Лисы

Двенадцать юношей вытянулись по струнке в ожидании моего выбора. Каждый из них желает стать моим мужем. По крайней мере, так мне сказали их родственники. Я могу произнести ритуальные слова перед любым, и он ответит согласием. Кого мне выбрать? Все рыжие и для меня все на одно лицо, сразу видно – родственники. Немного отличаются сложением, можно начать с этого. Жаль, с моим графиком на знакомство времени совсем нет. На выбор тоже времени не особо много. Со всех сторон таращатся любопытные лисы, в спину дышит Анса Кетту, почтенная женщина и глава рода, справа переминается её наследница, Ката. Где-то среди двенадцати и её сын тоже. Знать бы кто, да стороной обойти – уж больно навязчива эта женщина. По очереди мне представляют юношей, но имена ни о чем не говорят, я не вдавалась в такие подробности, выбирая семью, из которой возьму мужа. Пора. Медленно прохожу вдоль зала, пристально оглядывая каждого, подмечая мелкие детали: взгляд, положение рук, расслабленность или напряженность позы. Кто-то меня боится, кто-то восхищается мной, кто-то выражает покорность. За этой неподвижной шеренгой взгляд случайно цепляет вытянувшего шею лакея. Парень, наверное, хотел меня рассмотреть: не часто на таком удалении от столицы появляются настолько знаменитые личности, вот и привлек мое внимание. Испугался, конечно. Это нарушение протокола: я должна мужа выбирать, а не его рассматривать. Но я рассматриваю. И даже подхожу ближе, потому что очень уж он напоминает одного моего знакомого из этих мест, а с моим зрением отсюда не понять, он это или нет. Определенно, это он. Странноватый стеснительный паренек с совершенно обычной внешностью и совершенно извращенной фантазией родителей. Волосы русые и лицо острее, чем у тех двенадцати, но некоторое сходство есть, так что невозможно точно сказать, родственник он лисам или нет. Но он зацепил меня в нашу прошлую встречу. Зацепил настолько, что вот уже восемь месяцев я иногда вижу во сне и эту встречу, и его, и возможные сценарии продолжения. Судя по взгляду, он тоже. Что ж, возьму его. Даже если он им не родственник, не съедят же они меня на месте? - Унахтоматун, хочешь ли ты стать дуновением ветра для моего огня? Я сказала это, и нас окружили фиолетово-рыжие нити, готовые скрепить союз. Теперь в течение ста восьмидесяти трех секунд он должен сказать ритуальную фразу согласия и мы будем обручены. Но секунды идут, а мой избранник молчит. Смотрит на меня восхищенным взглядом, и, черт возьми, молчит. Онемел от счастья? Пошла третья минута. За спиной слышу перешептывание любопытных молодых Кетту и возмущенное шипение главы рода, но никто не вмешивается. Вмешаться в ритуал значит аннулировать его, что нарушит договор между мной и Кетту, на это никто не пойдет. Если же мальчишка промолчит, это приравняют к отказу, что нанесет мне оскорбление. Тогда его ждет наказание вплоть до изгнания из рода и лишения всех привилегий (если он к этому роду вообще принадлежит), но для всех Кетту последствий не будет. На месте главы я бы выбрала этот вариант. Жаль парня. Кажется, он осознал последствия и теперь больше похож на побитого пса, но продолжает молчать до истечения времени, отведенного ритуалом. Почему? Он не из Кетту и ему запрещено соглашаться? Или я недостаточно хорошо для него? Я? Для него, лакея? Да что он о себе думает?! Нити рассеиваются, оповещая нас, что ритуал завершился отказом. Событие крайне редкое в доме Кетту, но шум подняться не успевает. И я не успеваю подумать, что в местном обществе должна делать оскорбленная таким образом светлейшая госпожа, потому что он опускается передо мной на колени. В особой позе, прогнув спину и вытянув руки вперед, ладони сомкнуты лодочкой. Еще лет семьдесят назад таким способом просились в любовники. По сути, в гарем. Вот это номер. Я знала, что парень не глуп, но выдумать такое и решиться за три минуты? Я в восхищении. - Олис Кетту, что ты творишь? – шипит Ката из-за моей спины. Ага, Кетту. Значит, все-таки лисенок. И значит, таким образом он хочет избежать насильственного исключения из рода, просто выходит из него сам. Ай да Олис! А еще это значит, что в роду Кетту есть как минимум одна парочка садистов-извращенцев, способных издеваться над собственным сыном. Порву. Только рвать надо на законных основаниях.