Воскрешая Анну К.

До самого города не проронили больше ни слова. Лишь подъезжая к своему дому, Анна сказала: — Хозяйке на заметку: напряженное молчание в замкнутом пространстве покажется еще более невыносимым, если обе участницы изо всех сил будут делать вид, что им пофиг. Почти приехали. Ты пойдешь в квартиру? Ульяна пожала плечами. — Если тебе удобнее — пойду. Если нет, подожду в машине, — голос до обидного равнодушен, из чего Анна сделала вывод, что Ульяна обижается. Правда, вывод показался еще более нелепым, чем сама обида, но вслух Анна ничего не сказала. Молчание давно утопило в чувстве вины. Это чувство вообще любит регулярно топить Анечку, а еще душить или давать подзатыльники. Внутренний адвокат срочно взял самоотвод — он, мол, не специалист по любовным коллизиям, сами выгребайтесь. А вот обвинителю без разницы, по какому поводу вкатать самооценку в асфальт. Как и словоблуду, с которым битый час безуспешно спорила Анна-девчонка, которая за правду и вообще! — Поговори лучше со мной, — голос Джи прервал давно надоевший самодиалог. Анна моргнула. Машина подлетала к «родной» шестнадцатиэтажке. — Или хотя бы просто скажи, о чем так напряженно думаешь, — договорила Ульяна, убедившись, что ее слышат. — А то ты похожа на камикадзе. Даже немного страшно. «Мне тоже» — мысленно ответила Анна. Прикусив губу, прошла самый неудобный в городе поворот, который создан специально для повышения статистики аварий. Выдохнула: дальше — легче. Парковка у дома оказалась относительно свободна — сказывались час и день рабочей недели — все работоспособные автовладельцы на работах. Анна привычно загнала машину на «свое» место, заглушила мотор и только потом посмотрела на Ульяну. — Ты второй раз попыталась сказать мне о своих чувствах. Своеобразно так поддержать. Я же второй раз благополучно все растоптала, — она развела руками. — Что еще ты хочешь услышать? — Я и этого не хочу. Слышать, — честно призналась Уля. Прямолинейность Анны иногда обескураживала. Анна боковым зрением отметила соседку с корги. Сегодня старая леди выглядела особенно антикварно и очень живенько. Вслед за английской монархиней явно не собиралась, ожидала внимания Анны, чтобы удостоить ее королевским приветствием. — Но… у нас же есть еще время во всем разобраться, — в голосе Джи эти ноты носили иное определение, чем «робость», и тем более, «нерешительность». Хотя в чем-то близки обоим смыслам. Голос Джи вернул ускользающее внимание Анны в разговор. — Лет сто пятьдесят? — прозрачно улыбнулась она. Дама с корги отнесла улыбку на свой счет и помахала рукой. Анна кивнула женщине. Ульяна оглянулась, поздоровалась, вернулась к Анне. — Я с тобой пойду, — решила она. — Посмотрю на квартиру, о ремонте в которой столько слышала. — Неужели тебе и правда все это было интересно? — спросила Анна, вспомнив бесконечную переписку с Джи. — Мне ты интересна. К тому же умеешь занятно рассказывать о самых обычных вещах. Так что — да, правда, — Ульяна взглядом проследила за машиной отца, наконец-то добравшейся до парковки, и посмотрела на Анну. — Идем? Анна обреченно кивнула, но не двинулась с места. Ульяна улыбнулась: — Я понимаю твое нежелание, но отец прав. Не нужно сжигать мосты. Ни ты, ни я не знаем, как получится на самом деле. Отец сам все разрулит, не переживай. В переговорах он мастер. — Ты умеешь убедить. А я приношу людям несчастья, — ответила Анна. Ульяна удивленно вскинула брови. — Чего? При чем здесь это? — Фраза дурацкая, — согласилась Анна. — Вот и брось ее, — перебила Ульяна, прежде чем Анна успела сказать еще что-либо и поторопила. — Идем, а то Антон Семенович сейчас зверствовать начнет. Шучу. Просто его Тамара взбодрила… — К черту Тамару! — неожиданно ответила Анна. — Исключительно ради тебя! — резко открыв дверь, едва не ударив при этом подходившего к машине Антона Семеновича, Анна поднялась. Ульяна тоже покинула автомобиль. — Ваш боевой настрой… — проворчал Антон Семенович, уворачиваясь от двери. Окончание фразы Анна не расслышала и подумала, что это к лучшему. Между собой Свиридовы