Воскрешая Анну К.

Лист плотной, изжелта-белой бумаги лег на плоскость стола. Перо точками разметило пространство, затем тонкими линиями запечатлело момент: словно росчерк молнии, темная фигура стремительно несется вперед в пробежке, которую лишь сумасшедший назвал бы утренней, легкой. Вся собранная, подтянутая, устремленная вперед, к видимой лишь ей одной цели, напряжением мышц и позой фигура выдавала секрет, что вовсе не пробежка это, а бег-преследование! И вот уже воображение бросилось дорисовывать улепетывающую жертву, аналитик — просчитывать риски, а азарт — подстегивать адреналином: давай! Да-вай! И только перо художника продолжало беспристрастно наблюдать за бегуньей: ноги едва успевают касаться влажной от росы дорожки, толчки при этом настолько сильны, что позволяют телу лететь вперед на максимально возможной скорости. Облегающий спортивный костюм не дарит намеками и не оставляет иллюзий. Ни одной. Предельно открыто и честно рассказывая о том, что никаких детей, излишеств в еде и прочего подобного за весь срок земной службы с этой фигурой не случалось. Были спорт, режим и самоконтроль, доводящий окружающих до истерик и эти же истерики подавляющий силой характера. Сколько земных лет фигуре, сложно сказать. Диапазон 30–55, но даже в нем возможны погрешности. Движения слишком уверенны для тридцати с минусом и слишком энергичны для сорока с плюсом. Фигура у бегуньи, без сомнения, женская, но абсолютно не женственная в общепринятом понимании — слишком крепкая и какая-то резкая. Целеустремленности хватит на десятерых, но она одна в пустынном утреннем парке прямо в центре многомиллионного города, так похожего на микросхему, если посмотреть на него сверху. Полюбовавшись моментом, перо интимно коснулось орлиного профиля, отмечая нос едва заметной горбинкой, поправило шапочку, полностью скрывающую волосы, скатилось по спине вниз, где подвесило на пояс плоскую сумку, в которых обычно скрываются смартфон или плейер, дополнило картину точками беспроводных наушников и поднялось над листом, чтобы еще раз в целом оценить творение. Затем перо каллиграфическим почерком вывело код, и двухмерное изображение стало трехмерным, получило объем, цвет и скорость. Нора моргнула, считывая зрительные и тактильные образы, ощутила себя в пространстве, в удобной, плотной одежде. Внутри отлаженная система: движение — дыхание. Под ногами земля. Впереди цель — окончание трассы — и пятнадцать минут ходьбы, чтобы снять напряжение. Вокруг безлюдный по-утреннему парк, и небо едва сереет намеком на предстоящий рассвет. Все как обычно, только одна деталь выбивается из картины почти реального мира — над номинальной точкой, в которой бег должен смениться ходьбой, прямо в воздухе висят очки. Ничем не примечательные, с пластиковой дугой-основой и желтыми, слегка удлиненными на манер лыжных стеклами. Плохой знак! Кто-то проник в ее симуляцию, и Нора догадывалась кто. Постепенно замедляя бег, к очкам Нора уже подошла. Пошагала еще на месте, приводя дыхание в норму. Не торопясь взять вещь, подвешенную специально для нее, огляделась: молчит сонный парк, молчат за ним в предутренней дымке высотки мегаполиса. Даже «собачников» еще нет с их питомцами и полицейские патрули на пересменке. И пусть ни тех, ни других в ее симуляции нет в принципе. Они существуют лишь гипотетически. Но сегодня самое маньяцкое время, в котором Нора всегда любила бегать, предало ее и пристыженно замолчало. Остановившись перед очками, Нора протянула руку, взяла из воздуха бутылку воды, напилась, отправила бутылку в видимое небытие. Желтоглазый девайс терпеливо ждал, лежа на невидимой, медленно вращающейся подставке, будто в витрине специализированного салона. Вокруг по-прежнему ни души, ни звука. Когда же Нора все-таки взяла очки в руки, девайс откликнулся едва слышным звоном и едва заметным свечением — ожил готовностью к контакту. На мгновение у Норы мелькнула мысль смять это хрупкое чудо виртуальной техники, но по-человечески стало жалко — оно ведь не виновато в играх хомо сапиенс. И пусть оно виртуально — что-то живое в девайсе чувствуется. — Ладно, — произнесла Нора, соглашаясь в первую очередь со «светлой» стороной собственных суждений, и надела очки. Она знала, что ничего светлого за этим действием не последует, знала, кого