один шаг

      Если у меня спросят, чего я сейчас бы хотела, первым бы что пришло мне в голову - это оказаться где-нибудь на Мальдивах, с миллионами долларов, и больше никогда сюда не возвращаться. Больше никогда не видеть эти сероватые стены здания, заржавевшие перила, и две компании, сложившиеся в одном классе, которые творят всякую дичь, тем самым веселя всех вокруг. В одной из них состояла и я, а точнее была во главе. Я бы задумалась, прежде чем делать выбор. Наверное, сейчас я хотела лишь спокойствия.       — Швецова, че вырубилась? — на меня крикнули, с злорадствующей ухмылкой на лице, и гордо закинутым вверх подбородком, тем самым выводя из рассуждений.       — Твою мать, иди нахуй, — я попыталась встать, но меня пнули в живот со всего размаху. Боль пронзила его, и я скорчилась.       — Хуëво... Швецова, ну ты это, сорянчик, я пошла, — девушка рассмеялась, и развернувшись на пятках утопала в размеренном шаге.       Вроде издевается, а вроде не добивает. Уж лучше добила бы.       Ëбанная Горбачёва. Ненавижу блять. Постоянно задирает, бьëт, ведь я «не та-а-кая как все-е-е.» вроде бы, в романтическом контексте это и было бы классно, но в данной ситуации это до жути странно.       Постоянно говорит, что я выделяюсь из толпы и привлекаю внимание, поэтому хочется задеть меня и мою гордость, отпиздить, сделать так, чтобы я «поменьше пиздела и выделялась», хотя,чаще всего, слова не нужны, она просто делает что хочет, а точнее устраивает между нами драку, и уходит. Уходит, высосав все мои чувства и сделав так, что бы я выгорела эмоционально. Возможно, она даже и не подозревает, что делает мне дико больно, убивая снаружи и внутри.       Чаще наша компания проигрывает, ведь я слабее светловолосой, если так подумать. Как бы не хотелось это понимать, но так и было.       — Чë, опять Горбачëва? — с некой ноткой сожаления произнёс только что подошедший Миша, протягивая руку. У него была нездоровая худощавость и нездорово-бледная кожа. Синяки под красивыми серыми глазами выглядели как гематомы, а рыжие кудрявые волосы всегда были немного спутанны. Так же он носил большие нелепые очки, а лицо и тело было покрыто множеством родинок и веснушек.       — Да блять, надоела уже, — я встала при помощи руки хорошего приятеля, отряхнула одежду, и попрощалась с мишей, поблагодарив за помощь. Решив, что прямо сейчас мне нужно лишь побыть в одиночестве, я подобрала портфель и побежала к туалетам, в надежде, что мои слёзы не увидит ни один из мимо проходящих.