не обменялись ни словом. Видимо, общались телепатически. — Идемте, — на всякий случай позвала Анна. У «родного» подъезда, глядя на повидавшие сотни рук кнопки-циферки домофона, уже собиралась набрать код, но дверь открылась раньше. Из подъезда вышли двое незнакомых парней азиатской внешности, машинально поздоровались с Анной, отметили быстрыми цепкими взглядами Антона Семеновича и отправились по своим делам. Ульяна придержала створку. — Может, мы сами как-нибудь? — спросила негромко отца, давая Анне шанс изменить жребий. А то уж больно та разнервничалась. — Вот еще! — несогласная теперь Анна решительно шагнула вперед. Свиридовым ничего не оставалось как шагнуть следом. — Чего Тамара-то хотела? — в лифте спросила Ульяна, будто собиралась еще больше поддразнить и без того жутко озлобленного отца. Анна подумала, что втроем в этой кабине уже довольно тесно, а с грузом злости и подавно. Антон Семенович посмотрел на дочь так, будто она ему на мозоль наступила. Ответить не успел — пока мысленно фильтровал выражения, приехали. Лифт остановился. Двери раскрылись в щербатой техногенной улыбке, как бы насмехаясь и над теми, кто приехал, и над теми двумя, кто неожиданно оказался на площадке. Вера с Тимофеем замерли, лица их вытянулись в пренеприятнейшем удивлении. Понятно, что пришли они к Анне в связи с ночными событиями, но явно не рассчитывали застать ее в компании сразу с обоими Свиридовыми. Анна же и в страшном сне не могла представить, настолько скорую и близкую встречу с Гогилавой и Гуриевым — слишком острые и неоднозначные чувства эти оба в ней вызывают. Не растерялся только Антон Семенович, оно и понятно — его жизненного опыта хватит на всю компанию и еще останется. — Вот они, голубчики. Оба, — сердито и как-то удовлетворительно прорычал Свиридов. Неожиданная встреча с пасынком закрывала неприятную задачу. — Ты, — Антон Семенович указал пальцем на Тимофея, — звони матери. Сейчас же. Затем, наступая на попятившуюся Веру, Свиридов первым покинул лифт. За ним вышла Анна. За ней Ульяна. — Мы хотели узнать, что все в порядке, — почти твердо произнесла Вера. Она ясно поняла, что Тимка не защитник и не соратник. Перестав пятиться, забрала вправо. Так что, когда Анна и Уля вышли на площадку, оказалась с ними лицом к лицу. Антон Семенович, наоборот, незаметно переместился на задний план. — Все в порядке, — обыденным тоном ответила Анна. — Не стоило прогуливать. Я больше не являюсь вашей преподавательницей, — она держала в руках ключи, но дверь вновь открылась сама собой. Прямо день открывающихся дверей! На странную компанию недружелюбно воззрилась Девочка — компания удивленно воззрилась на Девочку. На мгновение Анна испугалась, что та сейчас ляпнет что-нибудь хамское и ей лично станет стыдно. В смысле — Анне. Но все обошлось. Девочка молча посторонилась, когда Антон Семенович вновь решительно-первым пошел в квартиру. Все вопросы с участниками встречи-на-площадке он счел исчерпанными. А если Тимофей сию секунду не успокоит свою взволнованную маман, то ему вдвойне хуже придется. Вера, однако, еще не считала свою цель достигнутой. — Анна Юрьевна! — удержала она Анну. — Мы можем поговорить? Нам нужно поговорить! — упрямо смотрела на больше-чем-преподавательницу, заодно удерживая в поле зрения Ульяну. — Это важно. Анна отрицательно покачала головой. — Очень жаль, но нет времени, — в тоне ее голоса послышалось вежливое сожаление, которого, однако, не было ни в лице, ни в глазах. — Я уезжаю в командировку. Срочно. Прямо сейчас. — Да? — Вера задохнулась эмоциями, что расшалились от очевидности невозможного. «Так это называется?!» — возмущенно сверкнуло в ее глазах. — Я могу вам написать? — нашелся, наконец, спасительный предлог. Анна даже улыбнулась. Так просто! — Конечно, — ответила она и уже свободно прошла в квартиру. Объяснять что-либо бывшей студентке она не собиралась. Ульяна с невозмутимым лицом прошествовала следом. Дверь осталась открытой, но Вера и Тимофей не пересекли порога. Из глубины квартиры слышались исключительно мужские голоса.

