И нить обрывается в моих руках

— Мне так холодно. Ледяной ветер обдувал небольшой дворик с такой силой, будто намеревался вырвать стоящее неподалеку дерево, снести забор и вспахать аккуратно подстриженный газон, совсем не жалея старания маленького человека. — Пора идти, малыш. — Сказала фигура в чёрном. Такой же холодный, пустой и тяжёлый голос осел на стенках черепной коробки мелкой крошкой пыли. — Но моя семья ещё не вернулась... — Железо на руках жгло. В какой-то момент Аякс понял, что металл уж слишком сильно нагрелся в минусовые температуры ноября, сковывая его запястье. Рука онемела день назад. Он думал, это нормально. Он думал, ему просто нужно погреть ладошки под тонким одеялом, которое приёмная семья выдала ему в первый день. — .... Не думаю, что они вернутся. По прошествии двух дней в его желудке осела ужасная, колющая боль. — .... — Мальчик на некоторое время задумался, смотря измождённым взглядом на маленькую щель в заборе. Не было сил даже съежиться от очередного порыва ветра. Он хлестал даже кости скул через тонкую кожу, обтягивающую лицо. — Мне так холодно. Он до конца надеялся, что приемные родители просто уехали по делам и... Возможно, задержались в гостях? Или у них возникли более неотложные дела? — Хорошо. — Высокая фигура вздохнула. Вздохнула так тяжело, что казалось - даже промерсшая земля под его ногами просела. — Давай подождем ещё пять минут. Более неотложные, чем окончание его наказания за плохое поведение - снятие наручников с его руки и освобождение от сливной трубы крыши, идущей вдоль кирпичной стены дома. Единственной водой, которую он пил за эти два дня была талая от первого лёгкого снега вода. За ночь снег успевал выпасть, а за день - растаять и стечь по трубе вниз. Ему оставалось только успевать хватать языком грязные капли, но это лучше, чем ничего, верно? Раньше его оставляли без еды намного дольше. Без воды он мог продержаться только пол дня, после чего на носочках шел в туалет и очень осторожно выкручивая холодную воду, пил из крана. — Извини. Но нам действительно пора идти. — Никто не пришел... — Тихо проговорил Аякс. Сухие губы слипались после каждого слова. Словно сама жизнь желала, чтобы он перестал говорить. Он обессиленно лег, прижавшись выпирающими ребрами к холодной земле. Даже взгляд поднять не было сил. — Всё хорошо. Тебе больше никогда не будет холодно. Лёгкая рука легла на его ломкие, как солома, некогда рыжие волосы. Сейчас они были цветом многолетнего песка. Светло-светло жёлтого, выгоревшего. — Может я был плохим ребенком... — Нет. — Поспешил переубедить его голос. — Тебе не повезло полюбить плохих людей. Но... Силуэт, что мягко опустился на одно колено перед ним, протянул к нему бледную ладонь. Аякс смог найти силы посмотреть на него, и заглянул в безжизненные, серые глаза, которые почему-то были наполнены желанием помочь ему. Сделать хотя бы то необходимое, что было в его силах. —... Я думаю что знаю, кто оценит всю ту любовь, которую ты можешь дать. Его голова грустно качнулась из стороны в сторону. Аякс потянулся освободившейся рукой к лицу, не понимая, откуда у него силы на слезы. — Я умер. Кто может меня полюбить? "И почему этот ребёнок так быстро всё понял..." — пронеслось в голове Смерти. — Смертная душа, вынужденная умирать каждый раз, чтобы переродиться. — Тяжело произносит голос, беря в свою ладонь маленькую, прозрачную руку. — И вернуться к своей родственной душе. — К моей... Родственной душе? — Верно. — Мудро проговаривает Смерть. — Ты можешь не помнить его имени, но он каждый раз ждёт тебя. И ищет. Ищет в толпе, в магазинах, на автобусных остановках, в телевизоре. Даже сейчас ищет, маленький. Просто немного опоздал. — Опоздал... — Сокрушенно проговаривает Аякс. — Ты... Злишься? — Смерть удивляется. — Расстроен? — Может быть совсем чуть чуть, но... Мне бы хотелось, чтобы он... Согрел меня. Мамочка меня совсем не обнимала. Я думаю, он бы даже не бил меня. — Ох, ребенок. — Я чувствую, что он хороший. Смерть решает, почему бы на последок не сотворить кое-что волшебное. — Я... Покажу тебе фокус. — Фокус? Смерть медленно ведёт рукой по воздуху, от маленького, посиневшего запястья Аякса вдоль по воздуху, и на кончике его пальца появляется тонкая, едва заметная красная ниточка. — Поэтому ты чувствуешь, что он хороший?.. Аякс пытается схватить ее тонкими пальчиками работающей руки, но та проскальзывает сквозь них. — Да... Он бы давал мне покушать чаще, чем раз в три дня. — Он просто немного не успел, маленький. — А когда... Когда мы с ним встретимся? Смерть задумчиво хмурится, смотря куда-то в землю. — На то воля Жизни, ребенок. Жизнь и Судьба решать, когда вы встретитесь. И встретитесь ли вообще. Аякс опускает голову вслед за ним и кивает. Закрывает глаза. Земля растворяется из-под ног и его втягивает ещё более холодная, темная пучина.