увидит, когда дополнит реальность, однако сердце все равно екнуло, хотя это никак не отдалось во внешнем проявлении. Ни один мускул не дрогнул на лице аватара, только зрачки расширились, что не укрылось от сканирующего взгляда одного из троих мужчин, окружавших Нору. Они все время были вокруг, невидимым конвоем бежали рядом, и, видимо, не один день. Как минимум дня три, чтобы изучить маршрут и риски спонтанности, дабы подвесить потом очки в самой надежной точке чужой, закрытой симуляции. Приватности в наше время больше нет. Совсем. Нейросеть сознания бота, стоявшего перед Норой в образе молодого человека, мгновенно отметила оттенки человеческой реакции — испуг и злость. Нора слегка сузила глаза — злость перевесила. В ответ электронная сущность на удивление по-человечески усмехнулась. — Чего ты хочешь? — спросила Нора в пустоту. Не разговаривать же с ботами, как бы натурально они ни выглядели. И пусть они даже более естественные жители виртуального мира, созданного симбиозом искусственного и человеческого интеллектов, но посланы-то они человеком! — На два слова, — передал бот, стоящий прямо перед Норой. Обычно такие посланцы не отличаются ни оригинальными лицами, ни тем более эмоциями. Этот же обладал, скорее всего, внешностью своего создателя и целым набором разнообразных ухмылок. Одну из которых — снисходительную — с удовольствием продемонстрировал Норе. Она чуть не зарычала от раздражения, чувствуя себя от этого еще более глупо. Перед ней код, иллюзия, без чувств и самосознания, а она бесится, будто оно проявляет неуважение. — Пожалуйста, на два слова, — продублировал бот-романтик. Подобно ангелу добра, он занимал позицию за правым плечом. За левым топтался совсем уже гнусный клон первых двух и сопел. На самом деле сопел! На что способны именно эти боты, Норе выяснять не хотелось. Команда Карла постоянно совершенствует свои творения. Было бы слишком много чести стать для них «полигоном». — Хорошо, — ответила Нора по-прежнему пустоте. — Не снимайте, пожалуйста, очки, — вежливо отозвался Романтик, — мы все сделаем сами. Нора не сомневалась в намеренной двусмысленности этой идиотской фразы и в том, что ее создатель сейчас наблюдает за ними, ожидая ее реакции. «А вот халапеньо тебе в штаны», — мстительно пожелала Нора, сохраняя спокойствие. — Я готова, — сообщила на этот раз именно ботам. Три цифровые сущности, наделенные человеческой внешностью, подняли руки, вытянули в стороны, соприкоснулись ладонями, замкнув Нору в треугольник. Пространство пэмкнуло и изменилось, став на миг туманом. Когда туман рассеялся, Нора оказалась одна в чистом поле, где не было ни дорог, ни машин, ни даже вертолета — только море зеленой травы, которую колыхал ветер. Небо над полем — сплошь грозовые тучи невероятных форм, в оттенках от темно-синего до индиго, разграфиченные тем же ветром. И все в местной природе несется в трещину горизонта, горящую бледно-желтой неизвестностью. Не хватает только знаменитой мелодии из сериала The X-Files. — Как тебе? — спросил аватар, проявившийся бесшумно и заставивший Нору обернуться. В земном мире этот человек прикован к кровати старостью и болезнями, здесь же ему сорок с небольшим, и он полон жизненного азарта. Когда Нора впервые была представлена этому человеку-из-Кемерово (вернее — нужному человеку из Восточной Европы), он так и выглядел — невысокий, седеющий шатен с ястребиным профилем, напоминающим ее собственный. Тогда Нора впервые подумала, что при отсутствии кровного родства и большой разнице в возрасте их сходство выглядит чересчур подозрительно. — Скажи? — Карл-дурашка развел руками, как бы представляя гостье свой новый дом. В виртуальной реальности он всегда заразительно смеялся, носил легкомысленные рубахи-гавайки и прямо излучал счастье, абсолютно не свойственное ему в невиртуальной среде. Там он был Большим Человеком, политиком, бизнесменом, мафиози и бог знает кем еще, улыбающимся редко и некрасиво. — Мило, — холодно ответила Нора, одарив ледяным взглядом. — Ты за этим вломился в мой дом? Тон подействовал — улыбка Карла потускнела. — Я рад, что тебе понравилось, — все-таки ответил он, плохо скрывая разочарование и вряд ли задумываясь сейчас о двусмысленности. — Мои ребята очень старались. Нора фыркнула и отвернулась. По ее мнению, Карл совершил самое