***

В прихожей Анна привычно стянула кроссовки, наступая одним на пятку другого, стала на полсантиметра ниже, неслышно пошла дальше. Ульяна разуваться не планировала, лишь слегка притормозила, чтобы остаться замыкающей. Она не торопилась. И вообще, если бы Анна сейчас обернулась, то сказала бы, что Ульяны здесь нет. Что девушка, идущая следом, похитила внешность Ули, да только правду за ширмой не укроешь. Джи, присвоив себе тело Свиридовой, не торопясь двигалась в пространстве чужой квартиры, в которой знала все, будто бывала здесь не раз. Джи смотрела из глаз Ульяны на силуэт женщины, показывающей путь, но не Анна ее вела — Джи вела здесь всех, включая всесильного Антона Семеновича. Беседуя с Ковалевым, Свиридов повернулся к вошедшей в комнату Анне, скользнул тяжелым взглядом по Джи, контрольным по внешности дочери, будто под ней мог скрываться кто-то иной. Ульяна и бровью не повела. Ее больше заинтересовали мадам бывшая Ковалева и сам Ковалев. Сергея Джи уже знала — прошлась по досье, несколько раз наблюдала со стороны после того, как всерьез заинтересовалась Анной, сейчас же просто уточнила для себя его безобидность. А то ведь всякое бывает. Но не в этот раз — маленький человек не собирается спорить с государственной необходимостью в лице Антона Семеновича. Ковалев уже отдал ему свою жену. Гораздо опаснее выглядела сердитая женщина неопределенного возраста, что, насупившись сидела на диване, мрачно поглядывая то на Анну, то на Свиридова. Наверняка прикидывала — переспали они уже или нет, и если да, то как обернуть их грешок в свою выгоду. «Впрочем, экс-Ковалева сейчас тоже будет молчать, — поняла Джи, — потому что в ее интересах, чтобы Анна пропала. В ее случае государство неожиданно выступает надежным гарантом исчезновения соперницы». Злобной Девочки нигде не было, видимо, взрослые услали ее в другую комнату или она сама предпочла спрятаться. Когда Анна вошла в комнату, чтобы транзитом проследовать в спальню, Ковалев сделал два неуверенных шага навстречу и остановился. Анна тоже остановилась. За ней Ульяна. — Я ничего не понял, — сказал Ковалев, шаря рассеянным взглядом по лицу жены, по ее странной тени. — Ты… товарищ говорит, проводила какие-то исследования? Смешное слово «товарищ» не осталось незамеченным. Ульяна уже встречала подобные отголоски минувшей эпохи, употреблявшиеся в исключительно скептическом смысле. «Да ты бунтарь!» — мысленно усмехнулась она, глядя на Сергея. Он походил на возмужавшего и здорово потрепанного Артема. Хотя, вернее было бы сказать, что Артемка внешне пошел в отца. Анна ответила максимально сдержанно: — Пыталась не афишировать. Но ты понимаешь… — Странно, что ты не понимала! — перебил муж. В его голосе прохрипела зажатая в тиски истерика. Он энергично затряс головой. — Какая Европа, Ань? Сейчас? Сейчас?! — последнее слово он почти выкрикнул. — Я напишу тебе, когда буду на месте, — Анна почти умоляюще смотрела на мужчину, не сделавшего ей лично ничего плохого. Она боялась, что плохо будет ему. — Пожалуйста, давай без сцен. Тимка остался у Маргариты Львовны. Они с сестрой плохо ладят. Ты знаешь ведь. — Причем здесь Тимка? — Ковалев моргал так, будто Анна на его глазах деградировала в фатальное психическое расстройство. Еще немного и он, чего доброго, поймет, что может воспользоваться Анной как щитом. — У