Врачебная Тайна

Прошел день с той самой встречи. Арсений пришел на работу, у автомата с кофе, как всегда, стоял Антон с двумя стаканчиками кофе. Казалось, ничего не сможет нарушить эту идиллию, казалось… Какая-то незнакомая девушка подошла к Шасту раньше и, протянув руку, забрала один стаканчик кофе. — Спасибо, — и улыбнувшись педиатру, она направилась в свой кабинет. — Я не понял, это ты кому сейчас мой кофе отдал? — спросил Арсений, подойдя к другу — Кто она вообще такая? — Наш новый лор — сказал, смотря в сторону уходящей красотки, Антон. — Кстати, может составить тебе вполне весомую конкуренцию. — Бред, — усмехнулся Попов — Вы прекрасно сможете прожить без слуха, вкуса и обоняния, а без того, что лечу я, вы долго не протянете, — сказал андролог и, забрав второй стаканчик кофе, ушел в свой кабинет.

***

Арсений сидел, обдумывая, как ему дальше действовать, и параллельно принимал пациентов, глаза Антон с утра слишком горели. — Да он влюбился, — радостно сказал андролог, выпуская еще одного пациента. И рванул в кабинет педиатра. — Ну рассказывай, — сев рядом с другом, заполняющим документы, сказал довольный Попов. — Арс, ты перегрелся? — спросил Шастун — О чем тебе рассказывать? — Ну будто я не вижу, как ты смотришь, — играя бровями, сказал Арсений. Педиатр сглотнул. — Ты о ком? Арс, я правда не понимаю, о чем ты, — в руках Антон начал крутить ручку. — Ну так не честно, Антон, — сказал обиженно Арсений. — Я вон тебе сразу про Егора рассказал и про то, что он мне письма писал, а красть чужие идеи не хорошо — указывая на ренген с красноречивой буквой «Я», сказал Арсений. — Хорошо, я готов прямо сейчас во всем признаться — выдохнув, сказал Антон. — Супер, — после этих слов Арсений встал со своего места и подошел к двери. — Заходи, заходи, ну, не буду вам мешать, — Попов быстро покинул кабинет, когда в нем оказался новый лор. — Привет, Антон, кофе? — спросила девушка, хлопая глазами. — Супер, — сломав ручку, сказал Шастун, смотря на закрытую дверь.

***

Довольный Попов сидел, заполняя документы в своем кабинете, пока к нему не заглянула медсестра. — Арсений Сергеевич, пора проводить кварцевание — сказала девушка, зайдя в кабинет. — Ну, только соберешься поработать, — ответил Арсений, на что медсестра лишь пожала плечами и включила ультрафиолетовую лампу. На листке за всей пачкой документов, Арсений увидел то самое пустое письмо, на котором не было ничего до этого момента. Теперь на листке под ультрафиолетовым светом виднелись надписи. — Заболевания кишечной железы, стадия… — читая это, Попов сглотнул — Быть того не может, — в голову тут же ударили воспоминания.

***

Это был третий курс, Антон с Арсением сидели на лестнице перед самой сессией. Шастун писал информацию о железных заболевания исчезающей ручкой, пока Попов светил ему фонариком с ультрафиолетом. — Да с такой шпаргалкой зачет у нас в кармане, — сказал довольный Арсений. — Ну, как говорится, ученье свет, а в нашем случаи ультрафиолетовый, — ответил с улыбкой Антон.

