Когда цепи нежнее шёлка

      Свет вдруг меркнет перед моими глазами и вновь загорается с удвоенной силой. Громкий шум множества голосов раздаётся эхом в моём сознании, но я не могу различить ни слова из-за дико колотящегося сердца у меня в груди.       Совершенно неожиданно моё тело вдруг становится словно невесомое, лёгкое, как пушинка, вот только в разрез с этим странным ощущением я твёрдо стою на полу, а всё вокруг начинает медленно взмывать в воздух.       Никого не предупредив, земная гравитация вдруг взяла передышку, и я знаю, кто в этом виноват. В этом виноваты двое…       Кончики моих пальцев покалывает, и мне очень хочется дать волю рукам: дотронуться, погладить, сжать… но я упрямо держусь. Я с усилием контролирую своё тело, но вот глаз отвести не могу. Не могу я даже моргнуть. Меня словно заклинило на одном единственном объекте. На Курте.       Этот парень стоял передо мной в баскетбольной форме, сложенный как само божество. Отсутствие рукавов на майке открывало вид на тугие бицепсы, которые мне тут же так дико захотелось потрогать. Не смей! Пока в мозгу жива хоть одна извилина, Майлз, не смей! Трогать другого мужика ‒ это же фу!       Из-за спины Курта выглядывало четыре огненно-рыжих крыла, и теперь мне стало предельно понятно почему он носил тот не совсем уместный плащ... Любопытно, но не это поразило меня до глубины души, а его лицо. Нет, с ним всё было в порядке, просто… Ну до чего же он оказался красив! И почему он никогда раньше не убирал волосы в хвост? Ему же так идёт! Так и хочется провести рукой по его лбу, щеке, губам… Интересно, он когда-нибудь разбивал себе губы? А то, будь у меня дар Лу, я б с удовольствием исцелил их…       Блять! Да куда ж меня несёт!       ‒ Майлз! МАЙЛЗ! ‒ словно сквозь толщу воды вдруг слышу я голос своего друга.       ‒ Майлз, сука! Ты чё творишь! ‒ а это уже был голос Скотта. Он-то и привёл меня в себя.       Я кое-как сумел оторваться от созерцания Курта, оглядываясь по сторонам. Мячи, лавочки, люди ‒ всё парило в воздухе, словно земного притяжения и не существовало.       ‒ Верни гравитацию сейчас же! ‒ продолжал орать Скотт.       ‒ Ты что, боишься высоты? ‒ вдруг усмехается Лу, кувыркаясь в воздухе. ‒ А, по-моему, круто! Майлз, смотри, я летаю! Благодаря тебе!       ‒ Ничего я не боюсь, ‒ надулся Скотт, скрестив руки на груди.       ‒ Майлз, спасибо, что ты продемонстрировал нам всем свой суперталант, ‒ иронично начал Винс, ‒ но верни притяжение обратно. Без него в баскетбол не поиграешь, знаешь ли.       Остальные ребята начали вторить ему, требуя, чтоб я всех опустил обратно на землю.       ‒ Но я не знаю как, ‒ промямлил я, пытаясь нащупать хоть какие-то рычаги воздействия на свою способность. ‒ Может, это вообще не я!       ‒ Только ты стоишь на полу, ‒ резонно заметил Винс.       Я бегло осмотрелся по сторонам, в поисках кого-нибудь ещё, но слова Винса оказались чистейшей правдой. Я ещё раз провёл взглядом по толпе и снова залип на Курте. Он парил в воздухе так естественно, словно каждый день практиковал левитацию. Хотя… у него ведь есть крылья, какова вероятность того, что он умеет летать? Ставлю на сто процентов.       Курт перехватывает мой взгляд. Первые секунды он смотрит на меня растеряно, а потом вдруг его лицо искажается в злом оскале.       ‒ Шутка затянулась! ‒ рычит он, а потом резко выкидывает перед собой руки.       Я слышу лязг цепей и непроизвольно жмурюсь. Ох, попасть под эту тяжёлую руку ‒ какая «удача». Всё моё тело напрягается в ожидании удара, но вместо железной хватки меня вдруг обволакивает такими нежностью и теплом, что я едва сдерживаюсь, чтоб не застонать от внезапной неги.       