нас мало времени, — ровно напомнила Ульяна, гася сцену из семейной жизни своим спокойствием и, чего уж там скрывать, презрением к этому маленькому человеку. — Давай собирать багаж. Она стояла за спиной Анны, поэтому та не могла видеть глаз Ули, когда Сергей Ковалев вперил в нее взгляд, полный огненной ненависти. И разумеется, Анна не могла видеть ответа Джи, в мгновение ока погасившего Ковалевский огонь. Анна видела лишь, как ссутулился мужчина, отодвинулся в сторону, устранился. — Может быть, передать еще что-то? В универ, например, — спросил он вслед. Последняя искорка угасла, когда Анна, шагая в сторону спальни, отрицательно покачала головой. Пропустив ее и Ульяну, Ковалев растерянно вернулся к Свиридову и бывшей жене. «Гражданин второсортной эпохи, — Вспомнила Ульяна язвительные бабулины цитирования. — Я сижу в темноте, и она не хуже в комнате, чем темнота снаружи»

***

— Это ужасно! — в спальне Анна едва не расплакалась. В глазах уже стояли слезы. Что их удерживало, Ульяна не хотела знать. Она остановилась посреди комнаты, огляделась. Все было именно так, как рассказывала Анна — цвета, пространство, даже запах показался знакомым. «Он исчезнет первым, едва на развалинах цивилизации обоснуется пыльная экс-Ковалева» — со странным удовлетворением подумала Джи. Вслух сказала: — Мне здесь нравится. Ты говорила, что сама все проектировала. Очень душевно получилось. — Не издевайся! — раздраженно ответила Анна. — Лесть для отвода внимания — такая фальшивка! Я не знаю, что делать! Как я вообще могу так с ними поступить?! Я же их бросаю! Понимаешь?! — Помнишь крышу? — негромко, но очень ясно спросила Джи. Даже где-то жестоко — слова напоминали пощечину, которой она тогда пыталась привести в чувства пьяную в джаз женщину. Шагнув ближе, Ульяна взяла лицо Анны в ладони. — Как. Они. Могли. Так. Поступать. С тобой? — слетая с губ полушепотом, слова касались губ Анны. — Год за годом, день за днем наблюдать, как ты медленно умираешь. Равнодушно делать вид, что ничего не происходит, или вообще — злорадствовать. Эти люди тебе никто. Они тебя бросили и давно, а я тебя люблю. Никому не позволю сделать тебе больно. Я тебя не отпущу. Разве ты еще не поняла? Хлопая ресницами, Анна растерянно глядела в широкие, словно выход в космос, зрачки Ульяны. Слова, прозвучавшие только что, без сомнения были правдой, но они противоречили всему, сказанному Ульяной ранее. — Чему верить? — тихо спросила Анна. Ульяна улыбнулась: — Не себе и не мне — только нам. Где у тебя любимый чемодан? Тот, который я видела на фотках? — Уля повертела головой, наугад тыкнула в сторону шкафа, — здесь? Анна закусила губу, болью возвращая ей чувствительность, кивнула. Ульяна отпустила, открыла шкаф — сумка на колесиках действительно оказалась там. Откуда была извлечена, раскрыта. — Велкам ту парадайз, — нарочито «по-русски» пригласила Ульяна. — Самые любимые джинсы, счастливый свитер и что-нибудь странное, что вообще непонятно как оказалось в твоем гардеробе — их час настал! Она видела, что Анна собиралась ответить что передумала. Гипноз Ульяны закончился, дав обратный эффект. Никуда Анна не поедет. Не сумасшедшая же она, в конце концов! Какая, к черту, Европа, Ульяна и ее фантазии? Нас и здесь неплохо кормят! Однако, резкое отчуждение неожиданно нашло другой адрес. Анна смотрела на