Воскрешая Анну К.

— Расскажешь, как и где вы встречались? — спросила Анна сразу после обсуждения деталей предстоящей поездки. Вернее, и обсуждения никакого не было. Ульяна сказала, что хорошо знает трассу. Часто ездила этим маршрутом. Последний раз два месяца назад. И может спокойно не спать целые сутки — «То есть, я понимаю, как тебе будет скучно, но лучше бы нам побыстрее добраться. Неизвестно еще, сколько на границе простоим. Объясняться за опоздание очень не хочется. Послезавтра крайний срок, отпущенный нам на прибытие. Давай постараемся максимально отыграться хотя бы в пути?» Анна нехотя согласилась. Быть пассажиркой неинтересно, но вступать в объяснения с начальством с первых же минут в новой стране-компании хотелось еще меньше. Тем более, если придется объясняться с Норой. Вот уж вовсе… здесь Анна не могла подобрать нужного слова — цирк, фарс или пиздец — одинаково не дотягивают ни в эпичности, ни в унижении. Причем, Нора умела передать эту неповторимую смесь отвратительных ощущений, почти не прибегая к словам. От одного только ее взгляда виноватый сам начинал чувствовать свою ничтожность, причем настолько, что готов был сделать себе харакири, если бы это было прописано в уставе компании. Да, это было давно, но проверять на своей шкуре и тем более Ульянкиной, не потеряла ли Нора хватку, Анне совсем не хотелось. Поэтому она согласилась на пассажирское кресло до самого Берлина и развлекала себя тем, что стремилась взглядом за горизонт. Ну и разве что пару вопросов вертелись в голове. — Расскажешь, где и как вы встречались? — задала Анна первый. Ульяна улыбнулась: — Я все ждала, когда ты наконец спросишь. — Готовилась? Давай на оценку, — Анна устроилась поудобнее, мысленно прикинула, что быть пассажиркой нелегко и она просто не знает, чем занять руки, ноги. Ульяна странно фыркнула, что-то между усмешкой и ругательством. — Нет уж, давай без оценок. — Моя психологиня не согласилась бы. Она говорит, что подсознательно мы всегда все оцениваем, а многие еще и сравнить успевают. Впрочем, не суть. Не дразни уже, а? — Анна посмотрела на Ульяну так, будто намечала, за что укусит ее в первую очередь и где во вторую. Скорее чувствуя, чем видя внимание с соседнего кресла, Ульяна облизала губы. Эмоции, как радиоволны — незаметны, но если приемник настроен верно, то безотказны. Настрой Анны Ульяна чувствовала отлично. Мысленно называла его «sexy-crazy-Ann». Он ей нравился, приятно щекотал нервы и держал в тонусе. При этом машину Ульяна вела настолько спокойно-уверенно, что казалось, черты ее характера передались неодушевленной конструкции. Анна не взялась бы объяснить эффект, как один и тот же автомобиль в разных руках стал двумя разными автомобилями, но ощущенчески это было именно так. «И главное теперь не подумать лишнего, — уговаривала себя Анна, — раз они в такой плотной сцепке, потому что чудо немецкого автопрома надежно, но оно даже памяти об утренних Ульянкиных оргазмах не вывезет. Что уж говорить о фантазиях!» Чувствуя странное, злое веселье, бьющее током возбуждения, Анна постаралась спросить максимально обыденно. А получилось как всегда. — Ты ее выкопала из моего прошлого? — с ужасом она услышала собственный голос, полный токсичной иронии. — Кажется, до меня стало яснее доходить, что значит — знаю о тебе все. Это так бесит. — Согласна, — мягко подтвердила Ульяна. — Я б за такое убила, но в данном случае все немного наоборот. О Норе я впервые услышала от одной очень милой, очень пьяной, очень расстроенной девушки и только гораздо позже узнала о вас, чему здорово удивилась. Бармен — это ведь и психолог, и священник. — Дилер, сутенер, — продолжила