страшное из возможного — вломился в ее личную симуляцию, но при этом он в обоих мирах слишком опасен, чтобы просто так назвать его идиотом, поэтому Нора отдала взгляд горизонту, к которому ветер гнал волны трав и облаков. Отметила, что ни в одной травинке или облачной завитушке нет повторения, значит, они уникальны, а не клонированы. И жуткая бледно-желтая щель у края земли не просто кажется порталом в бесконечность — она наверняка ею и является. Слишком шикарно все даже для нескромных возможностей Большого Человека. — Не твои, — ответила Нора, переводя на Карла тяжелый взгляд, — ребята. Это земля, от которой отказалась корпорация. Миллион людей инвестировали сюда время и усилия, пилили UGC-контент. — А теперь это все мое! — хвастливо перебил Карл, возвращая пошатнувшуюся дурашливость, и «утешил»: — Но и тебе найдется уголок. — Я еще не дала согласие, — по-прежнему холодно ответила Нора. Но Карла было уже не удержать. — Разве? — Он умело изобразил удивление. — А проект-то запущен, и команда, включая твое любимое дарование, мечтает приступить к работе. Вернее, дарование еще мечтает, зато остальные уже почти съехались. — Никак не пойму, откуда ты ее вытащил и зачем продвигаешь? — отозвалась Нора. — Я тебе список пожеланий набросала — все нормальные, отличные специалисты, но ты зачем-то тащишь Аннет, которая никогда не отличалась ни большим умом, ни достаточным самообладанием. О дисциплине вообще молчу. Она скорее завалит любое стоящее дело, чем создаст. Карл хмыкнул, отвечая в духе «сама дура»: — И после этого ты будешь говорить, что любишь женщин! Ну-ну! Нора закатила глаза. — Я никогда такого не говорила и не буду работать с Летяйкиной. — Ковалева теперь ее фамилия. — Карл пожал плечами: — Будешь, — и просительно добавил: — Ну, что тебе стоит сделать всего одну игрушку для меня? У тебя-то их немерено! — Но Летяйкина! — И не думала сдаваться Нора. — К тому же ты мои требования знаешь: все должно быть законно и прозрачно. Карл помотал головой: — Так я не предлагаю вывозить ее нелегально! Ты не понимаешь. Чтобы тягаться с Цукербергами, нужно иметь того, кого у них нет. А твой список желаемых специалистов — это же первые позиции амазона с гуглом. В них никого революционного. Просто хорошие, сытые ребята, которые создают пространства. — Карл с красноречивой усмешкой широко развел руками, вновь демонстрируя приобретение, и наставнически продолжил: — Наше же дело — голодные поэты. Те особые люди, с которыми возможен особый взгляд на привычные вещи. И никаких нарушений. — Ты выбрал самых особенных, где нашел только? — Нора насмешливо посмотрела на Карла. — Признайся, кто из вас автор читерской идеи обойти девайсы, сделав их прямо из тел? Ты или дитя системы? — Вот ты о чем! — Не обижаясь, Карл скорчил красноречивую гримасу. — Да разве ж это обман? И хотел бы ответить «я», но нет. Девчонка просто ураган! Нора отвернулась. — Видимо, вся в отца пошла, — обронила не глядя, — одни методы чего стоят! — Я знаю, кто он, — отмахнулся Карл, — и, между прочим, я тебе про ее взломы рассказал не для того, чтобы ты потом меня от нее защищала, — он рассмеялся, — а затем, чтобы ты оценила степень мотивации и мастерства. Сначала я тоже думал, что Свиридова обычная выскочка вроде горе-хакеров, которых развелось сейчас, как блох. У этих и цели блошиные. А она, как сказал бы Пушкин, из другого теста. — Оставь Пушкина, ладно? — попросила Нора, тем более что ничего подобного он никогда даже не подумал бы. — Меня смущает твоя беспечная самонадеянность. Как известно, она первый признак маразма. Поэтому я никак не могу оценить степень твоего энтузиазма. Извини. Не дошла еще, видимо, до нужной кондиции. Свиридова в прямом и переносном смысле дитя системы, которая непременно аукнется любому, кто будет иметь с ней дело. А Аннет ведома, словно кукла. Все ее творчество — одна неприятная непредсказуемость. Отличную же ты мне команду подбираешь, Карл! Какого результата ты ждешь? — Русского прорыва, — не задумываясь ответил тот. — Признайся, даже ты несколько раз пользовалась этой их особенностью делать невозможное в последний момент. Нора отрицательно покачала головой. — И зареклась потом. Принцип Парето наоборот — так себе способ. — А она всегда говорит — не зарекайся! — Карл просиял находчивостью. Разговор