то, что творилось за спиной Ульяны, и это нечто вновь меняло Анну с минуса на плюс. Всерьез опасаясь за душевное состояние любимой женщины, Ульяна оглянулась. В целом ничего нового — в дверях громоздилась сердитая девочка-подросток. Возможно, она даже видела сцену с признаниями и слышала театральное «люблю — не отпущу», что явно добавило Девочке злости, решительности и чувства превосходства. Но это было так предсказуемо, что Анна вполне может заподозрить теперь их обеих в нечестной игре. Еще, чего доброго, скажет, что Уля Девочку подкупила. — Чего тебе? — недружелюбно спросила Анна падчерицу. Ульяна мысленно с облегчением выдохнула. Все-таки есть на небе кто-то и оно за нее (хотя бы в эту минуту). Однако, теперь ей не нравилась Девочка, которая все больше походила на племенного бычка, мечтающего разорвать раненого матадора. Ульяна даже напряглась. Для полного счастья не хватает только шоу «семейные ценности» с воплями, криками, оскорблениями и прочими, дорогими патриархальному сердцу, действиями. — Может, к черту багаж? — сказала Анна. Спокойствие голоса слегка контрастировало со словами. — Все, что мне нужно, есть в сумке в машине. — Не пали контору, — повторила Ульяна любимую присказку отца. — Мы же за вещами приехали. Выйдем без чемодана — нас неправильно поймут. Анна взлохматила волосы, потянулась, будто спросонья, и на выдохе ответила: — Ты права. Появление злобной Девочки без всякого гипноза идеально расставило нужные запятые в «уйти нельзя остаться». Не осталось ни тени сомнения, ни кванта. Только вещи, которые необходимо быстро и аккуратно уложить в чемодан. Не забыть что-то из обуви, вспомнить, что косметика собрана еще вчера и находится в сумке в машине, закрыть чемодан. — Я готова, — сказала Анна, вытянув ручку сумки в дорожное положение. — Country Roads, take me home, to the place I belong, — пропела Ульяна, добавила, — идем, а то у меня уже уши горят. Поражаюсь терпению отца в его стремлении нам помочь. Анна усмехнулась, вспомнив сомнительные комплименты Свиридова-старшего — олицетворение небезопасности, непонятно чем привлекательная и так далее. Ульяна заинтересованно оглянулась. — Антон Семенович сказал, что тебя проще убить, чем переубедить, поэтому он нам помогает, — ответила Анна, выбрав из речи Свиридова что-то посимпатичнее комплиментов. Покатила сумку к выходу. Тронувшись следом, Ульяна тоже хмыкнула: — Тарас бы с ним не согласился. За время их отсутствия в гостиной почти ничего не изменилось. Только Свиридов стал скучнее, Ковалев унылее, а его экс-супруга еще больше подернулась видимостью пыльного налета. С появлением девушек все оживились, засуетились. Свиридов предложил поторопиться, потому что и так уже задержались. Экс-Ковалева подозрительно щурилась на невозмутимую Ульяну (Девочка уже успела что-то как-то сообщить?). Ковалев бестолково топтался в проходе, пока Анна обувалась. Целовать на прощание все еще законного мужа Анна не стала. Они с ним вообще походили на студентов, зачем-то объявивших взрослым о помолвке, в целесообразности которой сами уже не были уверены — неловкие движения, испуганные взгляды. Скомканно попрощавшись, пообещав написать, как доедет, Анна с облегчением покинула квартиру. Зато в лифте не удержалась и воспользовалась краткосрочным уединением (Свиридов пошел пешком), обняла Ульяну, растворилась