Равновесие. Внутри и снаружи.

В Раю ярко светило солнце. Ни одного облачка на интенсивно голубом небе. Трава и листья деревьев ослепляли изумрудной зеленью. Все цвета имели кислотный оттенок, что придавало пейзажу сходство с картиной слегка сумасшедшего художника. Оказавшись на заднем дворе домика Бобби, Дин сразу ощутил удивительную лёгкость и ясность, казалось разлитые в самом райском воздухе, свежем, густом, с лёгким запахом сосен и озона. Все, что давило и мучало при жизни, не исчезло, но отступило почти за грань восприятия. Сердце наполнилось предвкушением радости, которая вот-вот наступит и не кончится уже никогда. Беззаботно поболтав с Бобби, Дин уяснил для себя два важных момента. Первое: Джек переделал Рай из Страны Прекрасных Воспоминаний в Новую Реальность, где жизнь продолжала развиваться, хотя и по своим законам, отличным от земных. Второе: помогал Джеку в этом переустройстве Кас, значит, Кас снова жив! Дин с наслаждением летел в своей Детке по райской дороге под закатным небом потрясающей красоты. Он уже знал, что на Земле у Сэма родился ребенок, видел через лёгкую дымку, как брат растил сына, как проживал свою длинную-предлинную жизнь. Дин мчался к Мосту над безымянной райской рекой, где, он в этом был уверен, они с Сэмом должны встретиться! Мост был пуст. Дин подождал, прошелся по Мосту несколько раз вперёд и назад, постоял над темной водой. Потом, решив, что Сэм задерживается, потому что все ещё продолжает жить, развернулся и покатил навестить родных и друзей. Первым делом он посетил родителей. Джон и Мэри жили в их старом доме. Все было таким, как до пожара. Законсервировано навечно, даже детская Сэма сохранились непонятно для чего, и игрушки висели над кроваткой. Родители выразили радость по поводу воссоединения семьи, но практически не отрываясь, зачарованно смотрели только в глаза друг другу, игнорируя все вокруг. Дин даже удивился, что они вообще его заметили. И быстро ретировался. За несколько часов он успел смотаться к Кевину, Джо и Эллен, Памеле, Эшу, Миссури, наконец-то познакомился получше с братцем Адамом и его мамой, даже к Келли и супругам Новак заглянул.        После очередного визита он со смутно нарастающим беспокойством снова летел к Мосту. Мост оставался пустым. Почувствовав усталость (чего вообще-то не должно быть в Раю), Дин отправился домой. Его вечный Дом располагался в кольце высоких, достающих до неба сосен и был двухэтажным, деревянным, напоминая старую гостиницу. Мореный дуб на стенах, тяжёлые бронзовые люстры, барная стойка и столовая на первом этаже. Скрипучая лестница с резными причудливыми панелями вела на второй этаж, который целиком предназначался для Сэма и Дина. Почему-то рассматривать этот довольно интересный и безусловно красивый дом сейчас не хотелось. Поднявшись наверх, Дин открыл первую попавшуюся комнату, обессиленно рухнул на кровать и заснул. Приснившийся сон был одновременно смешным и кошмарным… Дин увидел Каса, такого, каким тот был в несостоявшемся постапокалиптическом будущем 2014 года. Совершенно удолбанный ангел сидел в хижине в окружении заинтересованных женщин и, слегка раскачиваясь, нараспев рассказывал: «Жили-были два брата-акробата. Богатыри! Старший брат был высок и статен, широк в плечах, а лицом прекрасен, аки ангел небесный. Бабы и девки гроздьями ему на шею вешались. А он их аккуратно снимал, чтобы не повредить. Но они сразу же снова на него вешались… Младший брат рожу имел попроще, но зато роста был даже не высокого, а просто громадного, чисто верста Коломенская, косая сажень в плечах. Даже блудные девки, тело его богатырское, накачанное на турнике, увидевши, забывали плату за свой труд взять с него, так что ему приходилось за ними бегать, чтобы деньги отдать… Но сколько ни пытались бабы поймать сих добрых молодцев в узы брачные, все без толку. Потому как любили братья друг друга больше света белого, любовью чистой, братской…Проживали богатыри