явно доставлял ему удовольствие, чего нельзя сказать о Норе. Единственное, чего ей хотелось, это поскорее закончить последний навязанный проект и послать уже Карла в его песочницу. — И дело не только или не столько в игрушках, — не молчалось Карлу, — а в умении ими пользоваться. Пока наши рептилоиды спорят о том, есть ли разум у ChatGPT, Свиридова просто договорится с ним, и все дела! И потом они сами еще будут у нее землю в метавселеннных покупать. Нора поморщилась. — Дай-ка догадаюсь, чем светит сотрудничество с человеком, чей принцип — никаких принципов. Анархией? — Не, Свиридова диктатор чистой воды! — восхищенно ответил Карл. — Зачем ей анархия? — Диктатор? — уточнила Нора. — Но харизматичный, — подтвердил Карл. — Почти как Че Гевара, только гендер в духе времени. Что до движения к цели, здесь ты права — она по любым головам пройдет и не споткнется. Хоть рептилоиды, хоть иллюминаты. Кто у нас там еще за миропорядок отвечает? — Никто, — с усмешкой отозвалась Нора, — поэтому и порядка в мире нет. — Вот! А Ульяна его реконструирует! — еще больше обрадовался Карл. — А ее подружка, как ты верно заметила, очень ведомая, когда влюбленная, поэтому совершит любое открытие, лишь бы только остаться со своей Чегеварой. Женская логика — это чудо! Недаром завидущие мужчины сто лет подряд пытаются ее обесценить. Я сам этим грешил, пока не стал мудрым. Логика же влюбленной женщины, помноженная на желание быть со своим кумиром, непостижима, изворотлива и всесильна. А справиться с этой стихией сможешь только ты, потому что над тобой не властны простые человеческие зависимости, такие как любовь, влечение и прочие. Ты наш ключ к бессмертию! — патетически закончил Карл, превратив откровенное издевательство в изощренную похвалу. — Первое условие бессмертия — это смерть, — мрачно ответила Нора, чувствуя, что с удовольствием выполнила бы сейчас это «первое условие», прибив шутника Карла. Тем более что и место располагает: здесь можно прибивать хоть до посинения — Карл не иссякнет. — Первое условие — легальное оформление в компании и визы класса D для Свиридовой и ее скво, — наставительно ответил тот, кого Нора мысленно душила поясом от халата. — Она, кстати, тоже хочет поиграть в легальность и сегодня явится в твой офис на собеседование. Уж будь добра, не затягивай с их делом. Отвлекаясь от мысленного затягивания петли на шее Карла, Нора развела руками: — Я не занимаюсь набором сотрудников — ты же мне команду формируешь! — Ты права, — согласился тот, — но в том мире я стар и очень занят своими болячками, поэтому для решения всех вопросов ненадолго посылаю к тебе личную помощницу. Привезешь ее тоже потом с собой. — Ты хочешь подарить мне Siri? — издевательски удивилась Нора. — Лучше, — серьезно ответил Карл. — Я отправил к тебе мою дочь. В данный момент Лаура сидит на ступенях перед твоим домом и ждет, когда ты ее заметишь. Оказывается, ты ее земной идеал и всегда им была. — Звучит как эпитафия, — нетерпеливо хмыкнула Нора. — У тебя есть дети? Я могу от них отказаться? — Она слегка сузила глаза, словно прижимая Карла взглядом к невидимой стене. — Разумеется, нет, — ответил тот сухо. — Девочка уже ждет, готова к любой работе, к любому графику. А здесь я вас встречу. — Если доживет. Жаль. Девочку. — Нора равнодушно пожала плечами, обесценивая пламенную речь Карла, чем задела его еще больше. — Она моя дочь, Нора! Есть в тебе хоть что-нибудь человеческое? — воскликнул молодой аватар старого человека, и что-то в его интонации натолкнуло Нору на мысль, что в реале Карлу стало нехорошо. Она представила себе огромный дом, а в нем спальню, похожую на больничную палату, с умными аппаратами и личным медперсоналом, засуетившимся вокруг немощного тела, и впервые за все время разговора улыбнулась. — Да, Карл, конечно, все лучшие человеческие качества со мной — алчность, гордыня, похоть… Виртуальный Карл не дослушал. Он просто выключился, исчез, оставив на долю секунды тень цифрового следа, и пропал. Видимо, и правда свалился во что-то вроде сердечной недостаточности. Оставшись одна, Нора вновь посмотрела в сторону горизонта, в который бесконечно летели небо, ветер и волны трав. — Девочка, — повторила со смесью боли, раздражения и досады, — дочь твоя… Что мне с ней сделать, Карл? Съесть на завтрак?