в поцелуе. Всего несколько секунд, ради которых не страшно полжизни отдать. И отстранилась. На улицу вышли опьяненные друг другом, свободой, возможностью оставить прошлое в прошлом, чтобы лететь вперед. — А ты разве не будешь брать с собой что-нибудь? — спросила Анна, когда Ульяна пропела — едем прямо сейчас и точка! — Все уже собрано еще вчера, — ответила Ульяна. Открыла багажник, в нем находилась дорожная сумка-чемодан и объемная картонная коробка, на которой красовался бланк с логотипом филиала, печатями и подписями. Этого добра Анна не видела, потому что вчерашнюю сумку, прихваченную из дома Маргариты Львовны, сунула на заднее сиденье, второпях забыв об удобном багажнике. — Что это? — Анна подала свой чемодан, Уля удобно устроила его между своим и коробкой. — Остатки филиальной отчетности. Завершение аренды и иже с ним. Немцы любят бумажки. Чем больше — тем лучше, — убедившись, что груз лежит надежно, Ульяна закрыла багажник. Анна оглянулась, удивилась — их, оказывается, провожала целая делегация. Похожие на заговорщиков Вера с Тимофеем, которых Анна не заметила, когда вышли из дома, стояли у машины Свиридова. Позади машины живо обсуждали Анну местная Елизавета с экс-Ковалевой и Девочкой (удивительно, как быстро эти две выскочили на улицу!). — Ну-с, — подходя ближе и закрывая собой обзор, произнес заметно повеселевший Антон Семенович. Рядом с ним шла Тамара Эрнестовна. Храня выразительное молчание, она с тревогой смотрела то на Анну, то на Ульяну. — Да вы сговорились! — по-своему оценила обстановку Уля. — Не выражайся, — наверное, автоматически отозвался отец и тепло добавил, — удачи вам. Можешь не звонить, но будь на связи. Анна Юрьевна, — отметил наклоном головы. — Все у вас будет хорошо. — Спасибо, — поблагодарила Анна Антона. — За вашу помощь. За все. — Вот только без обнимашек! — отрезала Ульяна и двинулась на место водителя. — Всех люблю, всем пока. — Давай-давай, — отмахнулся Антон Семенович, обняв Тамару за талию, будто им по восемнадцать. Он смотрел, как Анна с Ульяной садятся в машину. Тамара картинно склонила голову на мужнее плечо. Анна включила музыку. Ее сердце уже не билось, а вибрировало от невыносимого волнения. Последний раз подобной компанией семья провожала ее в Питер. Там юной Ане предстояла интереснейшая работа в фармацевтической компании, исследования, возможность построить карьеру и прочие радужные перспективы. — Ты странно выглядишь, — мягко отметила Ульяна. Машина снялась с места, продефилировала через двор и нырнула в поворот. — Я думаю о том, как странно иногда все повторяется, — Анна постаралась расслабиться, откинулась в кресле. — Есть теория, что жизнь нам подкидывает одни и те же задачки, пока мы не решим их правильно. Как в школе. — Сейчас что-то повторяется? — Уля смотрела на дорогу, но слушала Анну. Напряжения больше не было. Только предвкушение полета. — Кое-что. Только тогда меня провожала моя семья. Впереди ждала та же компания, что и сейчас. Нора, хотя тогда я ее еще не знала. Не думаю, что знаю и сейчас. — Но тогда у тебя не было нас с Джи. — Ульяна улыбнулась. — И вот такой игрушки, — щелкнула пальцами по рулю. — Да. В этот раз я здорово успела прокачаться, — вспомнила Анна выраженьице из лексикона своих студентов, рассмеялась и не сказала, что Нора, наверняка тоже не теряла времени даром.