один шаг

      Когда я пришла домой, как только разделась, сразу завалилась на кровать. Глаза слипались, и не задумываясь, я уснула как только коснулась подушки, в обнимку с одеялом.       Когда открыла глаза, не поняла где нахожусь, но через секунду опомнилась. Я в спешке взглянула на время. Экран телефона был слишком ярким, заставлял ослепнуть на пару секунд. Хмуря бровки и щуря глаза, мне удалось разглядеть время - 16:04. Блять. Я посмотрела на уведомления, в надежде, что не увижу никакого адреса, и что это всë было глупой шуткой. психичка — Швец, жду в пять, если забыла. 14.42 — Улица ***********, ** квартира, 11 этаж. 14.43       Взгляд потупился. Она ждёт. Я не могу не пойти.       Время на сборы ещё есть, это радует. Прерывисто вдыхая, я взглянула в окно: солнца не проступало, было довольно пасмурно. деревья прогибались под сильным ветром, который создавал вихри из пыли и мусора на асфальте. В доме было темно, из-за того что на улице пасмурно. Я недовольно хмыкнула, и побрела к раковине.       Холодная вода окатила моë лицо, я нервно повела плечами, а по телу прошла волна мурашек. не лучшая идея была умываться холодной водой в -10, когда отопления ещё не дали. зато бодрит. Я пожала плечами своим мыслям и пошла одеваться.       Совсем тëплую одежду я не доставала ещё с той зимы. Несмотря на то, что до холодного времени года ещё месяц, я залезла по локоть в вещи в шкафу, дабы добраться до самых тёплых, лежащих где-то в глубине. Достав какой то свитер, и не придав значения что на нëм изображено, я быстро надела его, обнимая себя руками, чтобы хоть немного согреться ты больше не в важных вк..       Надев самые простые джинсы чёрного цвета, даже не взглянув на них, я побрела к столу. Упала на стул рядом и облокотилась на спинку. Вновь окинув глазами окно и вид из него, я невольно повела плечами и поёжилась на стуле.             Выдохнув, я принялась закидывать в рюкзак всë, что связано с физикой. Положив пару ручек, учебник и тетрадку, я решила, что этого достаточно. Закрыв на замок рюкзак, я побрела к курткам. Недолго думая, накинула пальто, вновь ёжась от холода в доме, пробирающего до кончиков пальцев.       В сорок минут пятого, я уже сидела в такси, и проклинала всë живое за то, что на улице так холодно. Сейчас бы в кровать, с горячим какао и зефирками..       Мои мечтания прервал голос таксиста, оповещая о том, что мы приехали и как никак он ждёт оплату. Я протянула деньги и кинув «сдачи не надо», выбежала из машины.       Время на телефоне показывало без пяти минут пятого. И вот я стою и мнусь перед входной дверью. Звонить в домофон не пришлось, меня пропустила какая-то милая бабулька, поэтому к тому, чтобы заявиться сразу в дверь, я не успела подготовиться.       Вдох-выдох. Пару постукиваний по деревянной двери, приглушённые тяжëлые шаги и мяуканье кошки. Дверь со скрипом открылась, и из-за неë показался силуэт Горбачëвой. Сейчас она была одета в пижаму с зайцами. Та девушка, которая была буквально самым грозным человеком на планете, которого я только знала, (помимо отца..) стояла сейчас передо мной в пижаме с зайчиками!       — Почему ты одета в пижаму в пять часов вечера? — не сдержалась я и усмехнулась.       — Блять, — Саша осмотрела себя и подняла на меня взгляд. — Думала, ты не припрëшься. — Выдыхает и рукой «приглашает» зайти внутрь.       Я сняла с себя пальто и, осмотревшись по сторонам, прицепила его на крючок справа от двери. Горбачёва убежала в одну из комнат, ни слова не сказав мне.       Я наклонилась к кошке, которая терлась у моих ног, и начала гладить, умиляясь с ее маленьких размеров.       —Бедная, у тебя такая злая хозяйка, сочувствую, — Я усмехнулась и начала нервно развязывать шнурки, но узелок на них никак не хотел подчиняться. Я тяжëло вздохнула и снова сделала попытку развязать несчастный шнурок.       — Ты долго тут ещё будешь разуваться? — прозвучал тихий голос чуть поодаль от меня, я вздрогнула. — И кошка не бедная. А вообще разговаривать с кошками это в твоём стиле.       — Блять, ты тут всë время стояла? — Я поднимаю голову, и вижу перед собой Сашу, оперявшуюся о стенку.       — Ага, очень забавно наблюдать за тем, как ты не можешь развязать узел. — Саша вздохнула и присела на корточки передо мной.       — Что ты делаешь? — нервно произношу я, когда она с лëгкостью развязала шнурок.       — Не видно что ли. — буркнула девушка, и, поднявшись, удалилась в одну из комнат. Я ещё минуту постояла, раздумывая, что только что произошло, и сняв кеды, потопала за ней.       Я зашла в просторную комнату. Слишком непривычно белую и светлую, что заставляло поморщиться. Я прошла в глубь, продолжая оглядываться, а после услышала: «сядь тут куда-нибудь, я щас приду.», и я села на кровать в углу.       Стало чрезвычайно холодно. Я зарылась в собственные плечи, нервно дëргая всем телом.       Решила ещë раз осмотрелась: передо мной стоял стол, над которым висело много постеров.. большинство изображëнных на них фильмов и групп мне были неизвестны; с другой стороны огромный шкаф до потолка, а рядом две гитары. Удивительно. Не думала, что Саша играет на инструментах...       Девушка зашла в комнату. Усмехнулась моему восторженному взгляду на гитары, и села за стол.       — Нравится? — я дёрнулась, не увидев, что в комнату зашла старшая, испугавшись непривычному в тишине голосу. Запоздало кивнула, и села рядом с Сашей.       Последующие два часа мы действительно занимались физикой. Ну, пытались…