в большом старом погребе, сто лет назад переделанном в бомбоубежище на тысячу человек. Было то убежище сверху до низу забито книгами для развлечения спасающихся от войны. И имелись там сказки всех народов мира, а для детей дошкольного возраста — раскраски с прехитрыми символами-загогулинами, чтобы тренировать зрительную память и мелкую моторику. Братья от нечего делать каждый день сказки читали, загогулины рисовали, но все книги освоить не смогли, так много книг было в погребе. А вот жратвы никакой там не водилось, поэтому братья ходили на охоту богатырскую, охотились на вампиров, упырей, оборотней и прочих чудовищ да нечисть поганую. Той нечистью и питались. Младшенький особенно любил жрать демонов. Как какого демона увидит, так прямо слюнки у него текут…» На этом месте Дин уже давился от нервного хохота. Но тут в рассказе обозначился неожиданный поворот: «Вот пошли братья охотиться на демонов. Младший вдруг оступился, попал ногой в кроличью нору, да и провалился в самое Пекло!» Сердце Дина сделало в груди кульбит. Кастиэль и женщины пропали. Картину заволокло дымкой. Дин стоял в тумане, густом, как молоко, и трясся от холода. Какая-то мысль мучительно проклевывалась в голове, стучала, как птенец в скорлупу яйца. Или не птенец, а змееныш. Нельзя было дать ему вылупиться! На восходе солнца старший Винчестер резко проснулся в холодном поту с ощущением, что его разбудили пинком под ребра. Сердце колотилось где-то в горле. Снизу, из желудка, тошнотой поднималась невыносимая тревога. Не в силах больше лежать, Дин вскочил и заметался по комнате с воплями: «Кас! Кастиэль! Где ты? Отзовись! Пожалуйста! Прошу! Умоляю!» Долго призывать не пришлось. Кас, почему-то постепенно проявляясь и некоторое время мерцая, как призрак, возник у двери. Выглядел старый друг плохо. Обычно смуговатое лицо его было бледным, волосы встрепаны, глаза покраснели, веки отекли, как от долгого плача. И весь он был какой-то поникший, голова опущена, глаза в пол, даже знаменитый тренч висел, как на вешалке. Дин бросился к ангелу и застыл, впившись в него взглядом: «Что? Что случилось? Говори!» Кас поднял голову и выдавил: «Сэм… Он не придет…» «Как это не придет? Почему не придет?» «В день твоей смерти Сэм совершил самоубийство. Для Мироздания это серьезный грех. Сэм в Аду.» «И как его оттуда достать? Что нужно сделать?» «Ничего сделать нельзя… Я сожалею… Прости…» «А Джек?» Но Кастиэль уже растворился в воздухе. Все, что было у Дина в желудке (странно, там вообще-то не было ничего) поднялось вместе с тревогой наверх и выплеснулось рвотой... Проблевавшись от новости, которую не мог переварить, Дин предался раздумьям, и думал целых три минуты. Обычно он принимал решения быстрее. Выход пришел в голову сам собой: если Сэм не может войти в Рай, значит, Дин должен спуститься к нему в Ад!Вылетев из Дома, Дин прыгнул в Импалу, дал по глазам и направился к ближайшему дереву, высоченному и толстому, как секвойя. Раздался грохот столкновения, машина сложилась «гармошкой», Дин врезался головой в лобовое стекло, услышал хруст ломающихся костей, короткая боль и… через мгновение он уже сидел, невредимый, в невредимой Детке. С деревом тоже ничего не случилось. Вот черт! За несколько следующих дней Дин падал с Моста в темную реку в машине и без, разносил себе голову из пистолета, вешался на тяжёлой люстре в своем Доме, самосжигался, с помощью ножа полностью себя обескровливал. Даже делал харакири. Все бесполезно. Наконец, к нему явился усталый Кастиэль. «Дин, прекращай. В Раю невозможно покончить с собой. И вообще согрешить невозможно. Пойми, Рай — это окончательное место пребывания души, как и Ад. Сюда попадают в соответствии с балансом добрых и злых дел, совершенных на Земле. А здесь уже ничего нельзя изменить. Прости… Попытайся как-то приспособиться"… Приспособиться к вечной жизни без Сэма? Дин вяло опустился на кровать, свернулся в эмбриональную позу и закрыл глаза.