список Анна. Ульяна пожала плечами. — Не без этого, но не обязательно. Ты ведь знаешь, что Нора ушла из компании вслед за тобой? — Нет, — твердо ответила Анна. — Я ничего о ней не знаю с того момента, как получила расчет. Принципиально не интересовалась. А когда мои бывшие коллеги пытались поделиться последними сплетнями, вежливо просила их замолчать. Ульяна кивнула. Игривость Анны улетучилась, оставив раздражение и досаду. — Собственно, я к психологине пошла, чтобы закрыть гештальт, — озвучила Анна мысль-оправдание. — Под профессиональным руководством разобралась в сложной геометрии треугольника Карпмана, наших с Норой перемещениях из угла в угол. Качественно заново прожила чувства, подавленные в созависимых отношениях. Простила себя и всех. Отпустила с богом. — Но осадочек остался? — предположила Ульяна, когда Анна замолчала. Та смотрела вдаль с таким видом, будто видела в ней тени прошлого. — Пока сама не пойму, — ответила Анна. — Нора часть истории. Осталась в далеком прошлом. Ничем не беспокоила, но, когда я узнала, что нам снова предстоит работать в одной компании, стало как-то не по себе. Думаю, это нормально. — Вполне, — согласилась Ульяна. — Тем более, что я уже имею представление, о ком ты говоришь, и могу подтвердить — когда дело касается Элеоноры Альбертовны, не по себе станет кому угодно, хотя на первый взгляд особо не скажешь. Очень приятная, вежливая, позитивная дама. Меня удивляет другое — как можно хотеть отношений с человеком, от которого оторопь берет? — Так у тебя тоже мурашки от нее? — усмехнулась Анна. — У нас половина компании о ней мечтали, другая половина бредили. — Больше на пиявок похоже, — отозвалась Ульяна. Помолчав, добавила: — Головой я понимаю, как это работает, но сама ничего подобного не испытывала. Анна неожиданно мягко улыбнулась. — Ты другая, — голос отозвался тихим восхищением, — ты удивительная. Ульяна покачала головой. — Спасибо, но я… — Мы разные, — продолжила Анна. — А в чем-то очень похожи или ищем одного и того же, интуитивно чувствуем друг в друге недостающие мотивы, — замолчав так же неожиданно, как до этого перебила, Анна провалилась во внутренний диалог, из которого вынырнула с вопросом: — Поделиться с тобой эмоциональным опытом? — А это возможно? — спросила Ульяна, косясь на «загоревшуюся» Анну. Женщина на соседнем сиденье походила на просыпающийся вулкан. Находиться в непосредственной близости к которому чревато потрясениями. — Психологи говорят, что можно, но я не уверена, — покусав губу и ответив что-то не только Ульяне вслух, но и себе мысленно, Анна спросила. — Впрочем, ты ведь можешь вспомнить в себе наив? Я в то время была очень наивной в личных отношениях. И ко всему прочему, как оказалось, имела склонность к виктимному поведению. Не уверена, что избавилась от нее и сейчас, хотя очень старалась. Не думаю, что твоя пьяная девушка из бара понимала, куда ее несет. Эмоциональные качели не замечаешь до тех пор, пока не вылетишь в полный аут. Да и там не факт, что заметишь. Тело ведь уже в гормональной зависимости. Оно требует новой дозы, а ты в моменте не осознаешь, что за лажу опять творишь. — С другой стороны работает так же, — подтвердила Ульяна и сразу же поняла, что зря. Это как вместо дров плеснуть в горящую печь керосина — назад уже не вытащишь и только понимаешь, что сейчас рванет. — С другой… — эхом повторила Анна. — То есть… Хочешь сказать, что я в лучших традициях с размаху на те же грабли? — Я не Нора! — не выдержала Ульяна. — Я не это хотела сказать! Закусив губу, Анна отвернулась. — Надеюсь, что и я не проекция твоих бывших, — ответила пролетающим мимо пейзажам.