***

      Я жалобно застонала и упала головой на учебник.       — Не понимаю я эту хуйню! — Горбачёва нервно зарывается в волосы.       — Заебала, Сергеевна! — я открыла рот, что бы ответить ей тем же, но поняла, что забыла еë отчество. Лишь повернула голову в бок, чтобы посмотреть на злобную Сашку. — Ты можешь хотя бы попытаться что-нибудь понять? — повышает голос она. Я дёрнулась, а после улыбнулась.       — Ты очень мило выглядишь, когда злишься, — скалюсь я. — Особенно в этой пижаме. — ухмыляюсь, а после зажмуриваюсь.       Горбачёва наклонилась надо мной, сжав моë запястье.

Что ты несёшь? Заткнись!

      Ногти впились в ещё не заживший порез. Я ответила тем же, всë так же смотря ровно в глаза. Так же впилась ногтями в плоть свободной рукой.       — Повтори? — наклонившись над ухом, сильнее впиваясь ногтями в руку, произносит Саша.       — Ты.. выглядишь мило. — выдавливаю я, пытаясь не расплакаться.

Зачем ты это говоришь? Швец, остановись!

      — Играешь с огнём, Сергеевна, — ухмыляется уже она. Я закрыла глаза в попытках задержать слёзы боли. Она схватила оба моих запястья в одну руку, другой взяла за подбородок. — Больше так не говори.. — проводит большим пальцем по моей щеке и ухмыляется. — Иначе мне придётся.. треснуть тебя по этому милому личику. — по моей щеке катится слеза.

Это конец. Швец, ты дура!

Я не дура, я сказала лишь то, что думаю!

Нет, ты дура.

Я знаю.

      Горбачëва чуть пугается, но руки не отпускает. Вытирает большим пальцем слезу.       — Ты чë плачешь? — подняв одну бровь, и отпустив мои руки, произнесла старшая.       Она заметила кровь, обильно стекающую по моему запястью.       — Блять, у тебя кровь.       — А я не заметила,— сквозь зубы процедила я, вставая с места.       — Пошли. Надо обработать. — Саша бесцеремонно хватает меня за вторую руку и ведёт в ванную.

Швец.. тут уже ничего не спасёт. Вновь показала свои эмоции. Как ощущения?

Знаю я. Да, я дура.