Резкий рывок, и мои ноги тоже лишаются опоры, вот только парю я не из-за того, что для меня пропало земное притяжение, а потому, что цепи Курта крепко держат меня в воздухе возле себя. Даже забавно получилось, если подумать…       Я чувствую учащённое дыхание у себя на щеке, но при этом не слышу ни единого слова. Разве Курт не собирался мне только что высказать всё, что он обо мне думает? Я осторожно открываю свои светло-зелёные глаза и тут же просто тону в золотисто-карих, которые сейчас смотрели на меня с неподдельным изумлением. Интересно даже почему…       Вблизи Курт оказался ещё красивее: гладкая кожа, прямой нос, слегка выступающие скулы, подбородок с ямочкой и губы… сладкие, сладкие губы… Какое счастье, что мои руки сейчас так крепко зафиксированы цепями, что можно расслабиться и не думать о контроле собственного тела. Иначе я бы себя сейчас как стукнул по голове, встряхивая последнюю извилину!       Где-то на подсознании я отметил, что цепи Курта выглядят сейчас как-то по-другому, но совершенно не придал этому значения. Куда больше меня заинтересовали мелкие пятнышки у него на носу и щеках. Это что, веснушки? Неожиданно…       ‒ Майлз, ‒ вдруг едва слышно выдыхает Курт, ввергая меня в шок тем фактом, что он знает, как меня зовут. А ещё… как же приятно слышать собственное имя из этого такого манящего рта. ‒ Майлз, ‒ повторяет Курт, быстро проводя языком по своим губам, и в этот момент я, кажется, лишаюсь последних мозгов.       Я впиваюсь в его рот так стремительно, что даже сам не понял, как это произошло. Губы Курта оказываются ещё мягче и вкуснее, чем я предполагал. Не хочу отрываться от них никогда!       ‒ Вот педик! Я так и знал, что этот Майлз ещё тот пидорас!       ‒ Заткни своё хлебало, Скотт!       ‒ Или что, Лу? Ты тоже набросишься на меня с поцелуями? ‒ фыркает парень. ‒ Теперь всё сходится! Ты такой же педик, как и твой дружок! Вот и способность поэтому у тебя такая пидорская! Ай! Винс, ты чего?       ‒ Извини, я нечаянно, ‒ сухо процедил Винс, словно вины за собой совершенно не чувствовал. ‒ Пламя само сорвалось с руки от нервов, потому что я уже устал болтаться в воздухе, как говно в проруби.       Смысл этого разговора доходил до меня очень медленно, словно сквозь толстый слой тумана. Но когда я вдруг осознал, что творю, я в ужасе оторвался от губ застывшего в изумлении Курта.       Свинцовая тяжесть стыда обрушилась на мою рыжую голову, и в этот момент на пол один за другим стали падать мячи, звучно ударяясь о деревянное покрытие зала. Полетевшие следом лавочки разрезали воздух диким грохотом.       ‒ Ааа! ‒ закричал кто-то из ребят, падая на пол. За ним, примерно с такими же возгласами, последовали и все остальные.       К некоторому моему огорчению, Скотт со звериной ловкостью легко приземлился на пол на все четыре «лапы».       ‒ Гравитация, я оказывается тебя люблю, ‒ усмехнулся он, выпрямляясь.       Винс тоже от Скотта не сильно отстал, он ловко ухватился за настенный турник, крутанулся в воздухе и спрыгнул на пол, как ни в чём не бывало. А затем, к моему некоторому удивлению, он вдруг не менее ловко поймал Лу, который даже не пытался правильно проконтактировать с полом. Он лишь зажмурился, по всей видимости надеясь в случае чего залечить ушиб поцелуем. Вот только до своей упругой попы он бы вряд ли достал губами…       Курт расправил свои «огненные» крылья и медленно спланировал вниз, не разжимая крепких металлических объятий, в которых находился я. Коснувшись пола, парень мягко поставил на ноги и меня, а потом очень осторожно втянул свои цепи обратно в ладони.       Пылая со стыда, как зад макаки, я в ужасе посмотрел на Курта, а затем, не помня себя, бросился бежать, не разбирая дороги.       Знаки свыше ‒ всё чушь собачья! Если бы они действительно работали, то сменку сегодня должен был постоянно забывать я, а не Лу, ведь именно МНЕ сегодня было жизненно необходимо вообще не появляться на этой чёртовой физкультуре!