***

      Я закрыла лицо руками и скатилась по стенке кабинки уборной. Слёзы обжигали бледную кожу. Почему я плачу? Накопилось, наверное... Я ведь, си-и-льная, мне нельзя-я плакать. Но сейчас я дала слабину. Сдаёшь обороты, Швецова!       Я убрала ладони с лица и рассмотрела кабинку. На ней были различные надписи, рисунки:       «ваня долбаёб» — думаю, тут таких много.       «А+К» — надпись была выведена в сердечко, довольно мило.       «Коля из 7-А - пидарас» — ну да, сразу видно, что из седьмого класса чел. Подобного здесь довольно дохера.       «маша шлюха» — ну теперь не пацана оскорбили, а девочку, но толку-то, одно и то же.       «я люблю маму» — а снизу написано что-то по типу:       «долбаёб, у тебя еë нет» — меня знатно развеселил данный «диалог» на стенке кабинки туалета.       Я всë же обратно погрузилась в свои мысли. Почему всë так? Почему я, почему не кто-либо другой? Почему именно мы с Горбачёвой оказались главной новостью за последние годá в этой школе? Постоянные драки, посиделки у директора, пиздюли от отца... Мне почему-то надоело это. Хотя раньше всë устраивало.       Меня охватил истеричный приступ смеха. Страшного хриплого смеха, в перемешку со слезами. Я схватилась за голову двумя руками. Что со мной? Я схожу с ума?       перед глазами промелькнула мысль о лезвии, уже давнее время лежащем в кармашке рюкзака. о боже, нет. я в истерике полезла в рюкзак, что то судорожно ища. да, вот они! я достала сигареты. ведь, курение помогает не резаться, знаю не понаслышке. я внимательно прислушалась, вплотную прижавшись к кабинке, нету ли там никого. тишина. можно выходить. я ведь не бессмертная что бы курить в кабинке, ведь так? лучше пройдусь до того же окна в туалете. я вышла. и о бооже, горбачева.       —че ревем уже 15-ую минуту?—усмехнулась старшая, стоя у распахнутого окна и доставая, кажется, 3 сигарету по счету, ведь пришла сразу после младшей, а не запечталить зареванное лицо швецовой светловолосая не могла.       —ты издеваешься надо мной, вот честно?—произнесла я на выдохе. я уже не удивлена. мне даже не стыдно. сейчас мне абсолютно похуй.       —да,—ответила легко, даже не задумавшись, кареглазая пожала плечами и подожгла сигарету. на что я сжала кулаки что бы не сорваться в приступе гнева.       дабы успокоиться я засмотрелась на ветви деревьев, покрытые слоем снега, на серое унылое небо, через которое так старательно пытается пробраться солнце, на море проходящих помученных жизнью людей, на лбу которых было явно написано «убейте меня».       —горбачева, я тебя ненавижу.—ответа не последовало, кажется, я даже заметила как у неё дёрнулся глаз от злости, но это единственное что могло ее сдать. с виду она казалась очень спокойной, будто бы стоит тут совсем одна, или же с другом, а не с человеком, с которым взаимная ненависть. я даже удивилась, что она лишь промолчала, ведь светловолосая раньше отвечала «взаимно», или что то на подобии того.       немного подумав и постояв покурив с главным врагом школы буквально в паре сантиметров от себя я решила спросить.       —вот скажи мне, горбачева, почему я?—я взглянула в глаза кареглазой. такие глубокие, наполненные болью и разочарованием.       я впервые вижу горбачёву такой. видимо, задумалась о чем то важном. хотя, у неё вообще есть чувства? со стороны явно кажется что нет. но ведь со мной та же история, я никому не показываю эмоции.. кажется, уже убив их внутри себя, забыла, как ночной кошмар, что умею реветь, как это сделала 20 минут назад. может у горбачёвой все точно так же?       —что почему ты?—безразлично уточнила саша не поняв что вообще от неё требуется, и даже не взглянув на собеседницу своими карими, болезненными глазами. голос ее был ровным, без единого проблеска эмоций, пустой.       —почему со мной все это затеяла?—я захотела получить реально деятельный ответ, ведь я заебалась от ответов по типу «по качану», «захотелось» и тому подобное.       —раньше ты таким не интересовалась, тебя все устраивало,—хмыкнула она стряхивая пепел с сигареты под пристальным взглядом кристально-голубых глаз.       —ну, сейчас интересуюсь, ответь на вопрос.       —ты выделяешься, тем самым меня и бесишь, швец.—горбачева выкинула в окно уже дотлевшую сигарету и направилась к выходу, закинув свой портфель на плечо.              швец? она так меня не называла раньше, так называет меня только моя компания.       —а ещё ты мне нравишься, достойный соперник.—кинула на последок саша, и лишь посмотрела на меня секундным взглядом, в котором уже чувствовалась лишь алчность и городость. горбачева вышла из туалета, оставив меня одну на растерзание своим мыслям.       —нравлюсь. супер.—сказала я сама себе захлопывая окно и провожая ее колким взглядом.       я села на лавочку около окна в школьном туалете и зарылась руками в волосы. почему то в мысли снова полезла горбачева. какого я о ней думаю вообще? раньше меня вообще не интересовала она. уж слишком часто саша начала маяться перед глазами. меня охватил приступ гнева.       я сжала кулаки и зубы сомкнулись в противном скрежете. кажется, на моем лбу даже выступило несколько вен. я встала с лавочки, размахнулась, и со всей силы ударила в стену. на косточках выступили капельки крови, кожа стерлась от резкого действия по стене после удара.       я сгорбилась и удивленно посмотрела на свою руку. на руку упало несколько капель слез. я плачу? опять?       я даже не почувствовала того момента когда начала плакать, просто слёзы нескончаемо стекали по щекам.       откуда эта ненависть? откуда слёзы? что со мной? такого раньше никогда не было. так много вопросов, а решение ни одного.       что обо мне подумают другие люди, компания, ведь класс, что подумает горбачева если увидит эту слабость? подождите, почему меня вообще колышет что она подумает? я запуталась окончательно.       снова упав на лавочку без сил я просто сидела и вдупляла в стену. слёзы, кажется, снова катились без умолку по моим щекам, но я этого не чувствую.       больно..чертовски больно.