***

Арсений пулей вылетел из своего кабинета, быстро дошел до кабинета Антона и ворвался без предупредительного стука. Парочка о чем-то мило беседовала, когда их прервали. — Прости, но он тебя не любит, — быстро поднимая лора на ноги, сказал андролог. — Но ты же сказал, — недоуменно начала девушка. — Считай, что это была врачебная ошибка, — хлопнув дверью перед лицом врача, сказал Арсений и, закрыв кабинет на замок, опустился на стул рядом с педиатром. — Так значит, все это время, это был ты? — указывая на пустой листок с буквой «Я», спросил андролог. — Да, — ответил Антон. — Хорошо, ну, допустим, шпаргалка на зачет, это понятно, портрет, это когда мы в парке почечные заболевания прогуливали, — на каждое свое подозрение Арсений получает утвердительный кивок. — Но причем тут стихи Бальмонта? — Ты однажды сказал, что это твой любимый писатель серебряного века, — ответил Шастун. — Какого века? Я из литературы только Бородино помню. — ответил Арсений. — Ну, по другим подсказкам можно было догадаться, — положив вторую ручку на стол, сказал Антон. — Значит, ты у нас тут выдумал хитровыебанный план, а я такой дурочок не догадался, так получается? — спросил андролог. — Получается так, — ответил педиатр. — Отлично, просто превосходно, — вставая со стула, начал Арсений, подойдя к скелету, расположенному в кабинете, он оторвал одну кость и направил ее на Антона. — Ну, массовик затейник, а теперь догадайся, куда именно я засуну тебе эту берцовую кость здесь и сейчас? Антон встал со своего рабочего места, быстро схватил с полки плюшевого львенка и начал аккуратно подходить к Арсению, — Во-первых, это большая берцовая кость, и, если ты собираешься ею меня ударить, то называй кости правильно. Арсений замахнулся на Антона. — Придурок! — Первый удар пришелся в грудь игрушечного львенка — Скотина! — Второй удар пришелся уже по голове — Какай же ты мудак, Шастун! — Третий удар не успел прилететь никуда. Антон откинул игрушку, перехватывая руку Попова и заставив ту зависнуть в воздухе, поцеловал Арсения, тот отвечал на поцелуй, все еще пытаясь ударить Антона, педиатр исследовал чужой рот долгое и упорное время, пока воздух не стал заканчиваться. — Придурок! — отстранившись, вновь сказал Арсений и накинулся на него. Антон подхватил мужчину, погружая его на плечо и быстро открыв кабинет, направился на выход. — Антон Андреевич, Арсений Сергеевич, а вы куда? — спросила девушка с ресепшена. — У нас очень важный пациент. Ему в срочном порядке нужна помощь, — сказал Шастун и быстро покинул клинику. Они с горем попала добрались до дома Арсения, тот чуть не убил водителя по дороге. Шастун вновь погрузил Арсения на плечо и занес его в его же квартиру. — Так, все, стоп, успокойся, я все объясню — тяжело дыша то ли от усталости, потому что брыкающийся Попов, это то еще испытание, то ли от чего-то другого, сказал Шастун. — Объяснишь, что? — спросил Арсений, слегка успокоившись. Педиатр не знал, как начать, Попов сократил расстояние между ними в один шаг и приложил руку к его паху. — Думаю, я и так все понял, — в следующую секунду Арсений впился в губы Антона, страстно целуя его. Шастун быстро перехватил инициативу, подхватив Арсения на руки и пронося его в глубь квартиры. Они оказались в спальне, не отрываясь от заветного поцелуя, Антон полностью исследовал рот Арсения, все больше и больше углубляя их поцелуй. Вскоре дыхания стало не хватать, а голова закружилась от жара, словно они оказались в пустыне. Сердце стучало в ушах, заглушая громкие выдохи. От одежды они избавились быстрее, чем ожидалось. В следующую секунду Шастун расположился около возбужденного члена Арсения. Педиатр осторожно обхватил пальцами член у основания, мягко вобрал в рот и начал слегка посасывать головку, не сразу, но все же ощущая крепость всего ствола. Арсений вроде и расслабился, не имея сил противиться напору, но продолжал кипеть, напоминая поверхность воды, которая вот-вот должна была взорваться миллионом пузырьков. Шастун уже настойчивее насаживался ртом на его член, Арсений стонал, не скрывая наслаждения. Затем Шастун поднялся вновь поцеловал Арсения, нежно и трепетно, скользя губами от его рта до подбородка, снова наверх и чуть в сторону, мазнув по гладкой щеке. Арсений целовал любя, касаясь осторожно и ласково, а внутри все колотилось от возбуждения и дикого желания. Они сами не поняли, как оказались на кровати, возбуждение переполняло обоих. Антон одним медленным движением вошел в Арсения до самого основания. Оба зажмурились от легкого тянущего дискомфорта, однако уже через мгновение взгляды голубых океанов и зеленой травы схлестнулись, и парней накрыло с головой. Несмотря на легкую боль, Арсений был мягок и расслаблен, вобрав Антона до конца и не выпуская его из кольца рук и ног. Тонкие, но сильные пальцы царапали затылок Антона, придавая дополнительную стимуляцию его зверем рвущемуся либидо. И лишь жесткий контроль не позволял Антону сорваться в пучину безумия и затрахать Попова до потери сознания, до крови, до крика. Потому что парень под ним был настолько хорош и сексуален, что остановиться на полпути Антон бы не смог. Антон сорвался на жесткий ритм, захлебываясь вожделением и не отрывая взгляда от приоткрытых губ Арсения. Парень был мокрым как мышь и всем телом вздрагивал от каждого глубокого толчка, но по его похорошевшему разрумянившемуся лицу было понятно, что все происходящее нравилось ему необыкновенно. Арс сжимал его так крепко и так нежно, что Антон долго не продержался — с глухим рыком он загнал по самые яйца и замер, фонтанируя в мягкую распаленную глубину Поповского тела. Через мгновения сладострастная судорога, которая свела бедра Антона, ослабла, и он продолжил медленно двигаться в Арсении, обхватив его стоящий колом член влажной ладонью и подводя его к краю. Арсений долго не сопротивлялся, через пару движений он кончил. Они лежали на кровати тяжело дыша, каждый приходил в себя, а затем Арсений перевел хитрый взгляд на Антон и спросил. — Тогда в душе, ты дрочил…на меня? Антон сглотнул, так дико спалиться он не рассчитывал — Да, нет… Я там просто… Короче, не на тебя! — щеки покрылись румянцем. — Не умеешь ты врать, Тош — сказал ласково Попов и вновь поцеловал Антон — Ты знаешь, что ты очень милый, когда смущаешься. — Я сейчас сдохну от стыда — заворачиваясь в одеяло, сказал Шастун.

***

Егор сидел у себя дома на кухне, в руках уже была третья кружка чая. — Ты должен ему сказать, так будет правильней — день близился к концу. Поэтому все же решившись, он набирает номер Арсения — Алло, Арс, в общем я должен тебе признаться… — тяжело очень тяжело — Это не я писал тебе письма… — он ждет, ждет хоть какой-нибудь реакции.

***

Они уже мирно спали, когда на тумбочки раздался звонок с телефона Арсения. Шастун потер глаза, привыкая к темноте, аппарат абонента был неизвестным, поэтому он смутился, но все же решил сам снять трубку, не став будить любимого. На конце того провода послышался до боли знакомый, мерзкий голос. — Алло, Арс, вообще я должен тебе признаться… — тяжело очень тяжело — Это не я писал тебе письма. Антон вздохнул, опускаясь головой обратно на подушку, слегка прикрыв глаза, наслаждаясь победоносным моментом, а затем четко произнес. — Он уже знает — и тут же отключился, поворачиваясь назад к Арсению, обняв мужчину и поцеловав того в плечо, он стал засыпать со счастливой улыбкой.