство стыда за нормальные вещи, которые, может, даже достоинства, — ты пытаешься возражать ему. — И в то же время… Мне стыдно, что я пытаюсь отнекиваться. Мир сам сует мне под нос мои недостатки: «Вот, смотри, исправляй». Отец превращается в Эверест, по нему ползут воскресшие несчастные девочки, стенают и смотрят на тебя полными слёз глазами. — Пусть мир идёт нахуй. Вася, о котором ты успела забыть, встаёт между тобой и завывающей горой. — Мы есть мы. Мы идеальны в своих недостатках, нужно брать критические моменты оценки и отсеивать чужие зависть и банальный идиотизм. Они только сдерживают амбиции. Ты выглядываешь из-за Васи и кричишь, зажмурившись: — Пойдите прочь, вы мне противны! Я так устала доказывать миру, что я не придуриваюсь, когда мне плохо! Что я достойна! Что я правильно использую то, что в меня вложили и то, с чем я родилась! — Это я и пытаюсь до тебя донести. Ты открываешь глаза, а вокруг темнота. И тишина. Призраки прошлого ушли, остались только ты и Вася. Но ты не спешишь радоваться. — Но… но ведь нельзя совсем не слушать критику. Как тогда расти? — Очень просто. Ты готовишься слушать, но тут все заволакивает пелена. Ты чувствуешь, что сейчас проснёшься. Просыпаемся? а. Нет, нужно узнать, что скажет Вася. --> "1а2а3а4а5 Сон в руку?" б. Да, срочно! А то сейчас все эти чудовища вернутся! --> не написано в. Да, потому что не доверяю я этому Васе. Плохие у него советы, он же фокусник, одурачит ещё. --> не написано