***

— Ты моя аномалия, — сказала Джи. Мягко, негромко. Три коротких слова упали теплым туманом, принялись разъедать горький слой обиды. Глупо, но от потери недоверия Анне остро захотелось плакать. Она закрыла глаза, подняла голову, пока затылок не уперся в подголовник. Когда Анна не видела Ульяну, а лишь слышала ее голос — это всегда был голос Джи. Голос Тьмы, удержавший от неверного шага, надежды на никак не сбывающееся лучшее и земной девушки, самой обычной и самой удивительной. — Ты тоже, — не открывая глаз, призналась Анна. — И то, что со мной происходит после встречи с тобой. — Я очень готовилась, — заверила Ульяна, а потом сама себя опровергла, — хотя, момент на крыше был чистым экспромтом и потом, и вообще. Я же говорю, знать какие-то бюрократические факты в твоем случае абсолютно бессмысленно. Ты все меняешь. — Про Нору дорасскажешь? — Анна открыла глаза и повернулась к Ульяне. — А потом про себя. Я тоже хочу знать бюрократические факты. Почему, кстати, бармен? — Красиво, — Ульяна пожала плечами. — Всегда в центре событий. — Почему я тебя не помню? — задумчиво ответила Анна. — В тот вечер, когда была крыша. Я бы точно не пропустила тебя в баре. — Если б зашла — не пропустила бы. Но у вас резервация в зале была. Не помнишь? Офики вас обслуживали в надежде на жирные чаевые, — Ульяна посмотрела на Анну. Та неуверенно пожала плечами. — Смена очень неудачная подобралась, — продолжила Уля. — Жадные все, не договоришься. Я в перерыве на крышу поднялась покурить, подумать спокойно, как через них до тебя достучаться. А тут раз — и Анна Юрьевна, сама. В руке бокал, в глазах космос. — Судьба, — тихо сказала Анна. — Я не помню, как на крыше оказалась. Только огни и стойкое желание завершить. — Подростковый романтизм, — Ульяна передернула плечами. — Даже рассказывать не хочу, как некрасиво все бы выглядело дальше. — Не надо, — поспешно согласилась Анна. — Давай про Нору и про пьяную девушку. — Время уже было ранее, четвертый час утра, — легко переключилась Ульяна. — Девчонка в ноль и все равно про свою начальницу лепечет, какая она ужасная, невозможная — стерва, — последнее слово Уля неожиданно произнесла чужим, пьяным голосом. Получилось очень натурально. Анна даже вздрогнула. Ульяна рассмеялась на ее реакцию. — Девчонка нормальная, — продолжила обычным голосом. — Только смену не давала закрыть. Я ее к себе отвезла. Ничего личного, просто из солидарности. — И в благодарность она поведала тебе о стерве-начальнице, — почти без яда подсказала Анна. — Лучше б она в благодарность замолчала и дала поспать, а не трепалась о Норе Альбертовне, мечте всего филиала и так далее. Она даже днем не успокоилась между тошниловкой и умываниями. — И что? Тебе стало любопытно? — удивилась Анна. Ульяна отрицательно качнула головой. — Да нет. Девочка выговорилась, уехала. Я забыла, аж пока не увидела в твоем прошлом знакомое имя. И холодок такой неприятный по спине прошел. — О нашей связи тоже остались так называемые «бюрократические факты»? — спросила Анна. — Косвенные. В основном старые счета за совместные рабочие поездки, отели. Больше я узнала со слов ваших бывших коллег. — С-ослов, — омофоном повторила Анна. — Только не злись, — поспешила предостеречь Ульяна. — По крайней мере на меня. Ладно? Я специально тебе рассказываю, чтобы между нами не было непонимания. Исключительно тебе. — А, так это вопросы доверия! — Анна потерла мочку уха, затем, сжав ладонь в кулак, опустила руку на колени. Безотчетный для Анны жест ясно сказал Ульяне «я не нервничаю — я просто в бешенстве!» — И что было дальше? — спокойно спросила Анна. — Дальше вы с Джи стали заниматься интересной работой, — ответила Ульяна. –Планировать побег и самым подходящим вариантом легального выезда мне показалась работа в филиале, который курирует Элеонора Альбертовна. Я соискалась на открытую вакансию ивент-менеджера. Твою анкету Норе принес Марк Андреич. — Латынин? — удивилась Анна, услышав имя старинного знакомого, о котором сто лет ничего не слышала. — Именно, — подтвердила Ульяна. — Я его об этом попросила на правах восхищенной студентки. Но это тайна. — Ужас, — тихо сказала Анна. — Мне все больше хочется выпрыгнуть из машины и убежать. — Восемьдесят кэмэ, — с сомнением отозвалась Ульяна. — Вряд ли ты сможешь бегать после прыжка. — Знаешь! — от переполняющих эмоций Анна перешла на полушепот. — Тебя что-то слишком много в моем сердце. — Странная вы, Анна Юрьевна, — невозмутимо отозвалась Ульяна. — Что вас так нервирует? Мое внимание? — Ваши методы! На секунду оставив руль, Ульяна подняла ладони в красноречивом жесте «о, боже!» — Что в моих методах такого, чего бы ты никогда не сделала? Удержалась бы от прочтения полного досье на Джи, если бы могла просто пойти и взять его в библиотеке? Я утрирую, но образно. Никогда не решала никаких задач по знакомству? Или это из серии «нам-то за что»? — Это из серии — не смей за меня решать! — раздраженно ответила Анна. Ульяна тоже не сдержалась: — Я решала не за тебя, а задачу! Европа была обоюдным желанием, если помнишь. Анна не ответила. Она сердито стянула кроссовки и принялась усаживаться поудобнее, подбирая под себя ноги и как-то встраивая в конструкцию позы ремень безопасности. Ульяна выдохнула и насупясь смотрела на дорогу. Весь ее вид говорил о том, что не так она представляла себе поездку и вообще совместную жизнь.